8.

— Свадьба? В этом месте? Грейнджер, ты совсем рехнулась? Голос Малфоя в ее голове звучал сонно. Прошла уже почти неделя с момента, как Эрни с товарищами затащили неподвижное тело на Площадь Гриммо. И все эти дни Малфой продолжал лежать в кровати, забредая к своей целительнице в голову в самый неожиданный момент. — Ты хоть знаешь, где мы? — саркастично спросила Гермиона, не произнося ничего вслух.  Она еще тренировалась с построением ментальной стены, каждый раз отгораживая призрачное ощущение Малфоя от самых важных воспоминаний. После нескольких подобных нападок начинала болеть голова, зато она приучила себя отвечать беззвучно, мысленно. Пару раз произнесла вслух и напугала других пациентов — кто доверит свои раны девушке, разговаривающей с пустотой? Малфоя она всегда предусмотрительно скрывала за шторкой. — Нет, едва ли. Судя по скрипу лестниц и крикам «грязнокровка», вероятно, от портретов, мы в каком-то из чистокровных поместий. Побойся Слизерина, не могу понять, в каком.  — Ты вряд ли бывал в поместьях без зеленого змеиного флага у дверей, — мысленно фыркнула Гермиона, обрабатывая рану очередного пациента. Сегодня к ней вновь заглянул Невилл, виновато протягивая ладонь, почти гниющую от работы с дикими растениями. Он так любил своих питомцев, но те проявляли мало нежности в ответ. — Туше. Хотя отмечу, что едва ли в домах с флагами остальных цветов услышишь слово «грязнокровка». Это исключительно наша прерогатива. Малфой проснулся и теперь откровенно веселился. Прогресс в лечении за неделю был видимый, но к параличу мало относился — Драко вновь полноценно глотал, задышал во всю силу и. перестал дрожать. Ребра счастливо скрылись под слоем подкожного жира и теперь почти не выпирали. Но двигаться могла все еще  одна ладонь. И вроде бы чуть-чуть шея, но Гермиона связывала это с дрожащими от шагов полами на втором этаже. — Гермиона, как… он? — шепотом спросил Невилл, прижимая к груди обработанную и забинтованную руку. Девушка вздохнула, встала со стула и отдернула шторку. Малфой лежал все в той же позе, одетый в чистую черную пижаму (заботливо отобранную Молли Уизли). К предплечью тянутся капельницы, глаза закрыты, а рот приоткрыт. Драко вчера сказал, что пытается разрабатывать челюсть.  Как-то в детстве он упал с лестницы и сломал какую-то косточку. Пришлось использовать Костерост, а потом с болью двигать челюстью в стороны, чтобы восстановить все прежние возможности. При рассказе в голове Гермионы мелькнула картинка, обрывок воспоминания — маленький светловолосый мальчик лежит на кровати, только проснулся, но уже старательно двигает челюстью и бесшумно вытирает слезы. Это было мило и даже слегка трогательно, правда потом Малфой отпустил едкий комментарий в сторону ее зубов, которые были длинными на первых курсах Хогвартса. В ответ Гермиона промолчала, но поставила ему неразбавленную, такую же едкую капельницу. Пальцы активно барабанили и молили о пощаде, но она заперла дверь и ушла есть сэндвичи на ланч. — По-прежнему, Невилл. Верь не верь, но когда ты приходил в прошлый раз, он лежал в такой же позе. — Да, в точно такой же, — задумчиво постучал по подбородку Невилл, но затем его глаза засветились изнутри. — У меня идея! — Так? — Гермиона вся обратилась в слух. За эту неделю она еще не начала искать информацию про магические параличи, за что втайне себя корила. Зато от корки до корки прочитала свой справочник, особенно, раздел с вегетативными чарами. И успокоилась. Любые чары, даже очень сильные, уже бы развеялись. Они заставляют живой организм замереть лишь на несколько часов, не больше — слишком много процессов, которые надо замедлить и… — Гермиона, — Невилл щелкнул пальцами у нее под носом. — Ты тут? — Да, прости, задумалась.  Она несколько раз моргнула и посмотрела на друга в ожидании. Он улыбнулся и выпалил: — Мандрагора! — Мандрагора? — Да, она восстанавливает прежний вид любого, кто ее выпьет. Помнишь второй курс? У Колина Криви после настойки даже прыщи сошли! — Ты же понимаешь, что при всех положительных свойствах, она не панацея? Речь идет о неизвестном, но вероятно, темном параличе. Это можно сравнить с Василиском, и все же, кажется, перед нами нечто гораздо сложнее… Теоретически, мандрагора не снимет проклятие, но может вернуть телу часть функций, если паралич удерживает их не полностью... Но это теоретически. — Хотя бы просто попробуй! У меня есть парочка взрослых корней, принесу тебе уже в готовом виде. К тому же… Негативные эффекты от настойки смешные, Гермиона. Или ты боишься позеленения его кожи и запаха гороха от пота? Девушка улыбнулась, вспомнив этот фрагмент из учебника по колдоботанике. На втором курсе она тихо хихикала, когда перечитывала его для заучивания. Запах гороха казался ей особенно забавным. — О нет, Грейнджер, ты сделаешь меня приманкой для вегетарианцев? — драматично прошептал Малфой в её голове. — Откуда ты знаешь это слово? — Гермиона мысленно удивилась, стараясь не показывать это своим лицом. Снаружи она все еще изображала усиленное размышление с легкой улыбкой. — О, хочешь услышать ответ, Грейнджер? — мурлыкнул Малфой. Теперь он мог поддерживать контакт дольше, чем в первый раз. Но не бесконечно — скорее всего, еще пара реплик, и он выйдет из её головы на перерыв. — А вдруг ответ будет неприятным для благородного гриффиндорца? — Ну? — Пранк одаренных пятикурсников Слизерина над Полоумной Лавгуд. Они развесили куски мяса вокруг ее кровати, а потом услышали, как она вопит про вегетарианство.  — Как они проникли в общежития Когтеврана? — удивилась Гермиона, но голос в её голове окончательно потух. — Гермиона, — хлопнул в ладоши Невилл, морщась от боли в забинтованной руке. Затем вновь прижал её к груди, прикрывая мантией. — Да? — она вновь начала усиленно моргать. — Хорошо, неси мандрагору. Запах гороха можно и потерпеть. Затем девушка помялась и все-таки решила спросить: — Как ты вообще про нее подумал? — Так меня же мандрагора укусила! — счастливо расплылся в улыбке Невилл, слегка махнув перевязанной рукой. Как же сильно он любил свою оранжерею. — От укусов мандрагоры, даже от глубоких, не бывают таких гниющих ран, — нахмурилась Гермиона, подозрительно косясь на друга. А затем на гору ватных тампонов, которыми она убирала гной (кожа была настолько чувствительной, что минимальные заклинания вызывали жгучую боль). Тампоны были покрыты чем-то желто-черным и пахли тухлятиной. — Ну сначала мандрагора укусила, а потом я еще случайно залез голой рукой в иглы одного австралийского растения, она называется… — Ты работал с мандрагорой без перчаток?!— взвилась Гермиона, на секунду вставая в фирменную позу Молли Уизли. Руки в бок, лицо свирепое, ребенок перед ней трясется. Невилл пулей вылетел из комнаты, на ходу застегивая мантию поплотнее. Он делал это одной рукой так усердно, что едва не перелетел через перила. Гермиона улыбнулась, глядя ему вслед, а затем обратила внимание на затихшую шторку. Мальчишки так и остались мальчишками, даже несмотря на Темные времена. Один вот увлечен растениями настолько, что построил с нуля оранжерею в своем убежище. Другой — тот, что белобрысый и неприятный — ужасается от невинных последствий настойки мандрагоры больше, чем от своего паралича. Ничего, побудет Гороховым мальчиком, ему полезно. Приманка для вегетарианцев… лучше, чем быть мясной приманкой для оборотней!