Путь 3. Три свидания

Присцилла села за свободный столик кафе, стоявший под летним зонтиком. После трех пар она чувствовала себя как выжатый лимон и хотела немного расслабиться перед четвертой. Погода, по-летнему жаркая, сухая и душная, особенно после воскресного дождя, располагала к неспешному обеду, состоявшему из пирожка с вишней и холодного лимонада. Все вокруг казалось ленивым и неспешным, и Присцилла сама не торопилась с едой. Ей нравилось сидеть под зонтиком и украдкой наблюдать за идущими по своим делам студентами. Увлекшись, она не заметила прошедшего прямо к ее столику парня и очнулась, лишь когда он спросил: - Не занято? Присцилла, едва заметно вздрогнув от неожиданности, отрицательно покачала головой. Обернувшись, она увидела худощавого невысокого парня с весьма примечательной внешностью. Его отличали загорелое вытянутое лицо, украшенное бородкой, и длинные до плеч волнистые черные волосы, которые делали его вид немного забавным. Он показался достаточно дружелюбным благодаря приятному взгляду и растянутым в улыбке тонким губам. Незнакомец сел на плетеный стул рядом и поставил на стол коктейль. - Я, кстати, Стефано. Но ты можешь звать меня Куло, - сказал он негромко, не сводя внимательного взгляда с Присциллы. - Хорошо, Куло, - ответила она, неловко улыбнувшись, стараясь отвести взгляд. Стефано некоторое время напряженно молчал, а потом вдруг разразился громким хохотом. Несколько проходивших мимо студентов даже обернулось к нему в удивлении. - Я что-то не то сказала? – спросила Присцилла. Стефано сквозь смех все же объяснил причину: - Знаешь, как ты только что меня назвала? Задницей! Но я не в обиде. - Прости, - только лишь вымолвила Присцилла, еще не понимавшая, чем вызвала его внимание. Стефано щелкнул пальцами по ее носу: - А ты как называешься? - Ну я Присцилла. Не знаю, как меня еще можно называть. - Тогда я придумаю для тебя название. Будешь Бельдад, - гордый собой, сказал Стефано, вновь широко улыбнувшись. – Тебе должно подойти. - А что значит Бельдад? – поинтересовалась Присцилла, надеясь, что никаких связей с задницами у этого слова не было. - Красавица! – выпалил Стефано. – Самое то для тебя. - Спасибо, - искренне поблагодарила его Присцилла, которой такое название польстило. – Я приму это название. Только тебе Куло не подходит. Может быть, есть что-то другое? - Да ладно, я не против Куло. Я та еще задница, - беспечно отозвался Стефано. – Ты убедишься, если мы встретимся сегодня вечером. Может быть, часов в семь или в восемь? Присцилла с сожалением опустила голову и покачала головой. В восемь она уже обещала Роджеру встретиться в баре. Об этом он попросил ее утром, когда компания расходилась по кабинетам. - Прости, у меня уже запланирована встреча в восемь, - ответила она с печалью в голосе. Впрочем, Стефано не обиделся. Улыбка не сошла с его лица: - Встретимся на неделе. Это же не последний день на Земле. Но если бы он и впрямь был последним, я бы боролся за возможность провести его с тобой. Ну ладно, до встречи. Стефано поднялся и, оглядываясь на Присциллу, ушел из кафе. После четвертой пары Присцилла решила быстрее сделать задания, чтобы к восьми успеть на встречу с Роджером. Она расположилась за письменном столом в комнате, сосредоточившись на конспектах, но приход Фелиции отвлек ее. - Ты бы хоть немного отдохнула, - сказала Фелиция, устроившись рядом на кровати. - Я хочу все сделать до восьми, - ответила Присцилла. – Потом у меня встреча с Роджером. - Я как раз хотела поговорить с тобой об этом, - неуверенно начала Фелиция и сделала паузу, прежде чем продолжить. – Ну не только о Роджере, а в целом о той компании, с которой мы отдыхали. Я, пожалуй, больше не буду с ними гулять. Фелиция действительно волновалась, пока говорила, и ерзала на кровати. Поднять тему новой компании казалось ей определенно важно, но вместе с тем неловко. - Почему? – удивленно спросила Присцилла, действительно не понимавшая, что плохого было в новых друзьях. Фелиция неуверенно ответила: - Я не люблю большие компании. Да и, давай серьезно, Престон и Роджер там из-за тебя. Ты им нравишься. - Я понимаю, - кивнула Присцилла. Она знала это совершенно точно, но пока не имела представления, что с этим делать. - И что ты думаешь? – поинтересовалась Фелиция. Присцилла развела руками: - Я сделаю свой выбор. Просто мне нужно больше времени, чтобы не ошибиться. Она не думала об этом, но ее наспех придуманный ответ показался логичным. Присцилла не могла ошибиться, ей нужен был подходящий человек. Пока она слишком плохо знала и Престона, и Роджера, чтобы оценить их как любовников. Фелиция кивнула понимающе: – Ты верно рассудила, только не тяни с выбором. Присцилла не знала, сколько ей нужно времени, чтобы сделать выбор. Она даже не стала упоминать знакомство со Стефано, чтобы окончательно не запутаться. Не желая больше думать о необходимости сделать выбор, Присцилла вернулась к конспектам, погрузившись в них. Легче было сбежать, спрятаться, залезть под одеяло с головой, как маленький ребёнок, пытающийся скрыться от монстра в темноте. Она думала, что когда-нибудь ей все равно придётся прийти к выбору, но надеялась, что сможет сориентироваться. Ближе к восьми Присцилла поднялась из-за стола и, попрощавшись с Фелицией, вышла во тьму вечера, поежившись от прохладного ветра. На такси она добралась до расположившегося в подвале бара, зазывавшего прохожих вкусным запахом жареной картошки и яркой неоновой вывеской. Внутри встретил полутемный зал с разбросанными в хаотичном порядке круглыми столиками. Мощные колонны, стены из темного дуба и стойка были оплетены лозами дикого винограда. Компания из весёлых мужчин чуть дальше смотрела баскетбольный матч по телевизору. Больше никого вокруг не было. Присцилла заняла место в углу и расслабилась в ожидании Роджера. Он появился в дверях спустя минут десять и ленивой походкой прошел мимо ряда столов, оглядываясь и засунув руки в карманы джинсов. – Ты пришла, крошка. И ты не разочаруешься, - уверенно сказал Роджер, усевшись на стул рядом. – У нас будет лучшее свидание. Сейчас я возьму нам все необходимое. Роджер ушел к стойке и вскоре вернулся с двумя бутылками виски и закусками. Он разложил все на столе и объявил: - Сейчас мы узнаем друг друга лучше. Для того, чтобы вытащить из человека всю правду, есть гениальное изобретение. - Детектор лжи? – уточнила с сомнением Присцилла. Роджер поцокал языком: - Нет, алкоголь. Но начнем с малого. Мы сыграем в «Правду или выпивку». Один задает вопрос, а другой или отвечает правду, или, если не хочет, пьет. Вот спроси у меня что-нибудь. Присцилла ненадолго задумалась, какой вопрос хотела бы задать, и не нашла ничего лучше, чем уточнить важный для себя момент: - То, что ты рассказал про меф и угон машины, правда? - До последней буквы, - уверил ее Роджер. – Задавай что-то более провокационное, заставь меня нервничать и выпить эту бутылку. Я покажу. Какой у тебя размер груди? Присцилла, закашлявшись, смутилась и сделала небольшой глоток виски. Она не хотела отвечать на такие вопросы. Роджер усмехнулся: - Это еще было просто. Ну ладно, твоя очередь. - Ты сейчас в завязке или до сих пор употребляешь? - Я не в завязке, - уверенно ответил Роджер и осушил половину своего стакана, а затем подлил еще. – Когда ты в последний раз дрочила? Присцилла опустила голову и закрыла глаза, чтобы собраться с мыслями. Вопросы Роджера сбивали ее с колеи. - Я не хочу слышать от тебя такие вопросы. Мы еще недостаточно близки, - попыталась твердо ответить она, но голос предательски дрогнул и сорвался. - Мне просто нравится смотреть, как ты смущаешься, - признался Роджер. – Пей, если не хочешь отвечать. Может после бутылки виски ты будешь сговорчивее. Роджер не прекращал поток откровенно пошлых вопросов. Ему, вероятно, действительно нравилось смотреть, как смущалась Присцилла, как она чувствовала себя все более неловко. Порой он как бы случайно касался ее плеча, локтя, колена, стараясь наверняка нащупать границу дозволенного. Роджер спокойно отвечал на вопросы Присциллы о своих планах на будущее, мечтах и проблемах и, позабыв о правилах, пил виски. - Я не думал о будущем, - честно признавался в разговоре с Присциллой Роджер. – Отец устроит меня в свою компанию, и этого мне вполне хватит. А дальше пусть судьба покажет, мне фиолетово. Моя единственная мечта сейчас – оказаться с тобой в более интимной обстановке. Но вот проблема – ты мне не даешь. Он тогда провел по ноге Присциллы вверх, зацепив подол ее платья. Она решительно убрала его руку. - Прекрати, - Присцилла уже не просила, а требовала. Роджер закатил глаза и ничего не ответил. Однако он действительно прислушался и даже немного отодвинулся. Когда время давно уже перевалило за десять вечера, бар наполнился случайными посетителями и гомоном голосов. Присцилла хотела закончить свидание раньше, чтобы успеть попасть в свою комнату, но Роджер останавливал ее очередным провокационным вопросом. Он уже достаточно выпил, и его бледное лицо приобрело красноватый оттенок. Роджер цеплялся за руку Присциллы, пытаясь удержать ее, и она поддавалась, боясь оставлять его одного. - Ты зря спросила меня о моей мечте, - сказал он с искренней грустью в голосе и опустил голову к пустому стакану виски. Должно быть, алкоголь правда заставил его открыться больше. - Почему? – с сожалением спросила Присцилла, положив руку на плечо Роджера. - Я хотел стать музыкантом, это была моя мечта, но мои родители решили все за меня еще в детстве, и я сопротивлялся им как мог.

Воспоминание 1. Разбитая мечта

Роджер думал, что это происходило не с ним. Так было проще принять суровую реальность, окружившую его стенами полицейского участка. Напротив, за заваленным бумагами столом, сидел дородного телосложения мужчина в форме и заполнял документы. Он молчал, и Роджер как никогда сильно чувствовал давление. Было тяжело дышать, а сердце быстро колотилось в груди. В тишине Роджер слышал его сбивчивый стук. - Зачем вы угнали машину, юноша? – голосом строгого учителя спросил полицейский, подняв голову и устремив на Роджера осуждающий взгляд. - Я должен был успеть на концерт, - совершенно искренне ответил Роджер, твердо встретив взгляд полицейского. – Моя группа сегодня выступает. Группа «Streetfighters», в которой играл Роджер, должна была выступить в баре в тот вечер. Однако все пошло не по плану. Отец Роджера узнал об этом и забрал ключи от его машины. Тогда Роджер, опаздывая, не смог противостоять соблазну и угнал стоявшее на обочине авто и надеялся успеть, но так глупо попал в руки полиции. И даже не возможный срок пугал его, а тот факт, что он подвел своих друзей. Только об этом думал Роджер, сидя на жестком неудобном стуле в участке и рассматривая украдкой папки в железных шкафах у стен. Глаза резал искусственный белый свет, заставляя чувствовать еще и физическую боль. - Концерт – это не оправдание угона, - сказал полицейский, многозначительно подняв палец. – Вы должны понимать, что без спроса взяли чужое имущество. А если бы вы повредили машину? А если бы хозяину срочно понадобилась его машина, на которую он наверняка копил всю жизнь? Подумайте об этом, юноша. Ваша свобода заканчивается там, где начинается свобода другого. Всю ночь Роджер провел в участке, невероятно расстроенный, старавшийся спрятаться от мира и стать как можно более мелким и незаметным. Он представлял, как подойдет к друзьям завтра и начнет оправдываться за то, что не приехал на концерт. Роджер будто наяву слышал голоса, обвинявшие его, и не находил подходящего ответа. Для группы тот день был очень важен, не стоило ее подводить. Лишь ближе к утру в участок приехал отец и, переговорив с полицией, молча усадил Роджера на переднее сиденье. - Домой? – спросил Роджер, но ответа не получил. Отец молчал, поджав губы и нахмурившись. В его глазах пробежали искры затаенного гнева. Роджер знал, что это означало. Ему совершенно точно влетит. Дома отец вынул из чехла гитару Роджера и со всей силы разбил ее об стол, до сих пор не сказав ни слова. Она с минорным финальным аккордом погнулась, лопнуло несколько струн. Роджер смотрел на нее во все глаза, не отводя взгляда. В этом последнем аккорде послышалось что-то печальное, щемящее душу. Роджер подумал, что именно так звучит разбитая мечта, с такой же тоской и с такой же обреченностью. Он ничего не мог сделать. Вид сломанной гитары вызывал глубокую сильную обиду. Отец узнал о настоящем искреннем увлечении своего сына и вместо поддержки разбил об стол его гитару. - Что ты делаешь, Винсент? – в ужасе спросила мать, вероятно, до сих пор боявшаяся услышать вновь тот последний аккорд. Отец ответил ей злобным взглядом исподлобья: - Роджер перестал учиться из-за этой музыки. Что подумают люди, когда узнают, что он выступает в баре вместо того, чтобы подтягивать математику? Отныне ты, Роджер, не будешь дружить со своими… как их там. Ты возьмешься за ум. Роджер сжал кулаки зажмурился, собираясь с силами. Он не хотел оставлять обиду просто так. Ему нужно было сделать хоть что-то, начать сопротивляться. - Ты пожалеешь, отец, - со злостью выкрикнул Роджер. – Я сделаю наоборот все, что бы ты ни приказал. Я стану позором семьи, таким плохим, что ты сам откажешься от меня. Маска плохого парня так приросла к нему, что он забылся. Роджер впервые попробовал меф в пятнадцать, а не в четырнадцать, после того как пообещал отцу стать настоящим позором. Любящий сопротивляться, провоцировать, он не думал о будущем, ведь прекрасно знал, что родители найдут способ исправить все его планы.

Конец воспоминания 1

- Я должен был стать музыкантом, - Роджер совсем расклеился. Алкоголь вытащил его душу наружу и продемонстрировал ее Присцилле, которая совершенно не знала, что ей следует предпринять. Ее друг выпил слишком много, с трудом говорил и держал голову, однако отчаянно тянулся к ее почти нетронутой бутылке. - Так, с тебя уже достаточно, - твердо сказала Присцилла, отодвинув бутылку. – Сейчас мы поедем обратно. Она поймала такси и вместе с водителем с трудом загрузила Роджера на заднее сиденье. Ее первое свидание закончилось у скамейки на территории университета. Присцилла оставила Роджера спать прислонившись головой к подлокотнику и направилась было к главному входу в третий корпус, как вспомнила, что время уже перевалило за десять и ее никто не пустит. Ночевать на улице ей не хотелось. Она тихо, постоянно оглядываясь, подошла к окну своей комнаты и, ни на что не надеясь, бросила маленький камень. Удар о стекло вышел звонким и хлестким и в тишине прозвучал почти оглушительным. Присцилла подумала, что весь университет должен был проснуться, но этого не произошло. За ударом последовало абсолютное молчание, прерываемое лишь шелестом листвы, тронутой ветром. Некоторое время ничего не происходило, пока из окна не высунулась растрепанная голова Фелиции. - Ты меня напугала, - громким шепотом сказала она. Присцилла развела руками: - Прости, Роджер задержал меня. Ты можешь мне помочь? Фелиция кивнула и скрылась в глубине комнаты. Ее не было минут пять, и Присцилла уже успела раз сто проклясть себя за то, что не ушла раньше. Однако затем Фелиция перебросила на улицу веревку, связанную из постельного белья. Присцилла оглядела себя. Ее обтягивающее платье и туфли на высоком каблуке не располагали к скалолазанию, но других вариантов не было. Присцилла подпрыгнула, уцепившись за кончик веревки, и руками подтянула себя вверх. Опираясь каблуками о кирпичную стену корпуса, она двигалась к подоконнику второго этажа. Фелиция встретила ее в конце пути и затащила внутрь. - Я теперь твой должник, - сказала Присцилла, когда, спрыгнув с подоконника, дошла до своей кровати. Фелиция широко улыбнулась: - Я запомню. Лояльнее всего к нам те друзья, которые нам должны. Рассказывай, как прошла встреча. Видимо, продуктивно, раз ты пришла аж в полночь. - Ну я получила несколько вопросов о сексе в лицо, выпила виски и послушала грустное воспоминание Роджера, а потом уехала с ним, пьяным, на такси, - резюмировала Присцилла, оставив лишь основное. – Не самая приятная, но все же полезная встреча. Теперь мне легче сделать выбор. - Я даже понимаю, что ты выберешь, - Фелиция не смогла сдержать короткого смешка. – Но ты не расслабляйся. Тут заходил твой второй любовник, передал тебе письмо. - Престон? – уточнила Присцилла, пока Фелиция искала конверт среди вороха бумаг на своем столе. - Естественно, - бросила через плечо Фелиция. – А есть кто-то еще? Присцилла благоразумно промолчала о Стефано. Его в эту историю она даже впутывать не захотела. Фелиция вручила ей белый конверт, скрепленный сургучной печатью с гербом. Присцилла с трудом открыла его и вынула на свет лист бумаги, исписанный мелким аккуратным почерком: - Дорогая леди Присцилла! За два дня отдыха я еще больше уверился в том, что хочу с вами личной встречи. Ваши достоинства неоспоримы, и все же я желаю узнать вас лучше, увидеть, что составляет вас настоящую. Надеюсь, что вы не откажете. Жду вашего скорейшего ответа. Встреча пройдет девятого сентября в шесть вечера в ресторане «Perle». - Значит завтра у меня снова встреча, - вслух резюмировала Присцилла, положив письмо на стол. Оставалась надежда, что эта встреча пройдет гораздо лучше и что она вернется в университет вовремя. На следующий день Присцилла ждала уже встречу в ресторане, и надежда постепенно росла в глубине души. Та самая надежда на то, что ей не придётся пить виски и лезть в окно по бельевой верёвке. Ближе к вечеру Присцилла совершенно точно уверилась, что всё пройдёт хорошо, настолько, что не допускала мысли об обратном. Она хотела увидеть Престона, услышать вновь приятный комплимент и негромкое «леди». Ей нравилось проводить время в его компании. Однако мысли постоянно возвращались к необходимости сделать выбор. Присцилла до сих пор почему-то возлагала надежду и на Роджера. Ей не хотелось отказывать ему и тем самым его разочаровать, вновь разбить мечту, как когда-то его отец разбил гитару. – Я ещё сделаю выбор, – решила Присцилла, вновь отложив необходимость. Она прошла мимо деревьев, высаженных по правую и левую сторону дороги, ненадолго спрятавшись в тени раскидистых ветвей. Несколько студентов расположились на скамейках, чтобы спокойно почитать или поговорить. Внезапно что-то зашуршало сверху, и с одной из веток свесился Роджер. Держась одними ногами, он несильно раскачался и, улыбнувшись, протянул Присцилле сорванный с университетской клумбы цветок. – Опа, спасибо, что не оставила меня в баре, крошка. Это тебе. – Я не могла оставить тебя там, это было бы неправильно, – ответила Присцилла, взяв цветок и вдев его в волосы. Роджер усмехнулся: – Какая ты правильная. Хочешь, сегодня снова куда-нибудь сходим? – Сегодня я уже обещала Престону, – Присцилла покачала головой. Ещё раз идти в бар и играть в «Правду или выпивку» ей не хотелось. – Верно, – вмешался в разговор подошедший к ним Престон. – Я, конечно, не буду приглашать тебя так, как Роджер, но зато крепко стою ногами на земле. Простите, что влез в ваш разговор, я хотел сказать, что, если ты придешь сегодня на встречу со мной, я обещаю тебе сюрприз. – Какой сюрприз? – с любопытством спросила Присцилла, обернувшись к нему. Престон усмехнулся: – Если я скажу, сюрприз перестанет быть сюрпризом. Жду тебя сегодня в шесть. Престон ушёл в сторону и вскоре скрылся за спинами других студентов. Роджер спрыгнул с ветки и раздраженно передразнил его, повторив: – Жду тебя сегодня в шесть. Слушай, ты точно заскучаешь на этом свидании. Терпения тебе, крошка. Роджер похлопал ее по плечу и ушёл. Присцилла устало вздохнула, поняв, что два ее друга до сих пор не могли закрыть свой конфликт. Отбросив неприятную мысль, она, направившись к третьему корпусу, задумалась, какой сюрприз ждал ее на новой встрече. Покончив с заданиями, Присцилла подобрала наряд и макияж и ближе к шести вновь поехала в город на такси. Ресторан «Perle» был дорогим заведением, встретившим большим залом, исполненным в красных и золотых цветах. Окна завесили тяжелыми бордовыми шторами с желтыми кисточками, плотные скатерти укрыли столики, а лампы залили их приглушенным мягким светом. Присцилла прошла чуть дальше. За столиком у окна ее встретил Престон. Он помог ей сесть на стул с мягкой обивкой напротив, вручив красивый букет из красных роз. – Ты сегодня так прекрасна, что никакой букет не сравнится с тобой в красоте. Но, мне кажется, тебе чего-то не хватает. – Чего же? – напряглась Присцилла, оглядев себя. Престон подошёл к ней, отбросил ее волосы и, наклонившись, ответил, понизив голос: – Где же серьги? Присцилла потянулась к ушам и с волнением и легким ещё страхом нащупала свои серьги. – Вот же они. Я уже испугалась, что потеряла их. – Я говорил про эти серьги. Престон вынул из внутреннего кармана пиджака бархатную коробочку и положил перед Присциллой. Она поспешила открыть ее и увидела на черной подушке серьги с большим апатитом в центре, окруженным сверкающими в свете ламп бриллиантами. – Ох, спасибо тебе. Я не знаю, как тебя благодарить, – воскликнула Присцилла. Она забыла о страхе и волнении, и ее душа наполнилась благодарностью и радостью. – Надень их, это будет самой большой благодарностью, – ответил Престон. – Я могу помочь, если захочешь. Присцилла позволила ему помочь. Престон склонился над ней и, осторожно сняв старые серьги, защелкнул новые, приблизившись так, что она ощутила его дыхание на своей коже. Радость дала Присцилле то самое чувство счастья, будто поднявшее ее и сделавшее ее легкой. Ей захотелось большего, но она пока не поняла, чего именно. Присцилла остановила Престона за запястья, вглядевшись внимательнее прямо в глаза. – Я ведь что-то забыл, верно? – с легкой усмешкой спросил он и подарил ей поцелуй в щеку. – Мне идут новые серьги? – поинтересовалась Присцилла, повернувшись правой стороной. Неловкость исчезла, уступив место раскованности. Как-то быстро Присцилла поймала атмосферу, созданную во время новой встречи, и перестала волноваться, что что-то пойдёт не так. Она дала чувствам право управлять собой и своими словами, однако сохранив некоторый контроль, чтобы не наговорить лишнего. – Они подчёркивают твои глаза, – голос Престона вытащил ее из мира мыслей. – У меня хороший вкус, согласись? – Блестящий, я бы сказала, – пошутила Присцилла. Престон искренне рассмеялся: – Хорошая шутка. Сейчас, когда мы уладили маленькую проблему, можно перейти к самому свиданию. Присцилла только в тот момент вспомнила, что сидела в ресторане, ведь всё вокруг потонуло в потоке ее чувств. Она взяла меню и, недолго думая, доверившись интуиции, выбрала конфи из кролика, нисуаз и вино. Когда заказ был отдан, вновь наступило время разговора. – Спасибо за то, что ты согласилась прийти, – нарушил короткое молчание Престон. – Я хотел узнать тебя лучше. – Что ты хотел узнать? – Есть что-то, чем ты увлекаешься, помимо того, что ты идеальна? Присцилла усмехнулась: – Я не только идеальна, но ещё красива и скромна. Это уже два увлечения. Но если говорить совершенно серьёзно, я увлекаюсь модой, поп-музыкой и немного классической литературой. Признать это было проще, чем сказать правду до конца. Впрочем, прежние увлечения Присцилла отбросила уже давно. – Я попробую угадать. Наверное, ты зачитываешься Фицджеральдом? – И им в том числе. Но почему ты решил, что я люблю книги Фицджеральда? – Я подумал, тебе нравится лоск и роскошь богатых поместий и наполненная любовью и страданиями жизнь аристократии. – В этом точно что-то есть, ты прав. Хотя я люблю не только Фицджеральда. – Ты сказала ещё про поп-музыку. Предположу, что ты слушаешь Мадонну. Ты ведь ее пела на конкурсе? – Мне нравится именно «Material Girl». В ней очень хорошо отражена правда о том, что происходит в обществе. – Ты уверена, что все вокруг меркантильные, а миром правят деньги? Присцилла уверенно кивнула. Задумавшись ненадолго, она попыталась ответить: – Разве это не так? Ты сам говорил, что деньги – высшая ценность. Престон коротко усмехнулся: – Да, я так говорил. Деньги – это ключ ко всему: к статусу, к власти, к любви и к дружбе. Присцилла, нахмурившись, наклонилась ближе: – Думаешь, за деньги можно купить любовь? – Чем больше у человека денег, тем больше у него шансов найти любовь. Всегда приятнее получить бриллиантовые серьги, чем один цветок, верно? – ответил он, не забыв задеть Роджера. – И всегда лучше иметь рядом человека, который даст больше, чем страдания в бедности. Даже твоя красота, согласись, засияет по-новому в дорогой оправе. Присцилла не сказала ничего, вновь погрузившись в раздумья. Престон был прав. Она не смогла бы позволить себе хорошие платья, брендовую косметику и золотые украшения, если бы ее отец не служил сенатором. Ее красота потускнела бы в дешевой оправе из тяжелой, полной страданий жизни. – А как же чувства? – все же осторожно спросила Присцилла, боясь, что ее вопрос покажется глупым. – Чувства можно пробудить, можно доказать, что ты тот самый человек. Никакая любовь не длится вечно, если не делать ничего, чтобы ее продлить. – Ты прав, – лаконично согласилась Присцилла. Ей нечего было добавить к той мысли, которую она поняла и с которой согласилась. Так просто она согласилась пойти за Престоном с его логичной жизненной философией, где не было места ничему безрассудному и иррациональному. Он сам был совершенно правильным, сдержанным и логичным, противопоставленный хаотичному эмоциональному Роджеру. Они ещё много говорили за ужином о всяком, однако разговоры потом были более поверхностными. Престон и впрямь интересовался у Присциллы всем: ее мечтами, ее увлечениями – с искренним любопытством. Ей нравилось его внимание и его уважение и чуткость ко всему, что она говорила. Присцилла рассказывала бы о себе ещё больше, если бы не боялась опоздать. Они уехали из ресторана вместе и, тепло попрощавшись, у дверей корпуса, разошлись. Присцилла, довольная, улыбающаяся, вошла в комнату и плюхнулась на кровать, растянувшись на ней. Фелиция с удивлением посмотрела на часы и устроилась рядом, ее глаза выражали явное любопытство. – Ну что? – спросила соседка. – Судя по твоей улыбке, эта встреча прошла лучше. О, наконец-то тебе начали дарить цветы. Фелиция придирчиво осмотрела букет красных роз и вполголоса добавила: – Куда бы его только поставить? – Поставь пока в бутылку, потом я куплю какую-нибудь подходящую вазу, – ответила Присцилла. – Знаешь, у меня после вчерашнего дня были заниженные стандарты. А эта встреча вышла очень даже неплохой. Представь, цветы – не единственный сюрприз. Глянь. Присцилла откинула волосы, чтобы показать новые серьги. Фелиция долго и придирчиво осматривала их со всех сторон, пока не вынесла вердикт: – Красивые. Мне кажется, ты уже можешь сделать выбор. – Я не хочу торопиться, – возразила Присцилла. Почему-то ей до сих пор сложно было сделать окончательный выбор. Чем дальше она двигалась в отношениях, тем меньше понимала, с кем должна была остаться. – Я чувствую, что только больше запутываюсь, – призналась Присцилла. Фелиция похлопала ее по плечу, выражая поддержку: – Только ты можешь сделать этот выбор. Попробуй структурировать свои эмоции и мысли, расписать плюсы и минусы каждого. Давай, ты справишься. Присцилла молча кивнула. Она решила воспользоваться советом Фелиции, но на следующий день, чтобы ещё яркие эмоции от встречи не помешали ей. На следующий день Присцилла устроилась поудобнее на скамейке под ветвями раскидистого дерева, вынула чистую тетрадь и ручку и разделила лист на несколько частей. Она решила начать с плюсов и минусов и только опустила ручку, как поняла, что задача оказалась сложнее. Ей пришлось крепко задуматься, с чего начать, и действительно разложить хаотичные мысли по полочкам. Воспоминания приносили с собой те самые картины и эмоции, которые Присцилла испытала на встречах, и они сильно влияли на восприятие. Ей стало гораздо тяжелее. Ее чувства и мысли наваливались грузом, заставляли опустить плечи. Присцилла тряхнула головой и выпрямилась. Она закрыла ручку и оглянулась вокруг. На улице было тихо и душно, никто не хотел гулять в жару. Если и находились случайные прохожие, они спешили укрыться внутри. Лишь один неспешным шагом приближался прямо к Присцилле. Она приглядывалась внимательнее, пока не увидела знакомые кудрявые волосы и дружелюбную улыбку. – Куло! – воскликнула Присцилла. Стефано помахал ей рукой: – Бельдад! Я к тебе и шёл. Позавчера ты ушла на встречу, вчера вечером я не мог тебя найти. Подумал, что ты больше не хочешь меня видеть. Присцилла не смогла сдержать смешка: – Что ты такое говоришь? Вчера у меня была встреча, но сегодня я в твоём распоряжении. Может быть, встретимся? – Я думал, ты не предложишь. Давай сегодня часов в девять, погуляем немного. – Давай, я буду ждать. Стефано помахал Присцилле и ушёл в сторону главного входа в университет, крепко сжимая в руках книги и тетради. – Это будет очень сложно, – подумала Присцилла, откинувшись на спинку скамейки. Она посмотрела на пустой лист бумаги, разбитый неровными линиями на четыре части, и вырвала его из тетради. Искать плюсы и минусы и выбирать становилось всё сложнее. В то же время Присцилла не могла отказаться от дружбы со Стефано, ведь, видя его улыбку, она сама чувствовала себя счастливее. С ним общение было простым, без всякой неловкости. Присцилла согласилась погулять со Стефано, окутанная тьмой и прохладой. Яркий закат сменился серым затухающим вечером, и первые бледные звезды высыпали на темнеющие чистые небеса. В черноте тонули силуэты корпусов и главного здания университета, деревьев и кустов, скамеек и фонтана. Дорогу освещали фонари, под одним из которых стояла Присцилла. Время близилось к восьми десяти, но Стефано нигде не было. Присцилла высматривала его в толпе студентов, проходивших мимо и скрывавшихся за дверью корпуса. Ей всё больше хотелось пропустить встречу, но она стояла, надеясь, что друг все же придёт. В конце концов, он действительно показался впереди и, спешно подобравшись, подхватил Присциллу за локоть, увлекая в сторону главной дороги. – Ты какая-то напряженная, – сказал он, щёлкнув по щеке Присциллы. – Да расслабься, что ты. Это просто прогулка. – Просто я ждала десять минут, – с некоторой претензией в голосе ответила Присцилла. Стефано рассмеялся: – Какая ты пунктуальная. Обычно дамы опаздывают на свидания. Ну ладно, ты прости. Я сам, видимо, немного дама. Давай я в качестве извинения расскажу тебе анекдот. Короче, слушай. Заходит улитка в бар. Нет, это смешно, слушай. Присцилла обернулась к нему и внимательно прислушалась к тому анекдоту, которым Стефано надеялся откупиться. – Так вот, – продолжил он, сдерживая смех, – заходит улитка в бар. А бармен ей говорит, мол, улиток не обслуживаем, и выгнал ее. Улитка приползла обратно через несколько месяцев, чтобы спросить, а почему он не обслуживает улиток. Стефано разразился громким искренним хохотом, и Присцилла, чтобы поддержать его, ответила сдержанным смешком. – Ну ты представь! Давай я расскажу ещё один. Слушай. Зачем курица перешла дорогу? – И зачем же? – спросила Присцилла. Она ответ знала, но решила, что вежливее будет дать Стефано сказать. – Потому что она хотела достичь той стороны! Понимаешь? Стефано вновь рассмеялся. Присцилла никогда не понимала эту шутку, но всё же вытянула из себя улыбку. Юмор у Стефано был своеобразным, но этим он и цеплял. – Ну я извинился, теперь можно и поговорить. О чем бы нам поговорить? Я не готовился, не думал. Э, сейчас, я придумаю. Так. Стефано на некоторое время замолчал, глубоко задумавшись и опустив голову: – Ты, это, не уходи пока. Посмотри на звезды, они сегодня красивые. – Я и не собиралась уходить, – ответила Присцилла. – Давай поговорим о тебе. Я ведь почти ничего не знаю, кроме твоего юмора. Стефано усмехнулся. Он потянул Присциллу в сторону кафе, но, вопреки ожиданию, провел мимо. – Было бы нескромно говорить обо мне, но давай. Я готов выдержать всё твоё любопытство. Они завернули в темный угол за стадионом, заполненный какими-то металлическими конструкциями. Пейзаж деревьев и кустарников всё же был приятнее, чем отчасти проржавевшее нечто вокруг, служившее неясной цели. Оба постепенно приближались к границе территории, обозначенной высоким забором. Небо стало совсем темным, а фонари едва ли освещали ту часть пути, и Присцилла крепче прижалась к Стефано, чтобы не потерять его. – Почему ты выбрал именно этот университет? Ведь ты из Испании, – спросила она, чтобы хоть как-то отвлечься от напряжения, вызванного тьмой. Не видно было дороги. – О нет, я не испанец, – голосом, говорящим понятную всем истину, ответил Стефано. – Если ты скажешь в моей родной Аргентине, что кто-то из ее жителей испанец, тебе не понравится реакция. Вообще, я Стефано Рейес Антонио Сильва. Приятно познакомиться, кстати. – Переиграл, – признала Присцилла. – У меня не такое длинное имя. – То-то же, будешь знать! Но вообще мне не нравится в Аргентине. Я всегда хотел переехать в США, здесь перспектив гораздо больше, – совершенно откровенным стал Стефано. – Нужно работать, пытаться, крутиться, но я готов. К тому же, в твоей компании я чувствую вдохновение. Приходи ко мне почаще во время перемен. Я тебе новый анекдот расскажу. – Ради анекдота я за тобой куда угодно приду, – заверила его Присцилла шутки ради. – Только не сюда. Давай мы вернемся на главную дорогу. – А мне нравится, – усмехнулся Стефано, приобняв Присциллу за плечо. – Но сегодня ты рулишь. Он, подчинившись, вернулся на освещенную фонарями главную дорогу. Мотыльки летели к лучам, кружась в красивом танце. Присцилле стало гораздо спокойнее, и она отпустила Стефано, отчего он немного погрустнел. Они ещё немного поговорили и ближе к половине десятого разошлись. Присцилла проводила Стефано взглядом, но не была уверена, что он вернулся к своему корпусу. Фелиция тогда уже заснула, и Присцилла, чтобы не разбудить, осторожно пробралась к кровати и постаралась скорее заснуть с мыслями о Стефано. На следующий день Присцилла хотела найти Стефано вновь, чтобы предложить ему прогуляться. Ей хотелось услышать новые анекдоты и развеяться немного, пройдясь в вечерней прохладе. Пожалуй, это отлично расслабляло, когда все мысли Присциллы были заняты необходимостью сделать выбор. Она знала, что Стефано учился на третьем этаже основного корпуса и, быстро поднявшись по парадной лестнице, сверилась с висящим на стене главного холла расписанием. Затем Присцилла прошла несколько арочных пролётов коридора, лавируя в потоке студентов, расходившихся по кабинетам. Ей было сложно усмотреть среди множества лиц знакомое смуглое с приятной дружелюбной улыбкой. Смех и крики сбивали ее, заставляя застывать и вслушиваться. Наконец, Присцилла заметила знакомую кудрявую макушку поверх голов и направилась дальше. – Куло! – воскликнула она, помахав Стефано рукой. Однако друг не отреагировал. Присцилла подошла ближе и постаралась остановить, положив руку на его плечо. Стефано, смерив ее холодным безразличным взглядом, отвернулся и молча ушёл прочь в сторону кабинета. Присцилла так и осталась стоять в центре коридора, удивлённая, испуганная. Люди обходили ее, оборачиваясь с любопытством. Присцилла не понимала, почему Стефано так холодно с ней обошёлся. Вчера он был весел, мил и заботлив, шутил, рассказывал о себе без стеснения. Присцилла не верила, что с человеком могут произойти такие разительные перемены за столь короткое время. – Может быть, Стефано всегда был таким? – подумала Присцилла и попыталась воссоздать в памяти целиком вчерашнюю прогулку. Однако ничто тогда не намекало на холодность Стефано. Он был совершенно искренним в своей веселости и своем желании. Присцилла не могла вспомнить, давал ли Стефано повод усомниться в собственных эмоциях. Возможно, она ошиблась. Однако друга Присцилла узнавала из тысячи благодаря примечательной южной внешности. Ответ Стефано и его холодность беспокоили Присциллу настолько, что она не могла сосредоточиться на учёбе. И эту тему она подняла, когда встретилась с друзьями у скамейки, укрытой от солнечных лучей. Присцилла села между Роджером и Престоном, а Оливер занял место на подлокотнике. Вокруг были суета и шум. Солнце прогрело воздух, и духота стала особенно удушающей. – Вчера, когда мы гуляли, Стефано был веселым, много шутил, а сегодня холодно прошёл мимо, даже не поздоровался, – поделилась своими мыслями Присцилла. Друзья выслушали ее внимательно. – Кто такой Стефано? – с вызовом спросил Роджер, насупившись и скрестив руки на груди. Присцилла развела руками: – Мой друг. Да, я не рассказывала, но мы познакомились в кафе и вчера решили погулять. – Наверное, у него что-то случилось. Дай ему время прийти в себя и пока погуляй с нами, – попытался успокоить ее Престон. Оливер кивнул, соглашаясь: – Никто не может быть приветливым и весёлым всё время. Вот увидишь, он ещё расскажет, почему был таким холодным. – Наверное вы правы, – со вздохом сказала Присцилла, закрыв глаза и откинувшись на спинку. Кожей она почувствовала горячий раскалённый металл, но не обратила в тот момент внимания. Мысли друзей казались ей логичными и правильными, но где-то в душе она сопротивлялась им. Не мог Стефано был таким грубым и холодным. – Я просто плохо его знаю, – решила Присцилла.