Путь 2. На берегу моря

Присцилла проснулась от того, что яркие лучи солнца, пробравшись через распахнутое окно, добрались до ее лица. Она поморщилась, отвернулась, накинула одеяло, но было уже поздно. Сон не шел, и тело само по себе без всякого приказа настроилось на новый день. Поначалу Присцилла, поднявшись и свесив ноги, хотела по привычке окликнуть Фелицию, но обнаружила, что рядом никого не было. Ее кровать стояла напротив мощного платяного шкафа, уже освещенного солнцем. Лучи падали на белый пушистый ковер, на трюмо, на туалетный столик с зеркалом. Вся мебель казалась совершенно непохожей на ту, которая стояла в комнате третьего корпуса. Присцилла оделась в легкое голубое платье и быстро спустилась на первый этаж. На кухне, находившейся по соседству со столовой, небольшой, уже жаркой, стоял Оливер и, напевая что-то вполголоса, жарил яичницу. Запах распространился по всему дому, заполнил собой каждый, даже самый темный, уголок. Присцилла вспомнила, что ничего не ела еще со вчерашнего дня, и аппетит проснулся как нельзя вовремя. - Ты умеешь готовить? – с некоторым удивлением спросила она, остановившись в дверях кухни. Оливер развел руками: - У нас дома есть шеф-повар, но я люблю готовить. Помогает отвлечься и привести в порядок мысли. Наш шеф-повар меня и научил. Он стоял у разогретой видавшей виды плиты, а сковорода в его руках недовольно шкворчала. Оливер готовил на удивление аккуратно, и светлый гарнитур оставался практически чистым. Он точно знал, что делал. - Тем более, вряд ли кому-то хотелось бы есть одни бутерброды, - добавил он. - Если Оливер не состоится как финансист, он точно не пропадет и станет поваром в каком-нибудь кафе, - послышался в коридоре голос Престона. Вскоре он показался и сам, вымокший с головы до ног. Белая рубашка прилипла к его атлетичному телу, не в силах скрыть ни широкой груди, ни сильных рук. Присцилла на некоторое время застыла, не нашедшая, что сказать, но ситуацию спас Оливер: - Если я не стану финансистом, лучше ищи меня ведущим на телевизионном шоу, а не поваром в кафе. Эй, земля вызывает Присциллу, ответь. Оливер только заметил застывшую Присциллу и решил ей помочь. - Я здесь, просто задумалась о всяком. Так когда завтрак? - Уже скоро, займи пока место, - ответил Оливер, вернувшись к яичнице. - Ты так покраснела. Может быть, тоже охладишься в бассейне? – предложил Престон как бы между прочим. Присцилла провела ладонью по щеке, ощутив, что она была, пусть и не совсем раскаленной, но все же горячей. - Я пойду после завтрака, - спешно ответила она, отведя взгляд. - Хорошо, больше не буду смущать вас, леди, - Престон шутливо поклонился и уже собрался было подниматься на второй этаж. – Где я, там всегда жарко. Присцилла усмехнулась, но ничего не ответила, так и не собравшись с мыслями. Недолго простояв в дверях кухни, она все же ушла в столовую, чтобы занять место. За завтраком еще не было Роджера, и собравшаяся компания совместным голосованием решила препоручить ему мытье посуды, когда он спустится. Оставив ему порцию, остальные, покончив с едой, разошлись кто куда. Фелиция легла загорать на участке, сообщив, что никакая сила не сдвинет ее с места. Оливер все же решил поплавать и в прыжке плюхнулся в воду, подняв над головой тучи брызг. Присцилла остановилась в коридоре в раздумьях, к кому бы присоединиться, пока к ней не подошел Престон. - Не против поиграть в бильярд? – предложил он. - Да я бы и за, но не умею, - честно призналась Присцилла. Она и правда даже правила едва понимала, а кий в руки брала лишь пару раз. Не то чтобы это обстоятельство хоть как-то заботило или мешало, но она хотела научиться, если представится возможность. - Могу дать пару уроков, - ответил Престон, улыбнувшись, вероятно, желая показать, что не было ничего сложного в том, чтобы дать пару уроков игры в бильярд. Присцилла спешно согласилась. Узнавать что-то, тем более, в компании нового друга было идеей интересной. Они заняли комнату с бильярдным столом, подготовили все необходимое и начали игру. - Уступаю тебе первый удар, - великодушно сказал Престон, передавая кий. Присцилла склонилась над бильярдным столом, прицелившись к одному из шаров. Она не чувствовала себя уверенно, не зная, правильно ли приняла стойку. Почему-то показался стыдным тот факт, что Присцилла делала что-то не так. Она понимала, что не должна уметь все, но это помогало едва ли. Присцилла застыла на время, примериваясь, пытаясь вспомнить, как играла раньше. - Могу я помочь? – спросил ее Престон, до того молча наблюдавший за ней. Присцилла кивнула. Ей определенно нужна была помощь. Престон подошел ближе и, обняв Присциллу сзади, взял ее правую руку в свою за запястье и переместил ее к толстому концу кия. Затем – левую к другой части. Присцилла соединила указательный палец с большим. Своей ногой Престон отодвинул чуть дальше ее правую ногу. - Теперь можешь ударить, - сказал он негромко. – Не торопись, целься точнее. Ударять нужно плавно, постепенно наращивая скорость. Престон помог ей сделать первый удар. Присцилла следила внимательно за тем, как прицельный шар скрылся в лузе. - Это успех, ты молодец, - похвалил ее Престон. – Ты снова сможешь бить до тех пор, пока не промахнешься. Присцилла обрадовалась первому удачному удару и, обернувшись, попросила: - Можешь помочь мне еще раз? - С радостью, - совершенно искренне ответил Престон. – Я не против еще немного простоять с тобой, обнявшись. Присцилла чувствовала его теплые руки, державшие ее ладони, и его подбородок на ее макушке, чувствовала, как упиралась спиной в его грудь. Это одновременно было приятно и неловко. Однако больше приятно. Она не видела ничего плохого в том, чтобы простоять так еще немного. Ее тело расслабилось, и тепло разлилось по нему. Странное незнакомое прежде чувство пронзило душу где-то глубоко внутри, будто разгорелось вновь то пламя, которое бушевало в ней вчера после выигрыша. Присцилла могла бы отдаться ему, но еще не знала, что из этого получится. - Целься внимательнее, - предупредил ее Престон. Присцилла очнулась и вновь ударила по шару, откатившемуся к борту с глухим стуком. Она постаралась сосредоточиться на игре, но то странное чувство не желало отпускать, напоминая о себе в моменты, когда она поднимала голову. Они сыграли до восьми очков, и Присцилле удивительным образом удалось победить, хотя она была уверена, что Престон просто ей поддался. - Еще одну партию? – спросила она, скорее даже, попросила, ведь где-то в душе проснулись азарт и любопытство, тянувшие ее вновь взять в руки кий. Впрочем, что-то новое всегда пробуждало интерес. Однако не успела она получить ответ, как дверь в комнату открыл Оливер. Потоптавшись немного на пороге, он, прочистив горло, сообщил: - Мы все собрались на пляж. Присоединяйтесь, если вы, конечно, не заняты. Пляж был в то время заполнен людьми, но не так сильно, как обыкновенно. Еще оставалось немало свободных шезлонгов, разбросанных то здесь, то там в хаотичном порядке на золотистом песке. Пологий берег устремлялся к самому чистейше синему морю, которое тянулось волнами забраться повыше, но быстро уходило, оставляя на прощание водоросли. Гладь воды была спокойной, она приветливо сияла на солнце, будто кто-то рассыпал по ней горсть бриллиантов. Присцилла подошла ближе. Запах сырости и соли теперь забивался в нос, а слух наполнился шумом волн и плеском. Море тянулось далеко, до самой линии горизонта, где сливалось с ярко-голубым чистым небом. Фелиция, стоявшая рядом, застыла, широко распахнув глаза. Справившись, вероятно, с сильными эмоциями, она сняла обувь и побежала по горячему песку босиком, широко улыбаясь. Она быстро смешалась с детьми, резвившимися с радостным криком, и с их родителями, вынужденными постоянно быть рядом, и затерялась за спинами группы серферов. Солнце нещадно раскалилось и прогрело пляж, словно стараясь спалить всех, кто там отдыхал. Из-за его ярких лучей рассыпчатый песок казался действительно золотым. Кое-где в нем прятались ракушки, принесенные морем. Роджер первым добежал до моря и широким жестом позвал остальных. Он кинул футболку и брюки прямо на песок и вошел в море по колено, осмотревшись. - Жаль, море слишком спокойное, чтобы показать вам, как я управляюсь с доской, - сказал Роджер с явным сожалением в голосе. – Ну ладно, все равно повеселимся. Он зашел еще дальше и вскоре нырнул под воду. Затем показался вновь и, проплыв немного дальше, остановился и повернулся. Роджер видел, что никто больше не спешил лезть в море, а потому вернулся к берегу. Он поднялся, во весь рост, показавшись из воды, и его взмокшее атлетичное тело будто засияло собственным светом, попавшее под лучи солнца, бьющие, казалось, из-за спины. Роджер вдруг на мгновение предстал похожим на какого-то морского бога, посетившего людей. Присцилла поняла, что смотрела на него слишком долго, и спешно отвела взгляд. Однако Роджер заметил и подошел к ней. - Нравится мое тело, да? – спросил он с явной насмешкой в голосе. – Теперь я хочу увидеть твое. С этими словами Роджер взял Присциллу за руку и резко потянул на себя. Она, не ожидавшая такого поворота событий, плюхнулась в море. Вода поначалу показалась ей ледяной, и тело продрогло до костей, а кожа покрылась мурашками. Присцилла попыталась встать. Платье неприятно прилипло к телу. Капли воды текли по ее лицу, шее, плечам и рукам, срываясь вниз. - Хэй! – воскликнула она возмущенно. – Не нужно было бросать меня в воду. - Ты не захотела лезть сама, вот я и бросил, - парировал Роджер. – Скажи «спасибо» за то, что я помог тебе. - Теперь я намочила платье и испортила макияж, - ответила ему Присцилла, придирчиво оглядев себя. Роджер усмехнулся: - Плевать на макияж. А платье я могу с тебя снять и повесить куда-нибудь. Он подошел ближе и, обняв, провел рукой по спине, пытаясь нащупать застежку. В тот момент их со всей силы окатили водой. Присцилла почти не почувствовала, только услышала громкий всплеск, потому что Роджер прижал ее к себе и закрыл своей спиной неосознанно. - Я сейчас кому-то устрою морской бой, - воскликнул Роджер, обернувшись и увидев Фелицию, нацелившуюся прямо на него. Не успел он сказать еще что-то, как она вновь провела по воде руками, окатив его. - Ну все, ты меня разозлила, - воскликнул Роджер, совершенно забыв о своем намерении снять с Присциллы платье. Он принял вызов от Фелиции и вступил в смертельный бой. Присцилла, пока никто не видел, вышла из воды и действительно сняла платье, оставшись в одном купальнике. Ей не хотелось делать это при всех, и она порадовалась, что не увидела никаких любопытствующих взглядов, направленных в ее сторону. Вскоре в бой втянулась вся компания. Они, взрослые серьезные люди, играли в море как дети, крича и перебрасываясь шутливыми угрозами. Брызги морской соленой воды, поблескивавшие в свете солнца, летели в разные стороны. Постепенно Фелиция и Роджер, начавшие битву, уходили все дальше, и остальные следовали шаг в шаг, чтобы успеть окатить их водой. В игре забывались, тонули любые заботы и сомнения, замененные на безрассудную беспечность. Вдруг все потеряло свое значение, и лишь азарт заставлял продолжать. На мгновение Присцилла отстала от остальных, чтобы немного передохнуть. Роджер и Фелиция ушли довольно далеко, и Оливер не отступал от них. Присцилла направилась в сторону берега и только в тот момент заметила, что Престона с ними не было. Он остался на берегу, устроившись на одном из занятых компанией шезлонгов. - Не хочется развлекаться со всеми? – спросила Присцилла и села на шезлонг рядом, сняв со спинки полотенце. Престон пожал плечами: - Пожалуй. В этом нет никакого смысла. - А смысла и не должно быть, - заметила Присцилла, пытаясь вытереться досуха. – В развлечениях нет смысла. - Зависит от вида развлечения, - не согласился Престон. – Есть ведь и благородные. - Наверное, - неуверенно признала Присцилла. – Я так поняла, что благородные – это что-то вроде бала или светской вечеринки. Их общая проблема такова, что на них нельзя расслабиться. - Это не проблема. Настоящий аристократ всегда держит себя под контролем и не дает себе расслабиться. Можно сделать исключение, лишь когда он остается один. - Аристократы ведь тоже люди, которым иногда нужно расслабиться и забыть о статусе. Если всегда держать себя под контролем, можно сойти с ума. - Вовсе нет. Если аристократ не может все время держать себя под контролем все время, то он недостоин этого статуса. Это правило существует уже давно. Можно дать себе больше свободы, когда вокруг никого или рядом лишь те люди, которым ты достаточно доверяешь. В иных случаях нужно контролировать свое поведение. Однако расслабляться совсем нельзя. - И ты следуешь этому правилу всегда? - Сколько я себя помню, да. Отец учил меня этому и всегда следил, чтобы мое поведение соответствовало моему статусу. - И даже в детстве? Было бы странно, если бы ребенок не мог проводить свое время в развлечениях. - И даже в детстве. Отец всегда составлял мое расписание так, чтобы развлечениям не оставалось места. И я ему благодарен. У меня появилось больше времени на что-то полезное. Присцилла ничего не ответила. Она представила, каким скучным было бы ее детство, если бы ей не давали возможности быть обычным ребенком, которому хотелось играть и не думать ни о чем. Если бы ее ограничили каким-то строгим расписанием, будто стараясь посадить ее волю в клетку с жесткими стальными прутьями. Если бы ей не давали свободы и держали под контролем. Она содрогнулась лишь от одной мысли. Присцилла взяла ладонь Престона в свои, чтобы поддержать. - Я сочувствую, - наконец, она нашла в себе силы сказать. - Я не думаю, что это как-то меня ограничивает, но твоя поддержка мне приятна, - ответил ей Престон. – Спасибо. Он поднес ее ладонь ближе к себе и поцеловал костяшки пальцев. На некоторое время воцарилось молчание, прерванное лишь вернувшейся из моря компанией. - Так, я уже начинаю делать выводы, - с наигранной строгостью сказал Роджер. - Мы решили пойти поиграть в теннис, - прервал дальнейшие размышления друга Оливер. – Если вы с нами, пойдем прямо сейчас. Неподалеку располагалась площадка для игры в теннис, где можно было арендовать ракетки и мяч. Компания заплатила за час игры и распределилась на поле, покрытом ковром искусственной травы. Присцилла подбросила ракетку в руке и оглядела площадку, огороженную металлическим забором, так, будто она была ее владением, предвкушая интересную игру. - На спорт твое правило не распространяется? – полушепотом спросила она Престона. Он развел руками с серьезным видом: - Спорт – полезное развлечение, если не увлекаться. Фелиция заняла место судьи, забравшись повыше. Присцилла встала на одну половину поля вместе с Роджером, успевшим первым занять место. Престон и Оливер оказались напротив. Присцилла играла неплохо. Все лето до приезда в Калифорнию она серьезно и много тренировалась, держать тяжелую ракетку и правильно отбивать уже могла автоматически, не особо задумываясь. Роджер и Престон тоже держались уверенно, а Оливер сразу предупредил, что спорт – это не его стезя. Большую часть времени он наблюдал, изредка пытаясь хоть что-то сделать. За час серьезной сосредоточенной игры без передышки команда Присциллы все же вырвалась вперед. Роджер подошел к ней с протянутой рукой и похвалил в своем обычном дерзком стиле: - Неплохо держишься для девчонки. Из нас получилась бы отличная команда не только на поле, крошка. Присцилла пожала руку, но на комплимент, если это и впрямь был он, не ответила. Просто не нашла нужных слов. - Если ты так любишь спорт, сыграй со мной в баскетбол на желание, - продолжил Роджер столь же уверенно. – Обещаю, я не пожелаю ни поцелуев, ни чего покруче. Если ты сама не попросишь. Присцилла кидала с более близкого расстояния, чем Роджер, но все равно умудрялась попадать реже и с волнением ждала нового желания. Впрочем, он действительно сдержал слово и просил ее то пробежать на четвереньках по полю, то станцевать какой-нибудь откровенно глупый танец. С Роджером играть было весело. Он заражал азартом, злился из-за каждого промаха и каждый раз пытался показать, как круто он может забросить мяч в кольцо то одной рукой, то в прыжке, то с середины поля. Оказалось, без пошлых намеков проводить с ним время достаточно приятно, и Присцилла даже получила удовольствие от рассказов и шуток. Роджер говорил о первом выигранном матче, о том, как спас команду от обидного поражения, о каком-то товарище, у которого в процессе игры упали шорты. Он рассказывал каждую историю так искренне, быстро, путаясь иногда, не проговаривая окончания слов, что это даже очаровывало. Присцилла поймала себя на мысли, что слушала бы его и дольше, если б не устала. Они присоединились к остальной компании за обедом, прошедшим под раскидистым зонтиком в пляжном кафе. Вечер первого дня отдыха на пляже закончился уютно и тепло. Роджер развел костер прямо на песке и принес из домика свою гитару. Остальные расселись вокруг, прислушиваясь к треску пожираемых огнем веток и бумажных листов. Пламя вздымалось вверх, тянуло свои языки к темному небу с холодными далекими звездами, будто пытаясь достать хотя бы одну из них. Тень ложилась на песок, а отсвет костра виднелся на морской глади, и казалось, будто где-то на глубине тоже горел огонь. Холодный ветер пробегался по поверхности воды, и периодически раздавались плеск и шум волн, накатывавших на берег. Само море проглядывалось теперь едва ли, лишь черными силуэтами казались шезлонги и пляжные кафе. Люди разошлись, молчание накрыло опустевший спокойный берег. Лица друзей костер выхватывал из тьмы, расслабленные, веселые. Роджер настраивал гитару, сидя прямо на холодном песке и вытянув ноги. - Давайте пока поговорим о чем-нибудь, а потом Роджер настроит гитару, - предложил Оливер. – Знаю я одну страшную историю про наш универ. Хотите послушать? - Ты про «студентов-зомби»? – уточнил Престон. Оливер кивнул с хитрой улыбкой: - Про них самых. Замечательная история, жаль, мало информации. Многое из этой истории – домыслы, но что именно, я не скажу. Ее рассказывают всем первогодкам. - Почему студенты-зомби? – с любопытством спросила Присцилла, пересев поближе, и ее голос понизился до полушепота, будто она понимала всю особую атмосферу этого момента. Оливер усмехнулся и ответил тем же тоном, словно рассказывал что-то интимное, и таинственная аура окутала его силуэт: - Почему? Потому что они действительно вели себя как зомби. Но начнем с начала. Дело было лет двадцать или тридцать назад. Вроде не так давно, но все, кто что-то слышал, рассказывал об этом неохотно, а-то и вовсе молчал. Неизвестно, почему так произошло, но студенты обнаруживали на своих руках выжженные метки каждый раз, когда нарушали дисциплину. Как только этих меток становилось три, студента будто меняли. Он ходил на все пары, всегда готовился, отвечал, но молчал в разговорах с одногруппниками и игнорировал все, что не касалось учебы. Студент становился слишком правильным, аккуратным и не выдавал никаких эмоций. Это происходило даже с законченными хулиганами. А потом вдруг все закончилось. Метки исчезли, а хулиганы вновь стали самими собой. Что именно это было, никто до сих пор не может объяснить. Кто-то утверждал, что видел странную полупрозрачную фигуру в коридорах и кабинетах, когда универ пустел. Они говорили, что это какой-то дух, который вселялся в тех, кто получил три метки. Я все еще думаю, что это ерунда. Но находились и те, кто верил. - Разумеется это ерунда, но кто-то может и испугаться, - усмехнулся Роджер, посмотрев почему-то в глаза Присцилле. – Не буду приводить примеры. Но если вдруг кто-то испугается этой темной страшной ночью, то я здесь. - Испугается из-за детской страшилки? – саркастично спросила Фелиция, скрестив руки на груди и подняв одну бровь. Роджер развел руками, до сих пор украдкой поглядывая на Присциллу. - Такие истории не берутся из ниоткуда, - вмешался в разговор Престон. – Мне до сих пор интересно, где корни у этой. Можно предположить, что историю про метки за нарушения придумали профессора, но вряд ли они будут таким заниматься, верно? Он рассуждал так серьезно, что Присцилле даже на долю секунды показалось, что он верил в эту страшилку. - Я думаю мистер Строгость мог такое придумать. Он ведь уже преподавал в это время в унике? – уточнил Роджер, намекая на Сэмюэля Смита. Оливер отрицательно покачал головой: - Он преподает в нашем унике всего двенадцать лет. - Ну мало что ли в унике таких мистеров Строгость? – парировал Роджер, защищая свою теорию. – Кто-то из них здесь точно сидит с основания. Вот и придумал, делать ему нечего. Давайте лучше споем что-нибудь, от разговоров о правилах у меня уже отвращение. Роджер провел по струнам гитары и начал играть какую-то меланхоличную мелодию, распространявшуюся по линии берега и поднимавшуюся вверх, к мириадам холодных звезд. Вплетая свой голос в общий стройный хор, Присцилла и думать забыла о студентах-зомби и метках. Песня захватила ее, и чувство единения вытеснило волнение. Будто музыка, которую играл Роджер, каким-то образом смогла связать их невидимой нитью. Особая атмосфера окутала в тот момент пляж, и, несмотря на прохладный ветер, стало вдруг тепло и уютно. Спокойствие поселилось в душе, заставлявшее расслабиться и получать удовольствие от каждой секунды. Если и было где-то абсолютное счастье вне времени, то оно наверняка осталось именно на морском берегу. Глубокой ночью, пробираясь сквозь паутину тьмы, они вернулись в дом и разошлись по своим комнатам, все еще храня глубоко в душе и в воспоминаниях тепло и счастье. Следующий день обещал был дождливым и прохладным. Капли барабанили по крыше и окнам в нестройном ритме, и пелена накрыла собой участок, размывая силуэты кресел и качелей. - Я хотел сегодня пожарить стейки на улице, - с недовольством сказал Оливер, вглядевшись в скрытую за стеной дождя улицу. – Устроили бы вечеринку с барбекю. - Теперь мы будем сидеть дома, - заключил итак очевидную вещь Роджер. – Такая скука. - Мы сможем найти, что здесь делать, - выразила осторожную надежду Присцилла. – Рядом комната с бильярдным столом. - Бильярд скучный, - устало парировал Роджер, откинувшись на спинку дивана. – Я бы лучше еще раз сыграл в баскетбол. Ну представь. Полчаса целиться в шар, чтобы загнать его в дыру. - Тогда в настольный теннис, - вновь предложила Присцилла. Роджер закатил глаза. - Настольный теннис, - повторил он, будто стараясь распробовать название на кончике языка. – Весь день играть в настольный теннис. Отстой. - Тебе не угодишь, - заметил Престон достаточно серьезно, казалось бы, даже с некоторой невысказанной претензией в голосе. Роджер лениво развел руками: - Вот такой я человек. Мне нужно развлекаться, прыгать, толкаться, а сейчас я этого делать не могу. Дайте мне солнце, пляж и баскетбольный мяч. Хоть ты пожалей меня, крошка. Роджер поднял голову и посмотрел на Присциллу, которая не имела ни малейшего понятия, как ей нужно пожалеть его. - Как? – спросила она растерянно. Роджер задумчиво ответил: - Поцелуй, погладь, утешь. - Сам справишься. Верно, Присцилла? – вмешалась в разговор Фелиция, старавшаяся держаться подальше ото всех. - Какие вы все жестокие, - Роджер насупился и отвернулся, забравшись на диван с ногами. – Уеду я от вас. - В дождь ты никуда не уедешь, - заключил Оливер, опустившись в свободное кресло. – Посижу немного и пойду жарить стейки на кухне. - А ты чем хочешь заняться? – поинтересовался у Присциллы Престон. - Ну я бы не против еще раз сыграть в бильярд. - Может быть, составить тебе компанию? - Я не против. Присцилла вспомнила вчерашние уроки бильярда и то странное чувство вновь поразило ее. Она действительно хотела еще одну партию. - Я пойду с вами, - громко объявил Роджер и спешно поднялся с дивана, забыв о недавней лени. Престон нахмурился и ответил раздраженно: - Ты только что называл бильярд скучным. Иди займись чем-нибудь поинтереснее. - Я передумал, - парировал Роджер и добавил, сжав кулаки. – Никто не будет указывать, что мне делать. - Мне кажется, ты сам плохо понимаешь, что тебе нужно, - ответил ему Престон, и стальные нотки послышались очень явно в его голосе. Вновь напряжение повисло в воздухе и запахло опасностью. Остальные обернулись, с волнением вслушиваясь, думая, вероятно, как можно прекратить спор. Присцилла хотела вмешаться, пока ситуация не переросла в явный конфликт. Однако она растерялась. Мысли путались. - Я тоже хочу провести время с Присциллой, - воскликнул Роджер, сделав шаг вперед и размяв шею. Его тело напряглось, будто он вот-вот хотел броситься в бой. - Ты уже играл с ней в баскетбол. С тебя достаточно, - с удивительным спокойствием сказал Престон. В отличие от эмоционального Роджера он был слишком холоден. Его вкрадчивый негромкий голос и затаенное где-то глубоко внутри раздражение казались более страшными, чем если бы он кричал. - А вы не забыли спросить саму Присциллу? – храбро вмешалась в спор Фелиция и, поднявшись, встала между спорщиками, обратившими на нее внимание. Присцилла опустила голову. Ей хотелось в тот момент провалиться сквозь землю. Она чувствовала давление и тяжесть и не знала, как ей лучше поддержать подругу. Присцилла будто была не в своей тарелке. Престон отвернулся и подошел к Присцилле, улыбнувшись ей: - Прости, я действительно должен был прежде спросить тебя. Я могу что-то сделать, чтобы загладить вину? - Прогнулся, - воскликнул Роджер, но уловив краем глаза злой взгляд Фелиции и недоверчивый Присциллы, поднял обе руки. – Ладно, сдаюсь. Я виноват. - Вы оба можете кое-что для меня сделать, - собралась с мыслями Присцилла и ответила как можно более твердо. – Не ссорьтесь больше друг с другом. - Как ты захочешь, - ответил ей Престон. - Не обещаю, но постараюсь, - уклончиво добавил Роджер. Конфликт постепенно сошел на нет, и Присцилла облегченно выдохнула. Она ушла играть в бильярд с Престоном, а Роджер, найдя любопытную кассету с боевиком, устроился перед телевизором. Фелиция, поняв, что конфликт исчерпан, решила помочь Оливеру на кухне. Как-то легко неприятная ситуация забылась за обычными делами. Второй день отдыха прошел в большинстве своем расслабленно и тихо. Дождь закончился лишь вечером, и Оливер уже не стал готовить стейки. Тем более, он угостил ими всех за обедом. После еды компания провела время за игрой в Монополию, а затем и за фильмом. День постепенно стремился к концу, и Присцилле даже стало печально от осознания этого факта. Она прекрасно провела время и впервые, пожалуй, почувствовала, что такое настоящая дружба. Ей хотелось бы продлить момент как можно дольше, чтобы вновь за завтраком видеть знакомые лица, вновь беззаботно играть на пляже и ночью сидеть у костра, слушая гитару. Никогда еще Присцилла не испытывала столько ярких эмоций, особенно настоящего абсолютного счастья. И когда все ранним утром понедельника уезжали в университет, было действительно грустно.