Глава 35. Начало конца

Так странно было ощущать, что ещё пять минут назад я была объектом внимания, а теперь? Теперь я, как старуха у разбитого корыта. У меня было всё, и я отказалась от обоих. Сознательно. Эту пустоту было сложно чем-то заполнить. Словно декорации у сцены наконец рухнули и обнажили серые стены. Я вернулась к началу, к точке, где всё началось в середине октября. Пятница была ушатом холодной воды. Тихон больше не поднимал на меня глаз, только шептался с Димой о своём. Люба выглядела озадаченной, наверное, Горев и тут пожаловался на свою несчастную судьбу. А Райнера не было. Вот я и осталась одна. Я чувствовала себя ребёнком, который вышел на детскую площадку, а с ним никто не захотел играть. Малышом, который убежал от мамы в супермаркете и потерялся среди чужих людей и высоких стеллажей. Но это был не конец. Этот день принёс мне плоды всех моих поступков и дел. Этот день поставил меня в тупик. Между физкультурой и обществознанием, пока все толпились у кабинета, я узнала, что осталась ещё и без пары на вальс. Притом довольно унизительным образом. Лиза, которая редко говорила со мной о чём-то, кроме олимпиад, неожиданно обратилась ко мне. Она с улыбкой уточнила, с кем я собираюсь танцевать. — Мы с Семёном договорились, — ответила я, чувствуя подвох. — А что? — С Семёном? Ха, странно! Он почему-то об этом не знает, — Лиза смотрела на меня надменно, или мне так казалось. Но то, что их кружок полотенец начал хихикать, я услышала точно. Я была ошарашена. Казалось, будто в классе у нас два Семёна, которых можно перепутать. Но он был единственным. Я даже испугалась, что в очередной раз в моей голове всё перепуталось, что я придумала себе партнёра. Но я чётко помнила первую сентябрьскую неделю, когда мы задержались филологическим профсоюзом, и я его позвала. Это не могло быть миражом. Иначе я бы сходила с ума. — Такого не может быть, потому что мы с ним договорились, — объяснила я, но Лиза оставалась непреклонна, точно она знала лучше меня, как всё сложится дальше. Я с недоумением и нарастающим гневом позвала Семёна. — Какого чёрта, Сём? Мы договорились! Почему мне говорят, что ты не помнишь? Что за хрень, а? — я едва не набросилась на него. — Как это "ты не знаешь"? Мы в сентябре договорились! — Я не сказал, что не знаю... Я сказал, что забыл... — оправдывался он под ехидные улыбки полотенец. — Забыл? Как можно забыть! — я отвернулась, пытаясь умерить пыл. Вдохнув побольше воздуха, я снова заговорила спокойнее, — ты себе другую пару нашёл? — Нет. — Тогда в чём проблема? Ты соскочить хочешь? Если не хочешь танцевать, так и скажи, но не надо меня дурой выставлять! — Да. Да, я не хочу танцевать, — резче ответил он. Я отступила. А что мне оставалось? С Семёном у нас был договор на полную свободу действий. Как я и говорила Райнеру, мы были парой на словах, формально. Но если кто-то из нас захотел бы поменять решение — у него был полный карт-бланш. Я сама ему такое предложила. И теперь было бы нечестно и некрасиво его удерживать силой. Ещё и унижаться перед стаей гиен в женском обличье... — Хорошо. Так бы сразу и сказал. Во мне было столько горечи. Мало мне было Тихона и Райнера... Вообще всё парни разбежались от меня один за другим. Это какое-то проклятье! На глаза попалась Даша. И в голове промелькнула мысль: теперь я тоже претендую на Брауна. Столько возни и ради чего? Чтобы всё равно прийти к нему. Интересно, он бы принял меня так сразу?.. — Даша, тут такое дело... Я осталась без пары, — осторожно начала я. — Сама понимаешь... У старосты на секунду проявилось разбитое выражение, которое она тут же сменила фальшивой тревогой. Управлёва быстро закивала головой и виноватым тоном сказала, что понимает. — Но... Раз уж мы в таком положении оказались, я дам тебе фору — зови его первой. А там посмотрим, что он тебе ответит. Хорошо? — Хорошо, — робко кивнула она. — Н-но... А ты? — Без тебя, клянусь, я и шага не сделаю. Так будет честно. — Если он согласится, с кем же ты будешь танцевать? — Ты о себе, Даша, думай. А я... я что-нибудь придумаю. В конце-концов это не приговор. Предложение было отчаянным. Даже по-глупому благородным, но поступить иначе мне совесть не позволяла. Отбирать у Даши, у которой в жизни и так немного радостей осталось, партнёра прямо перед её носом было откровенно подло. Не мне было решать, будет Даша с Райнером или нет. Поэтому я оставила это на его мужские плечи. Однако я смотрела на Дашу и понимала, к своему стыду, что шансов у неё маловато. Дело было даже не в её внешности (она была полнее среднестатистической девушки, без осиной талии и красивого силуэта, который многие считали золотым стандартом) — кто-то мог найти в ней красоту. Проблема была в том, что я отчётливо понимала, что у нас с Райнером связь, что гораздо важнее сантиметров в обхвате. *** В понедельник пришли результаты итогового сочинения. К превеликому счастью Елизаветы Александровны, в нашем классе все получили зачёт. Оба урока литературы Елизавета Александровна читала нам смешные отрывки из сочинений и указывала на ошибки. Толя, у которого случались постоянные тёрки с историчкой, перепутал Великую Отечественную Войну с Отечественной войной 1812-ого года. Гера постеснялась в сочинении назвать Соню Мармеладову проституткой и всячески извращалась, пытаясь найти цензурное наименование её рода деятельности. А Коля всё-таки приписал Юшке то, чего не было. — Райнер, — позвала Елизавета Александровна, — подойди ко мне, я бы хотела обсудить с тобой сочинение. Браун, застывший в дверях, покорно подошёл к учительскому столу. — У тебя очень хорошая работа, но ошибок всё ещё много. Так как ты будешь писать ЕГЭ по русскому, тебе стоит отнестись к этому серьёзно. У тебя лишь полгода, чтобы хорошо подготовиться. Я рекомендую тебе усердно заниматься и всегда делать работу над ошибками, — она обвела взглядом пустеющий класс и остановилась на мне. — Катя тебе в помощь. Райнер посмотрел на меня и слабо улыбнулся. — В общем, Райнер, сфотографируй работу и разбери дома ошибки. Если будут вопросы — подходи ко мне, мы вместе разберёмся. — Спасибо, — парень сделал, как велели. — И ещё, если твой проект готов, двадцать второго, в понедельник мы ждём тебя на защите. В коридоре я пошла с ним. Я видела, что он был рад похвале, хоть и не прыгал от счастья. Просто чесал затылок в лёгкой задумчивости и смотрел вокруг. — Поздравляю. Осталось сдать проект, и можно со спокойной душой уходить на каникулы. Представляешь, ещё две недели учиться, а потом отдыхать... — мечтательно протянула я. — Кстати, ты готов? — Я модель закончил. Осталось немного написать. — Правда? Он кивнул. — А посмотреть можно? Хочу первой убедиться в твоём инженерном гении. — Приходи и... посмотришь, — он наблюдал за моей реакцией краем глаза. Я заметила, что он слегка гнусавил. — Я сочту за честь принять это приглашение, — шутя согласилась я. — Только когда? — В среду. Тебе удобно? — Главное, чтобы тебе было удобно, Райнер. Мне-то что? У меня, кроме зала, других развлечений нет. — Gut. Пока Райнер удалился в туалет, свободной минутой воспользовалась Даша. Видимо, за выходные она набралась смелости, из-за давящей со всех сторон конкуренции. Вера и Марфа готовили её, как тренер боксёра перед боем, настраивали на нужный лад. Но перед отчаянным прыжком веры Даше понадобилась моя поддержка. — Катя, я подумала... Ты права, — торопилась она, словно сейчас все слова отнимут. — Я позову! Сегодня или уже никогда! — Ну, молодец. Полный вперёд, — я уже хотела зайти в класс, как она придержала меня за руку. — Только я, Катя, боюсь. А если он откажет? — Ну, откажет. И что? Ты от этого хуже не станешь. Не думай об этом. — Я всё равно боюсь. Я, как только его вижу, сразу теряюсь... Вот ты умеешь говорить с ним! Так складно у тебя получается... Не как у меня. — Даша, зови, как можешь. Он же не глухонемой, чтобы не понять тебя. — А ты... ты бы за меня не спросила? Я чуть не заржала на месте, пока моя рука была обхвачена её пальцами. Я и так освободила ей дорогу, уступила сотню раз... — Ты уж извини меня, Даша, но с этим я тебе помочь не могу. Если ты так переживаешь сказать в лицо, просто напиши ему. — Да, да! Точно... Можно же написать! Катя, ты гений! Спасибо! Я напишу! *** Во вторник после пары русского Елизавета Александровна попросила меня задержаться в классе и протереть доску от маркера, а сама ушла в учительскую. Райнер не стал меня ждать, а может, хотел получить консультацию у Олега Александровича. Главное, что мы с ним разделились. Снова. И снова этим воспользовалась Даша. Я даже не заметила, как она подкралась сзади, поэтому чуть не схватила инсульт, когда она заговорила со мной. — Чёрт... Ты меня напугала... — Извини, Катя. Я просто хотела сказать. Я позвала. Я перестала натирать доску и, отложив губку, повернулась к ней лицом. — Правда? И что он ответил? Даша была подозрительно спокойной. Ни слёз, ни их следов, ни печального взгляда, ни жалкого вида. Это напрягло меня. Сильно. "Неужели согласился... — думала я, бегая глазами по пустым партам. — Если да, то я не посмею его позвать. И что же делать? Ползти к Тихону? Нет. Нет. Ни за что. Лучше не танцевать вообще. В какой же я жопе...". — Ответил, — с лёгкой улыбкой продолжала староста. — Я, на самом деле, очень удивилась. Он такой... добрый в переписке... нежный. Я затаила дыхание. — Очень мягко он ответил. Я боялась, что он кому-то расскажет, но Райнер — настоящий рыцарь! Он мне отказал. Что? Нет, что? Отказал? Так... Ну, с этим можно работать... Но... почему она такая радостная? Она не добилась своего, почему она не задыхается от рыданий? В чём подвох? Я моргнула. — Отказал? — Да. Он сказал, что он в принципе не будет танцевать. И ещё два стикера с миленькими котиками отправил. Поэтому я и решила тебе сказать, чтобы ты время зря не тратила, — в её улыбке было что-то, что ужасно бесило меня в этот момент. Словно она лучше меня Райнера знает. Ох, уж эта ревность! Я пыталась сохранять самообладание, пока в голове был ураган эмоций. Я похвалила Дашу за смелость и вернулась к доске, собирая кусочки пазла. Что-то не сходилось... Меня смущали эти яркие подробности, которые она так живо описывала. Для чего? Чтобы убедить меня в достоверности? Но саму переписку я не видела. А зная дашину натуру, я была убеждена, что она лжёт. Но в чем же причина? Для чего? То, что она была патологической вруньей, я поняла ещё в девятом классе. Помню, тогда я обсуждала с Елизаветой Александровной одну непопулярную книжку, а староста подключилась к диалогу. Однако вместо выдвижения своих мыслей она лишь соглашалась с остальными. Когда же я задала ей вопрос об одном герое, и она не смогла ничего придумать, она просто не знала, о чём мы болтаем. Тогда она стыдливо замолчала и ушла. А теперь, сейчас, я искала мотив, пока меня не осенило. Картина сложилась идеально, оставалось только уточнить у Райнера маленькую деталь: писала ли она ему вообще? Следующие уроки я наблюдала за Дашей и её свитой. Марфа и Вера явно больше не рассчитывали на свободу Брауна. Это означало одно: она сказала им то же самое, что и мне. Вот тут-то и вскрывался её коварный замысел. Управлёва просто избавилась от конкуренции, не оставив Райнера никому. Наверное, она понадеялась, что я или её подружки не осмелятся позвать его ещё раз. Для всех нас он должен был предстать одиноким волком, который отказался от танцулек. Вот только, так ли это? Я всё крутила в голове вопрос Райнера о партнёре. Значит, он был готов танцевать. Но он мог отказать Даше. Была вероятность, что он мог и соврать ей, сказав, что не танцует вовсе. Но эти котики? Это слишком даже для меня. Браун был слишком сдержан даже в переписке, чтобы так ответить. Я была уверена, что, даже если переписка и состоялась, она была короткой и сухой. А дашина хвальба была для самоутверждения, будто он был с ней мил. Надо же какое счастье! Но неужели она считала, что мы с ним недостаточно близки, а я недостаточно смела, чтобы узнать правду? Все вопросы я оставила томиться до среды. Хотя в душе я была предельна рада своим дедуктивным способностям.