9.

Малфой молчал несколько часов, пока Гермиона варила настойку из мандрагоры. Она принесла свой старый школьный котел прямо в лечебные комнаты, разожгла небольшой огонь и засучила рукава. Удивительно, но после стольких лет рецепт возник в голове, как будто бы был выучен вчера. Нагреть до кипения, помешивать по часовой стрелке, варить около получаса. Варево из корня мандрагоры получалось густое, почти черное и немного с комочками. Уже остужая настойку, Гермиона бросила взгляд на неподвижного и необычно тихого Малфоя. Верит ли он в успех или просто боится позеленеть? А может, он скрытно пробрался в её голову и смотрит ее глазами на черную массу в котле? Девушка вновь посмотрела в сторону белой шторки и в последний момент бросила в котел пучок мяты. Честно говоря, она хотела бросить её себе в чай, но… Лучше уж пустой чай, чем зелье с убийственным запахом и вкусом гороха. Мята должна немного отбить вкус. — Драко, мне нужно, чтобы ты сейчас максимально пошевелил всем, что только шевелиться. Мы оба посмотрим на ситуацию сейчас, чтобы потом точнее оценить изменения, хорошо? Малфой не ответил. Его грудь мерно поднималась и опускалась в спокойном дыхании, а чистые серебряные волосы обдувал небольшой сквозняк старых окон. Само миролюбие, со стороны покажется, что просто спит. — Драко? — позвала Гермиона, и ей вдруг стало жутко. Он не мог заснуть, всего несколько минут назад она вколола ему капельницу с бодроперцовым зельем (профилактика от сквозняков) и питательным эликсиром.  Дышит, значит, жив. Но как же непривычно было без ехидного голоса в голове… Или хотя бы призрачное ощущение его поблизости… Девушка чуть не задела котел, вскочив с места и бросаясь к шторке. Карниз звякнул, но устоял под напором торопливого дерганья. — Драко! — Грейнджер, ты ужасающе оглушительна. Я просто задремал, а ты уже подняла панику. Голос в голове возник из неоткуда. Гермиона поняла, что в глазах у нее стоят слезы, и сама этому удивилась. Плакать из-за Малфоя? Годрик упаси! И все же в груди ныло чувство вины — ей поручили найти антидот, но не указали сроки. Вот и не спешит лечить пациента от паралича, а куда спешить, никуда не убежит. Молодец, Гермиона, пять баллов. Ты больше любишь обрабатывать ожоги гноя бубонтюбера или выдергивать из Невилла очередные шипы. Признайся себе. Есть сотни причин; почему стоит искать лекарство для Малфоя — твоя любимая, например, про саморазвитие. А ты упиваешься его беспомощностью, кормишь здорового (почти) человека капельницами и спешишь убраться из комнаты после. Нет, сегодня вечером точно нужно начать поиски. — Грейнджер, прошу, обойдемся без твоих внутренних монологов. Настойка готова? Она кивнула, возвращаясь к котлу и наливая остывшее варево в металлическую кружку, позор сервизов Блэков (поэтому её любимую). Комки неприятно шлепнулись о дно, заставив девичьи плечи содрогнуться. Какое же мерзкое, густое и темное. Хорошо, что не ей это пить. Почти что Оборотное зелье — хотя этот опыт вряд ли можно хоть с чем-либо сравнить. Пока Гермиона несла кружку к кровати, ей вдруг вспомнилось кое-что важное. Она хотела спросить еще вчера, но потом мысли унеслись в другую степь. — Малфой, как слизеринцы проникли в гостиную Когтеврана? Ответ возникает в голове незамедлительно. — Расскажу, если скажешь, где мы. Ты так и не ответила. — Нет! — Грейнджер, если ты все еще не поняла, я далеко отсюда не уйду. А Темный Лорд, судя по всему, весьма далеко. Был бы у меня еще работающий речевой аппарат для того, чтобы передавать информацию… Кружка с грохотом осталась на ночной тумбочке. Внимание доктора целиком переключилось на внезапную смену капельниц, заставив пациента недовольно хмыкнуть. Что она планирует сделать? Заранее ввести зелья от побочных эффектов мандрагоры? Спустя секунду загадка решилась. Девушка воспользовалась проверенным методом и просто еще раз вонзила ему иглу в руку. Малфой мысленно зашипел. — Ответ на ответ, садистка.  Вот же слизень, знает, что она умрет в муках незнания. Конечно, можно спросить у Полумны, если она вдруг приедет… Но такой случай бывает раз в полгода, едва ли Лавгуды заглянут на Рождество…  Как назло, в Ордене Феникса одни гриффиндорцы да пуффендуйцы. Едва ли кто-то из ее знакомых сможет поделиться этой тайной. Представить, что МакГонагалл или Кингсли в свое время пробирались в гостиную чужого факультета? Смех смехом. Гарри совсем чуть-чуть был близок к Чжоу Чанг и вряд ли заходил за ней. Насколько Гермиона знала (а знала она почти каждую подробность), у Гарри с Чжоу было лишь одно свидание, и то неудачное. В розовом кафе с кучей рюшечек и бантиков, кажется, оно называлось “Чайная мадам Паддифут”. С того момента Гарри возненавидел это заведение, и бесился каждый раз, когда речь заходила о походах в эту часть Хогсмида. Мимо заведения имени розовой жабы они так больше и не проходили. — Понимаю, почему у Поттера не получалось заводить подружек. В Паддифут идут только самые отчаянные, — захихикал Малфой. Его работающие пальцы подрагивали в такт смеху, что звучал только у Гермионы в голове. Удивительная синхронизация! — Неужели? А куда бы ты повел свою девушку? Ах да, Пэнси сама тебя потащит, куда хочет. — Паркинсон никогда не была моей девушкой.  Гермиона широко улыбнулась, вспомнив лицо мопса в школьные годы. Розовое платье Пэнси на Святочном бале идеально бы гармонировало с кафе Паддифут. Оно было чересчур. Гермиона всегда считала себя довольно миролюбивым человеком, но при мыслях о тех самых рюшах и оборках… Паркинсон так отчаянно цеплялась за Драко, словно он был ее последней надеждой. Ох, захотелось смеяться! — Да ладно? Она же все время носилась за тобой! И хватала за руки при любом удобном случае. — Мы миловались дважды. Едва ли сойдет за отношения. Гермиона прикусила губу и мигом выстроила стену в сознании. Стена не была стеной в прямом смысле. Скорее — привычкой думать поверхностно: держать перед собой один яркий образ, пока все остальное уходило вглубь. И остальное зачастую было самым ценным. Например, несмотря на наличие Виктора в ее жизни, Гермиона никогда по-настоящему не “миловалась” ни с кем. Малфою уж точно не надо об этом знать. Кажется, он почувствовал внезапно возникшее препятствие, но решил его не исследовать и тактично перевел тему. — Так что, Грейнджер, скажешь, где мы? Или оставишь загадку гостиной Когтеврана неразгаданной? — зловеще спросил Малфой. — Мы на Площади Гриммо. Семейный дом Блэк. Секунда тишины. Затем Драко в ее голове ахнул: — Вот почему… — Что почему? — цепко спросила Гермиона, вновь забирая кружку с тумбочки. Она уже подняла подушки так, чтобы Малфой смог пить. И ей не терпелось выудить у Драко хоть что-нибудь, сравняться с ним в счете. Оговорка, любая мелочь может стать решающей. Даже несмотря на то, что Малфой не мог говорить нигде, кроме ее головы, он уже активно вил из нее веревки. Постоянно задевал и шутил, вынуждая тратить энергию на внутренние стены. Заставил чувствовать вину из-за до сих пор не найденного лекарства — она же Гермиона Грейнджер, которой под силу вылечить и неизвестный паралич. От долгого удержания стены у девушки уже начала болеть голова, но нельзя было сдаваться. — Ты начал что-то говорить, — пропела Гермиона, поднося кружку к его губам. — Неважно, — мысленно отрезал Драко. — Ответ на твой вопрос прост. Когтевран принимает к себе всех, кто достаточно умен. Нужно разгадать загадку при входе в гостиную, и все. Такие у факультета правила. Гермиона приоткрыла рот. Это мог бы быть не факультет. И вместо тупого запоминания паролей она бы могла каждый раз демонстрировать свой ум и… — Ты сегодня весьма разговорчивая, я смотрю. Только не надо тут монолога отличницы, прошу. И без того тошно. И кстати, горло чешется. Твоя капельница точно работает? Дыхание Драко заметно участилось — долгие разговоры его утомили. Конечно, он наверняка уже привык использовать легилименцию так, как использовал бы свой голос, если бы мог. — Да… Так, Малфой, заткнись и пей. А то себя доведешь. Она с силой влила в него всю кружку и дождалась медленно глубокого глотка. Кадык дернулся, и целитель с пациентом замерли, ожидая результатов. Первым, что Гермиона увидела, были знакомые серые глаза. Они смотрели пристально и изредко лениво моргали.