Глава 2. Крылья за стеклом

# Глава вторая. Крылья за стеклом Ночь не принесла покоя. Рика сидела на полу своей пустой квартиры, прислонившись спиной к холодной стене, и смотрела на две визитки, разложенные перед собой. Старая, с именем сестры, — потёртая, с загнутыми углами, картон пожелтел от времени. Новая, от Номуры, — безупречно белая, с тиснёной бабочкой в углу. Пятнадцать лет разделяли их. Но бабочки были одинаковыми. Она взяла визитку Номуры, поднесла к настольной лампе. Белый картон, обычная офсетная печать, никаких водяных знаков или особых примет. Только адрес: Сибуя-ку, Догендзака, 2-7-9. Телефон. Имя. Всё как у всех. Рика перевернула визитку. Обратная сторона была пустой, но когда она наклонила её под определённым углом, заметила едва различимую гравировку. Маленький символ в углу — круг, внутри которого было что-то вроде стилизованной бабочки с расправленными крыльями. Тот же логотип, что и на сайте, но едва заметный. Словно метка, которую не все увидят. Она положила визитку обратно, открыла ноутбук и набрала в поиске: «Харуки Номура скандал». Страница загрузилась, выдавая ссылки на статьи в жёлтой прессе трёхлетней давности. Рика углубилась в чтение, хотя уже знала почти всё. *«Известный фотограф обвинён в домогательствах»*, — гласил заголовок одного из таблоидов. Статья сопровождалась фотографией Рикако Танабэ — девушки с заплаканными глазами и синяком на скуле. Рика вгляделась в снимок. Рикако было девятнадцать на том фото. Длинные чёрные волосы, худые руки, обхватившие себя за плечи. Типичная бабочка. Она пролистала дальше. «Танабэ отозвала заявление», «Номура: это был творческий эксперимент», «Адвокаты модели отказались от комментариев». И тишина. Статьи обрывались, словно кто-то выключил свет. Рика попробовала найти Рикако Танабэ сейчас. В социальных сетях девушка не появлялась. Ни инстаграма, ни твиттера, ни фейсбука. Только старая запись в справочнике жителей Осаки — адрес и телефон, которые могли принадлежать кому угодно. Она записала адрес в блокнот. Потом открыла другую вкладку и набрала: «Студия Lily Догендзака». Пусто. Ни сайта, ни упоминаний, ни фотографий. Словно студии не существовало. Только в одном из городских форумов, в ветке о заброшенных зданиях Токио, кто-то написал: *«На пятом этаже дома 2-7-9 раньше была фотолаборатория. Слышал, туда до сих пор ходят какие-то люди, но днём дверь всегда закрыта. Охранник на входе не пускает. Говорят, там какой-то частный клуб».* Частный клуб. Рика усмехнулась. Красивое слово для того, что она подозревала. Часы показывали два часа ночи. За окном по-прежнему шумела железная дорога — последние поезда увозили пассажиров, первые уже начинали развозить рабочих. Токио не спал никогда, и сейчас этот бесконечный город казался Рике огромной клеткой, где тысячи бабочек бились о стекло, не понимая, что выхода нет. Она встала, прошла в ванную, посмотрела на себя в зеркало. Белое платье, которое она надела для кастинга, всё ещё висело на двери, как призрак. Завтра ей нужно будет надеть что-то другое. Что-то более «открытое», как сказал Номура. Что-то, что позволит ей пройти туда, куда не пускают обычных людей. Рика открыла шкаф, где на отдельной вешалке висело платье, купленное несколько лет назад на распродаже — чёрное, короткое, с глубоким вырезом. Она никогда его не носила. Купила в тот день, когда думала, что жизнь может измениться, что можно перестать быть детективом, который ищет мёртвых, и стать просто женщиной. Платье так и висело с биркой. Может, сейчас его время пришло. Она сняла платье, приложила к себе. В зеркале отразилась чужая женщина — в чёрном, с распущенными волосами, с тенями под глазами, которые можно было принять за макияж. Если не всматриваться, если не знать, что ей тридцать четыре, а не двадцать… может, она и сойдёт. — Ты сойдёшь, — сказала она себе. — Должна сойти. --- Утро началось со звонка. Рика спала на диване, не раздеваясь, и телефон завибрировал на журнальном столике, заставив её подскочить. Она схватила трубку, не глядя на экран. — Такахаси. — Это Сато. Ты где? — Дома. — Я сейчас подъеду. Есть новости. Он сбросил вызов, не объясняя. Рика посмотрела на часы — половина восьмого. Она проспала всего три часа. Встала, плеснула в лицо ледяной водой, переоделась в джинсы и свитер. Чёрное платье аккуратно повесила на дверцу шкафа — вечером оно понадобится. Сато появился через двадцать минут. Он был без пальто, в помятой рубашке, с красными глазами — тоже не спал. — Проходи, — сказала Рика, отступая в сторону. Он вошёл, оглядел пустую квартиру с привычным молчаливым осуждением, прошёл на кухню, сел за стол. — Я проверил студию «Lily» по своим каналам, — начал он без предисловий. — Формально она арендована на имя подставной фирмы, зарегистрированной в Каймановой бухте. Платежи идут через три промежуточных счета. Ничего криминального — обычная практика для тех, кто не хочет светить свои активы. — Но? — Но я поговорил со знакомым из налогового отдела. Они давно присматриваются к Номуре. Считают, что он отмывает деньги через модельное агентство. Только доказательств нет. Все контракты идеальны, налоги платит вовремя, даже благотворительностью занимается. — Приюты для девочек, — мрачно сказала Рика. — Именно. — Сато помолчал. — Я также попытался найти Рикако Танабэ. Ту модель, которая подавала заявление. — И? — Она умерла. Два года назад. Официальная причина — сердечная недостаточность. Ей было двадцать два. Рика почувствовала, как холодок пробежал по спине. — Двадцать два года. Сердечная недостаточность. — Врач, который подписал свидетельство о смерти, был её лечащим. Я проверил — у него есть ещё три похожих случая за последние пять лет. Все девушки, все модели, все из агентств, связанных с Номурой или его партнёрами. — И никто этим не заинтересовался? — А чем заинтересуешься? Девушки много работают, мало едят, принимают таблетки для похудения, стимуляторы, чтобы не спать. Сердце не выдерживает. Это трагедия, но не криминал. Рика сжала кулаки. — Это криминал. Просто никто не хочет копать глубже. — Я и не говорю, что не хочет. — Сато посмотрел на неё тяжело. — Я говорю, что опасно. Если ты сегодня пойдёшь туда и что-то найдёшь, у нас будет шанс. Если нет — мы просто два детектива, которые лезут не в своё дело. — Я пойду. — Я знаю. Поэтому я здесь. — Он достал из кармана маленькое устройство, похожее на пуговицу. — Микрофон. Прикрепишь к одежде. Сигнал будет идти на мой телефон. Я буду ждать снаружи в машине. Если услышу что-то подозрительное — ломаю дверь. — А если там ничего нет? — Тогда мы просто потратим вечер. — Сато пожал плечами. — Но я почему-то сомневаюсь, что там ничего нет. Рика взяла микрофон, повертела в пальцах. — Спасибо, Кэнъитиро. — Не благодари. Я делаю это не для тебя. — Он помолчал. — У меня самого есть дочь. Ей шестнадцать. Она тоже хочет стать моделью. Я запретил, конечно, но… она всё равно тайком ходит на кастинги. Я боюсь, что однажды она не вернётся. Рика посмотрела на него. Впервые за три года совместной работы она увидела в его глазах не цинизм уставшего полицейского, а настоящий страх. — Она вернётся, — сказала Рика. — Потому что мы остановим этого человека. Сато кивнул, но ничего не ответил. --- Остаток дня Рика провела в беспокойных сборах. Она позвонила Юми — телефон был отключён. Написала сообщение — без ответа. Потом набрала номер матери Миюки, но та ничего не знала: девушка всё ещё не выходила на связь. Ближе к вечеру Рика надела чёрное платье, прикрепила микрофон к внутренней стороне ворота, где его не было видно. Волосы распустила, нанесла яркий макияж — красная помада, подведённые глаза. В зеркале стояла чужая женщина — та, которая ходит по клубам, та, которая улыбается мужчинам, та, которая готова на всё ради шанса стать звездой. — Ты готова? — спросила она своё отражение. Отражение не ответило. --- Догендзака в этот раз выглядела иначе. Днём район казался серым и неприметным, но с наступлением темноты он преображался — загорались огни баров, из открытых дверей доносилась музыка, по тротуарам скользили тени. Рика подошла к зданию в половине седьмого. Сато уже был на месте — её машина стояла в переулке, в тени, двигатель заглушен. Она мельком взглянула на неё, но не подала вида. У входа стоял тот же охранник, что и вчера. Он узнал её, кивнул. — Номура-сан ждёт. Пятый этаж. Она прошла к лифту, нажала кнопку. Сердце билось ровно — она взяла себя в руки. Только когда двери закрылись, позволила себе выдохнуть. — Я вхожу, — прошептала она в воротник, зная, что микрофон передаёт слова Сато. Пятый этаж встретил её тишиной. Коридор был пуст, только розовый свет горел на стенах. Дверь в студию была приоткрыта. Рика толкнула её и вошла. Вчерашняя комната с камерой и софитами оказалась лишь предбанником. Сегодня дверь в дальней стене была открыта, и Номура ждал её там, на пороге. — А, наша вчерашняя гостья, — сказал он, улыбаясь. — Я рад, что ты пришла. И в новом платье. Тебе идёт чёрный. — Спасибо, Номура-сан. — Проходи. Сегодня я покажу тебе настоящую студию. Он повернулся и пошёл вглубь, не оглядываясь. Рика последовала за ним. За дверью оказался длинный коридор, стены которого были увешаны фотографиями. Рика шла медленно, разглядывая снимки. Лица. Тысячи лиц. Девушки смотрели с фотографий — в разных ракурсах, в разном свете, но с одним и тем же выражением. Они были красивы. Они были идеальны. И все они смотрели в камеру так, словно просили о помощи. Рика остановилась у одной из фотографий. Знакомое лицо. Юки. Сердце пропустило удар. Сестра смотрела на неё с глянцевой бумаги — молодой, улыбающейся, с теми самыми глазами, полными надежды. Подпись внизу: *«Юки Такахаси. 2010»*. — Вы знали мою сестру? — спросила Рика, и голос её прозвучал глухо. Номура обернулся. Взгляд его скользнул по фотографии, потом по лицу Рики. — Такахаси… — задумчиво протянул он. — Так вы сестра Юки-тян? Какая жалость. Она была талантливой. Настоящая бабочка. Но, к сожалению, слишком хрупкая. Они все такие хрупкие. — Она покончила с собой. — Да, я помню. Печальная история. — Он говорил так, будто обсуждал погоду. — Но вы, я вижу, крепче. Проходите. Не стесняйтесь. Рика заставила себя оторваться от фотографии и двинулась дальше. Каждый шаг давался с трудом. Ей хотелось схватить этого человека за горло, заставить его сказать, что он сделал с Юки. Но она держалась. Коридор привёл в большую комнату. Здесь было темно, только несколько ламп давали рассеянный свет. В центре стояла большая стеклянная витрина. Нет, не витрина — клетка. Стеклянная клетка, внутри которой не было ничего, кроме мягкого белого света. — Что это? — спросила Рика. — Моя гордость, — сказал Номура, подходя к стеклу. — Это не просто студия. Это место, где рождаются звёзды. Видите эту витрину? Сюда я ставлю своих лучших бабочек. Они позируют, я фотографирую. А потом их лица становятся теми самыми, что вы видите на экранах по всему Токио. — И где же они сейчас? Ваши бабочки? Номура улыбнулся. — Они приходят и уходят. Как и положено бабочкам. Некоторые улетают, некоторые… остаются. Он нажал кнопку на стене, и в комнате зажёгся экран. На нём появилось изображение — девушка в белом платье стояла в той самой стеклянной клетке. Она улыбалась, но улыбка была неестественной, застывшей. — Это Миюки, — сказал Номура, и в голосе его прозвучала гордость коллекционера. — Она была прекрасна. Но, к сожалению, не справилась с нагрузкой. Такое иногда случается. — Где она сейчас? — Рика чувствовала, как внутри закипает ярость. — В безопасном месте. Я забочусь о своих бабочках, даже когда они перестают быть полезными. Он повернулся к Рике, и впервые она увидела его без маски. За стёклами очков горел холодный, хищный огонь. — А теперь скажите, детектив, — тихо сказал он, — вы действительно думали, что я не узнаю? Рика замерла. — Что вы… — Полицейское удостоверение в вашей сумке, микрофон на вороте. — Он усмехнулся. — Вы не первая, кто пытается проникнуть сюда. И, боюсь, не последняя. Но вы, пожалуй, самая настойчивая. Сестра той самой Юки, которая тоже была моей бабочкой. Какая ирония. Он сделал шаг вперёд, и Рика инстинктивно отступила. — Не бойтесь, — сказал он. — Я не причиню вам вреда. Вы полицейский, у вас есть напарник снаружи, который уже, наверное, слушает наш разговор. — Он посмотрел на её воротник, где был прикреплён микрофон. — Здравствуйте, детектив Сато. Не волнуйтесь, ваша коллега покинет это здание через пять минут живой и невредимой. Но она должна кое-что понять. Он подошёл к витрине, провёл рукой по стеклу. — Я не преступник, — сказал он. — Я художник. Мои модели приходят ко мне сами. Они хотят быть красивыми, хотят быть знаменитыми. Я даю им это. А взамен… взамен я прошу немного. Всего лишь позволить себя запечатлеть. Увековечить. Вы понимаете? — Я понимаю, что девушки пропадают, — твёрдо сказала Рика. — Миюки пропала. Айя пропала. Юми Араи не выходит на связь. И я знаю, что вы причастны. Номура вздохнул с видом учителя, который объясняет прописные истины непонятливому ученику. — Миюки уехала в Киото к родственникам. Айя вернулась к родителям вчера вечером. Юми… Юми, к сожалению, решила взять паузу в карьере. Всё это можно проверить. Если вы, конечно, захотите это сделать. Он вытащил из кармана телефон, открыл какие-то файлы и протянул Рике. На экране были фотографии — Миюки на фоне киотского храма, Айя в объятиях матери, Юми с билетом на поезд. Рика смотрела на снимки, и что-то внутри неё сжималось. Всё было законно. Всё было чисто. — Видите? — Номура убрал телефон. — Никаких преступлений. Никаких пропавших. Только девочки, которые сделали свой выбор. А вы, детектив, гоняетесь за тенями. За своей сестрой. За теми, кого уже не вернуть. — Вы что-то сделали с ней, — вырвалось у Рики. — С Юки. Я знаю. Номура посмотрел на неё долгим взглядом. — Ваша сестра сама выбрала свою судьбу, — сказал он тихо. — Она хотела быть красивой. Она хотела быть звездой. Я дал ей шанс. А она… она не справилась. Это не моя вина. — Вы её сломали. — Я её создал, — поправил он. — Та Юки, которую вы помните, была серой мышью. Я сделал из неё бабочку. Бабочки живут недолго. Это закон природы. Рика сделала шаг вперёд, но остановилась. Она чувствовала, что если сейчас приблизится к нему, то не сможет себя контролировать. — Я найду доказательства, — сказала она. — Клянусь, я найду. — Ищите, — Номура улыбнулся. — Только осторожнее. Бабочки очень хрупкие. Им легко сломать крылья. Он нажал кнопку на стене, и дверь в дальнем конце комнаты открылась. — А теперь прошу вас покинуть мою студию. Иначе я буду вынужден позвонить вашему начальству и сообщить, что его сотрудница незаконно проникла в частное помещение под чужим именем. Думаю, вам это не нужно. Рика постояла секунду, потом развернулась и пошла к выходу. Она прошла мимо фотографий на стенах, мимо лица Юки, которая улыбалась ей с глянцевой бумаги. В голове гудело, мысли путались. В лифте она прислонилась к стене и закрыла глаза. — Кэнъитиро, — прошептала она. — Ты слышал? — Слышал, — голос Сато звучал глухо. — Выходи. Мы разберёмся. Она вышла из здания в холодный вечерний воздух. Сато ждал её в машине, лицо его было бледным. — Всё, что он сказал о девушках… — начал он. — Я проверю. — Рика села на пассажирское сиденье, уставилась в лобовое стекло. — Но я не верю ему. Миюки не уезжала в Киото. Я говорила с её матерью вчера. — Может, она не знала? — Или Номура подделал фотографии. — Рика повернулась к Сато. — У него всё под контролем. Он знал, что я приду. Он знал про микрофон. Он играет с нами. — И что ты предлагаешь? Рика помолчала, глядя на розовый неон, который горел над входом в здание. — Я предлагаю найти Юми. Сегодня же. Если он говорит, что она взяла паузу, значит, она где-то есть. Мы должны её найти, пока она не стала следующей бабочкой в его коллекции. — А если она не захочет говорить? — Захочет. — Рика достала телефон, набрала номер матери Миюки. — Я сделаю так, чтобы захотела. В трубке послышался сонный голос. — Госпожа Сасаки? Это детектив Такахаси. Вы сказали, что Миюки не выходила на связь три дня. Скажите, кто-нибудь из её друзей мог знать, куда она собиралась после кастинга? Пока женщина что-то отвечала, Рика смотрела на здание, в окнах пятого этажа. Свет горел ярко, но занавески были задёрнуты. Внутри, за стеклом, Номура, возможно, уже выбирал следующую бабочку. — Спасибо, — сказала она в трубку. — Я перезвоню. Она сбросила вызов и посмотрела на Сато. — У Миюки была подруга, которая работала в студии ассистенткой. Её зовут Майко. Она уволилась месяц назад и сейчас работает в караоке-баре в Синдзюку. Едем. — Сейчас? — Сейчас. — Рика пристегнула ремень. — Пока бабочки ещё живы. Машина выехала на пустынную улицу, оставляя позади розовый неон, который горел в темноте, как маяк. Маяк, который вёл не к спасению. Рика сжала кулаки. Сегодня она не нашла того, что искала. Но она была ближе, чем когда-либо. И она знала: в этой витрине, за этим стеклом, прячется нечто большее, чем просто капризный художник. Она найдёт правду. Даже если для этого придётся разбить всё стекло в Токио.