Часть 12

— Вы предвзяты, Вера! — голос Марата разрезал тишину студии, как бритва. Он подался вперед, вглядываясь в лицо Сотниковой с опасным азартом. — Семён сделал то, что не под силу половине ваших любимчиков. Но вы ставите ему «шестерку». Почему? Потому что он мешает вашей драгоценной Ангелине? Вера всплеснула руками, ее кольца блеснули в свете софитов. — Марат, это низко! При чем здесь Ангелина? Семён был холоден, он не прочувствовал боль героя! — Не лгите себе, — перебил Башаров, понизив голос до доверительного шепота, который слышал каждый микрофон. — Вы топите его, потому что боитесь. Боитесь, что Изосимова на его фоне поблекнет. Вы ведь любите её силу, её харизму... А я люблю правду. И я люблю то, что делает Семён. Вы шантажируете его своими оценками, а я буду защищать его от вашего субъективизма! Сотникова резко встала, её голос дрожал от негодования: — Ты переходишь границы, Марат! Ты приписываешь мне чувства, которых нет, чтобы оправдать своего фаворита. Это не судейство, это балаган! В этот момент Семён Лесков, до этого стоявший неподвижно, медленно поднял взгляд на Башарова. — Марат Алимжанович, — произнес он тихим, ледяным тоном, от которого ведущий невольно осекся. — Довольно. Я сам решу свои вопросы с Верой Михайловной. Не нужно делать из моей работы поле для ваших личных войн. Сядьте. В студии повисла тяжелая, почти осязаемая тишина. Марат замер, удивленно вскинув брови — кукла впервые попыталась перерезать ниточки кукловода.