3.

Одним из самых любимых магловских писателей Гермионы был Антуан де Сент Экзюпери. Первая детская книжка — «Маленький принц» с очаровательной бархатной розой. Маленькая Гермиона просила маму читать ей на ночь диалоги Принца и Лиса разными голосами. И конечно, всю свою жизнь она старалась научиться искусству маленьких шагов. Сначала она позволила себе подышать в одной комнате с Малфоем. Сидя на стуле, напряженно глядя на полурастерзанный черный костюм. Гермиона левитировала сюда свое какао и дело пошло бодрее. Запах шоколада перебивал запах гнили и пыли, буквально въевшийся в ткань. Далее следовала высоко поднятая палочка: — Тергео. Затем, немного подумав: — Экскуро. Конечно, ткань все еще была безнадежно испорчена, но уже стал виден узор из тончайших серебряных нитей. Красивая вещь. Была. Малфой все еще лежал неподвижно, едва дышал и слегка шевелил веками — сложно было не ждать внезапного на падания со спины. Гермиона почесала нос тыльной стороной запястья и призвала питательные зелья. В её голове сложился четкий план, по крайней мере, на ближайшие пару дней. Нужно было очистить его и осмотреть на предмет ран и гангрен, обработать уже видимые ожоги, переодеть в чистую одежду и регулярно использовать питательные эликсиры. Сначала займемся телом, а потом посмотрим, что там с параличом. Может, в процессе и голова подтянется? Гермиона застыла, пока призванные склянки левитировали над её головой и смиренно ждали дальнейших указаний. Она знала, что делать, нужно было просто начать. Раздеть Малфоя, сделать капельницу, проверить каждый дюйм бледной кожи. Она не хотела много думать об этом. Но понимала, что её ждет. Помфри уже аппарировала обратно в Уилтшир, попросить её вернуться — не вариант. Больше в доме нет никого, разве что парочка взрослых мракоборцев, спящих на верхних этажах после миссий. Попросить помощи у Молли… нет, у нее и так слишком много дел. Вдох, Гермиона. Теперь выдох. Сначала нужно добавить питательный экстракт, потом бодроперцовое, а дальше сымпровизируем. Начнем с простого, остальное сделаем уже машинально. На волне энтузиазма и вдохновения. Все будет хорошо. Гермиона встала и закатала рукава своего свитера, не обращая внимания на мурашки на коже. Искусство маленьких шагов… — Малфой? Ты меня слышишь? Ноль реакции. Помфри что-то говорила про шевеления пальцами, но Малфой отказывал грязнокровке даже в такой чести. — Ну и не надо! — насупилась Гермиона и призвала магловскую капельницу из другой комнаты. Она научилась делать внутривенные инъекции и пускать лечебные зелья прямо в кровоток. С питательными должна быть такая же схема. Кружка какао была убрана за дальний стол. Руки машинально обработались дезинфицирующим заклинанием. Гермиона закатала один из рукавов и тут же отпрянула — конечно, она выбрала левую руку. Темная Метка ярко выделялась на белоснежном предплечье.  Впервые ей удалось так близко увидеть это мерзкое творение Реддла. Кончик указательного пальца уткнулся в череп, карие глаза приблизились до невозможных пары дюймов дистанции. Метка по краям воспалилась и сквозь черную краску проглядывалась красная натянутая кожа. Был ли это символ неповиновения Тому или просто банальное заражение? На всякий случай Гермиона применила дезинфицирующее и сюда. Затем поколебалась и призвала лечебную мазь из речных трав и моли — простенько, но должно помочь. И по их запасам не ударит. Как сказал Кингсли, надо мыслить стратегически. Руки машинально выполняли отработанные действия, пока карие глаза сверлили бледное лицо. Искали минимальное движение, напряжение, готовность к броску. Ничего… Словно он был одной ногой на том свете. Гермионе стало жутко. Как назло, дверь в комнату она за собой закрыла. Молли гремела посудой где-то внизу, Кингсли и Макмиллан давно ушли. Еще и старый дом скрипел изо всех щелей, пугая недостойную его обитательницу. — Малфой, — хрипло начала Гермиона и прочистила дрожащее горло. — Я делаю тебе капельницу из питательных зелий. Капельница — это когда тебе иголкой протыкают вены и доставляют зелья прямо в кровь. Чтобы ты знал. Пациент обязан знать, что делают с его телом. Слово «тело» вызвало нервное передергивание. Не Малфой, не школьный задира, не сын Пожирателя, не предатель… Просто белое, холодное тело в порванной одежде, лежащее на этом столе уже несколько часов. Гермиона потянулась к правой руке, чтобы нащупать пульс. Стойкий ритм её немного успокоил. — Дальше я планирую принести чистую одежду из наших запасов и переодеть тебя с помощью магии. Не думаю, что вручную справлюсь одна. И сразу предупрежу, что одежда у нас магловская, джинсы и свитер, но зато целая и теплая… Пальцы левой руки дернулись — она явственно это ощутила, потому что полностью склонилась над Малфоем. Тут отшатнулась, прижимаясь к стене. Кончик палочки был наведен точно в голову. Одно движение, и она начнет выводить отработанные руны. Минута, другая. Слабое подергивание пальцев повторилось: большой и указательный палец сцепились друг с другом и расцепились обратно.  — Ты меня все-таки слышишь, — прошептала Гермиона, убирая палочку в карман. Указательный палец тихо стукнул по столу. Малфой все еще был хладным телом. Но уже не отстраненным. Спустя двадцать семь попыток разговорить Малфоя Гермиона была готова забыть про искусство маленьких шагов и придушить его голыми руками. Она просила, предлагала, умоляла, пыталась подкупить. Без толку — пальцы левой руки так и остались неподвижными. — Малфой, двинь пальцем, если да, двумя — если нет, хорошо? Давай начнем с простого: ты хочешь есть? Это движение? Не молчи! — Малфой, шевельни пальцами, если ты меня слышишь. — Малфой, я сейчас применю заклятие щекотки! — Малфой… — Малфой! — Малфой? — Драко… Пальцы лениво шевельнулись в ответ. Гермиона моргнула пару раз, чтобы удостовериться. Нет, не показалось, их положение изменилось. — То есть ты отзываешься только на Драко? Как мило. Указательный палец стукнул по столу. Гермионе показалось, что на бледном лице промелькнула старая добрая ухмылка. — Драко, — тяжелый вздох. — Не буду пускаться в объяснения, ты и сам все слышал. Продолжим по плану: сначала очищающее заклятие, потом одежда и потом еще одна капельница. Знаю, ты не рад моему присутствию здесь.  Указательный и большой пальцы слегка скрестились кончиками. — Поверь, это взаимно, но пока выхода нет. Сможешь уползти от меня подальше, как только я найду способ заставить твои конечности шевелиться. Перемирие? Большой палец приподнялся в почти одобрительном жесте. Гермиона улыбнулась, размышляя о том, как же глупо, наверное, она выглядит со стороны. Общается с неподвижным телом. Да и в целом… мог ли Малфой в своем текущем состоянии ей что-то возразить? Даже если она ему покрасит волосы в розовый цвет, едва ли он сможет это увидеть. Нет… лучше в алый! Ехидная улыбка все еще играла у нее на губах, пока она палочкой убирала обрывки ткани, ранее бывшие костюмом. Простого исчезающего заклятия было достаточно, но лоскутов оказалось больше, чем она ожидала. И рубашка, и пиджак, и брюки — сочетания медицинских разрезов целителей и рванья когтей. Грешным делом Гермиона попыталась вспомнить, скоро ли полнолуние, и успокоила себя, насчитав больше пятнадцати дней. Даже если оборотень, то время есть. И Римус может прийти по первому зову — ладно, не по первому, но волчий опыт ему интереснее обычных Орденских дел. Первыми исчезли рубашка и пиджак, и Гермиона сдавленно охнула. Нет, после стольких месяцев жизни в одной палатке с Гарри и Роном она привыкла к мужскому телу. К тому же сейчас была на полпути к тому, чтобы стать целителем. Нагота ее не пугает. Зато пугают выпирающие ребра, покрытые синяками. Малфой всегда был худым, но вряд ли в Хогвартсе мог расталкивать гриффиндорцев такими хрупкими, острыми плечами. Гермиона много раз видела моделей «Героинового шика» на пестрых обложках магловского глянца, но никто из этих моделей не мог похвастаться такими глубокими впадинками у ключиц. И сама кожа… сухая и натянутая как барабан. — Тебя морили голодом? — Гермиона поняла, что ее голос дрожит. Она с трудом перевела взгляд на ладонь левой руки, чтобы увидеть легкое шевеление указательного пальца. Малфой будто бы пытался нарисовать круг. — Не совсем? Просто пытали? Утвердительный стук. Она закрыла лицо руками, в очередной раз сталкиваясь с жестокостью мира, в котором они сейчас живут. Воспоминания о Малфое, жующем яблоко на скучных уроках, вызывало рвотный позыв. Пришлось сглотнуть. Еще раз. — Тогда еще одну капельницу. Нет, даже две. И я подумаю, что можно сделать. Утвердительный стук. Еще один, чтобы привлечь внимание. Гермиона вновь посмотрела на левую руку. — Я не понимаю. Стук. Стук. Стук — более звонкий. Малфой застучал ногтем указательного пальца по ногтю большого. Гермиона присмотрелась и охнула. Расслоение. Хрупкие ногти, бледность и круги под глазами… Синяки на теле также могут быть… — Цинга, — прошептала Гермиона, глядя на Малфоя. — Ты знаешь, что это такое? Или просто хотел мне намекнуть? Тишина.  — Ты знаешь, что такое цинга? Утвердительный стук. Гермиона улыбнулась, облизывая сухие губы. Она слишком быстро задала два вопроса, поэтому он не смог ответить. Это было хорошее начало. Вновь возвращаясь к искусству маленьких шагов, она могла составить список — список заметок для общения с Малфоем. Он любит, когда его называют Драко (или просто дразнит меня). Он может шевелить двумя пальцами на левой руке, даже делает простые жесты. Один стук — да, два стука или молчание — нет. Нужно делать паузы между вопросами, чтобы он мог успевать отвечать. Угрозы не помогут. Это было то, с чем она могла работать. Патронус-выдра вырвалась из палочки и унеслась по делам. Несколько витиеватых рун после. Тут же по плечам и по груди Малфоя заскользили наколдованные ею губки. Мягкие, обволакивающие, протирающие его кожу специальной смесью — дезинфицирует и убирает грязь. Быстрым движением палочки Гермиона приподняла его корпус в воздухе, чтобы губки доползли до спины. После помывки синяки засияли еще сильнее на фоне бледной кожи. Ожоги и ссадины не шли с ними ни в какое сравнение. На губах Гермионы не осталось живого места, но она продолжала кусать их, даже чувствуя вкус крови. — Гермиона, я принесла тебе сок, — застучала в дверь Молли. Женщина перевязала рыжие волосы на макушке в огромный узел, наверняка готовила ужин. В веснушчатой руке был огромный стакан с трубочкой и мутной жидкостью. — Зачем тебе лимонный? Я его для выпечки использую, пить кислятина редкостная… Тут Молли увидела Драко на столе и охнула. Стакан чуть не выпал у нее из рук, но был вовремя подхвачен зоркой Гермионой. — Что они сделали с мальчиком? — Кажется, долго пытали и плохо кормили. Может, сидел в подземельях. — Когда только успели, — покачала головой Молли. Было видно, что ей есть, что добавить, но она по старой привычке прикусывает язык в присутствии детей. — Молли, я знаю, что он был шпионом. Ты хотела сказать, что с момента его последнего выхода на связь прошло не так много? — Гермиона! — возмутилась Молли, но тут же оттаяла, качая головой. — Да, все так. Кажется, от него было не больше месяца тишины. Если за месяц случилось вот такое… — Лимонный сок нужен для восстановления уровня витамина С, — неожиданно для себя начала объяснять Гермиона, нервно мешая в стакане трубочкой. — Есть такая болезнь, цинга, не знаю, какие у нее аналоги в волшебном мире. У маглов ей болели пираты… путешественники на кораблях, они плохо и скудно питались. — Ааааа, синяки, бледность и … — Молли придурила глаза, склоняясь у ближайшей руки Малфоя. — У нас такое тоже есть, в народе называют «проклятие гнилых десен». Гермиона засмеялась, поставив стакан на тумбочку. Действительно, все гениальное просто. Молли улыбнулась и вышла из комнаты. Уже прикрывая дверь, она вдруг посмотрела на Драко и сказала: — Надеюсь, Кингсли найдет способ связаться с Нарциссой. Хорошо, что он попал к нам, но она должна знать. Материнское сердце, кивнула про себя Гермиона. Она пару минут рассматривала Малфоя, подозрительного затихшего во время их разговора с Молли. Пальцы ни на дюйм не продвинулись. Может, ему что-то не понравилось? — Проклятие гнилых десен звучит как что-то не для аристократов. В старые времена, наверное, начались бы сплетни. Но я тебя прикрою. Не решаясь приступить к нижней части, Гермиона начала активно ставить новую капельницу. Плюс состояния Малфоя в том, что вены проступали сквозь кожу и были видны как на ладони — о чем она сразу ему сообщила. Вместо привычного высокомерного фырка удар по столу. Более сильный, более громкий. Возможно, силы постепенно возвращались к нему. Или его злила невозможность ответить Гермионе должным образом. — Мне сказали, что это изощренное заклинание паралича. Ты знаешь его?  Гермиона скрестила пальцы за спиной. Это бы сократило её поиски в несколько раз. Малфой же мог подслушать обсуждения Пожирателей, не участвуя в их атаках напрямую, верно? Два стука — её сердце сжалось. — Ничего, я лишь потрачу чуть больше бессонных ночей на его исследование. Короткий стук. Палочка закользила в руках, выпуская заклинание за заклинанием. Нижняя часть тела была обработана за пару минут и тут же скрыта за стерильную ткань. — Я видела у тебя глотательный рефлекс, давай попробуем выпить лимонный сок? Он быстрее всего поможет от твоих симптомов. Гермиона приставила трубочку к губам. Ничего не произошло. Тогда она слегка раскрыла губы и протолкнула трубочку дальше. Опять ноль реакции. Немного лимонного сока попало на рукав его любимого свитера. Похолодало, поэтому носить закатанные не хотелось. — Хорошо, тогда я… э… использую левитирующее заклятие на жидкости, чтобы она сама текла в рот. Готов глотать? Долгая пауза, прежде чем большой палец тихо стукнул по столу.  — Не переживай, Малфой, — широко улыбнулась Гермиона, вновь взмахивая палочкой. — Ты же любишь кислое. И вновь его старый ехидный тон пропел в голове: — Все, что угодно, кроме твоей сочувствующей кислой мины.