13.

Завтра свадьба, завтра свадьба, завтра свадьба! Дом на Площади Гриммо отряхнулся от многовековой пыли и буквально зацвел. Коридоры радовали глаз летающими в воздухе свечами и развешанными по стенам цветочными узорами.  Гостиную расширили чарами так, чтобы вместить пятьдесят гостей. Для них подготовили одинаковые белые стулья, неведомым образом добытые с Норы. Теперь Молли каждый час заходила в комнату и шевелила губами — пересчитывала каждую белую спинку. Как же она радовалась тому, что сохранила мебель со свадьбы Флер и Билла. Пришлось немного попотеть с заклинаниями чистки и починки (Пожиратели в свое время постарались), но результат того стоил. В центре гостиной высился алтарь, над которым Гермиона работала пару бессонных ночей. Круглую арку украшали зачарованные цветы, свечи и банты — все в максимально красивое, белое и золотое. Джинни будет очень довольна. Жениха и невесту сюда не пускали, заранее наложив отталкивающие чары. Платье тоже было готово, перешитое старательными руками Молли. Белое, формы «русалка», расшитое искусственными жемчужинами. Когда Гермиона помогала отпарить ткань с помощью палочки, она невольно подумала о Малфоях — на свадебных платьях аристократов, наверняка, даже декор настоящий. Эта мысль немало её повеселила.  Невеста Драко носила бы камни не только в ушах, на пальцах и на шее, но и размахивала подолом в бриллиантах. Может, даже на кончиках туфель было бы по несколько карат. В магловском мире такие камни хранятся у королевской семьи в самых надежных в мире сейфах. В волшебном мире же все бы кичились этим богатством, защищенным лучшими антиворовскими чарами.  На секунду Гермиона попыталась представить, как бы прокомментировал эту шутку сам Малфой. Увы, в голове была пустыня, только внутренний голос эхом отражался от стенок черепа. Драко замечал усталость и отсутствующий взгляд своей целительницы. Однако, к его чести, молчал и не лез в голову со своими комментариями (буквально). За несколько часов до свадьбы Малфой все-таки влез в девичью голову. — Грейнджер, проснись. Проснись! Гермиона, прикорнувшая от усталости за своим столом, подняла голову и протерла глаза. За окном уже стемнело, только лондонские огни подглядывали сквозь шторы. Девушка решила не смотреть на часы, чтобы не расстраиваться. Режим окончательно сбит, и скорее всего, она больше не сможет сомкнуть глаз.  Гермиона встала, сладко потянулась и подошла к окну. Похабный роман остался лежать на столе — наконец-то дочитанный. В конце, разумеется, наступил хэппи-энд. Все помирились, поцеловались и уплыли в закат на огромном пиратском корабле (буквально). История глупая, легкая и не сравнится с обычной книжной полкой Гермионы. Но после прочтения в груди остался приятный отпечаток, гревший изнутри. Сегодня свадьба Гарри и Джинни. Двух людей, которые долго шли к своему счастью и решились его обрести, несмотря на обстоятельства. Сегодня вокруг соберутся самые близкие, чтобы их поздравить. Гермиона — подружка невесты, выйдет к алтарю с кольцами в простом белом платье. Кажется, в их жизни тоже наступил если не хэппи-энд, то хотя бы короткая передышка. Осталось совсем немного до Рождества, и в Лондоне пошел густой снегопад. Метель разрезал желтый свет уличных фонарей, разноцветные огоньки гирлянд из окон соседних домов и едва заметная сквозь облака луна. Не задумываясь, Гермиона открыла окно и вдохнула поглубже свежий морозный воздух. Лучше способа взбодриться нет — еще со времен Хогвартса и влажного шотландского ветра. Нос и щеки начал кусать мороз, сверху царапая кожу снежинками. Зато они быстро таяли на нагретой румяной коже, стекая к воротнику свитера мокрыми дорожками. Гермиона похлопала себя по влажным щекам и улыбнулась.  — Грейнджер, я вижу, что ты проснулась. Мне нужно тебе кое-что сказать, послушай, пожалуйста. Гермиона не прекратила улыбаться. Нет добра без худа. Пауза тишины нарушилась тихим сбивчивым голосом в голове. Возможно, Малфой собирал силы, чтобы фразы не обрывались на концах. Она оглянулась на единственную занятую койку. Ветер из окна трепал шторку, но в теплой пижаме должно быть комфортно. И вообще, зачем он её разбудил? Покормила же на ночь. Даже простыни свежие постелила в честь торжественного дня. Лежать бы и радоваться, так нет, надо насолить.  — Ладно, хорошо, Малфой, я на тебя не злюсь, — если называла его по фамилии, значит злилась. — Говори, что хотел. — Грейнджер, я знаю, как это звучит, но поверь мне. Дом говорит мне, что его предали. Один из обитателей нашел нового хозяина. — Какой дом? — Этот дом, Грейнджер. Площадь Гриммо, 12. Ты сама сказала мне адрес. — Допустим. У дома нет сознания в человеческом смысле. То есть… — То есть дома не могут говорить, как люди. Я в курсе. Родовое гнездо Блэков может. Особенно, с членами своей семьи. Гермиона на секунду притихла, но решила не отступать. В самом деле, может она еще спит, а это все — сон воспаленного сознания? — Малфой, это звучит, как полнейшая чушь. — Грейнджер, послушай. По матери во мне кровь Блэков, родовая магия меня узнала еще с самого первого дня. Сначала я думал, что это твои громкие мысли, но они звучат по-другому. — Громкие мысли? Ты мог бы хотя бы из вежливости постараться их не слушать? Она уже привыкла к постоянному зрителю в своем сознании, но очередное напоминание резануло слух. Если подумать, это абсолютно невежливо — даже незаконно, вмешательство в частную жизнь. Интересно, в магическом мире есть такой закон? И все же Малфой посеял внутри нее зерно сомнения. Увы, о родовой магии многие чистокровные семьи предпочитали не распространяться — она делала свое исследование еще на втором курсе. Когда изучала, насколько сильно у нее «грязная» кровь. — Хорошо, представим, что дом говорит с тобой. Но то, что он говорит, звучит, как бред. В доме живут только члены Ордена, самые надежные люди. Строго говоря, это стратегическое убежище, кому попало адрес не дают. Едва произнеся последние слова, Гермиона прикусила язык и взглянула на Драко. Серые глаза в темноте было почти не видно, но как будто нос слегка прищурился в презрительном жесте. — Благодарю за твое милосердие в адрес «тех, кому попало». В доме нет больше никого? Полтергейсты, которые могут действовать? Магические существа? Домашние эльфы? Кикимер! Гермиона зажала себе рот рукой, чтобы не вскрикнуть. Старый эльф очень не любил то, что происходило в доме. Некоторых жителей он просто не воспринимал, другие все еще были «предателями крови». Но ведь Гарри нашел к нему подход, верно? Гарри рассказал про мастера Регулуса и про его выбор пойти против Темного Лорда… кхм… Волан-де-Морта. — Ладно, мы нашли того, кто потенциально мог перейти на другую сторону. Домашний эльф. Но ответь, способен ли он ослушаться приказа? — Искать лазейки. Причинять себе вред за то, что ослушался. Так было с … Драко замолчал, и Гермиона закончила за него: — Добби. Логично, если вспомнить, что он был твоим эльфом. Но Кикимер поклялся в преданности Гарри, я читала, что клятва эльфов нерушима. — Грейнджер, может, стоит хотя бы проверить? Голос Малфоя чуть дрогнул. Он лежал так неподвижно и одиноко, что Гермиона вздохнула и прикрыла окно. Застудиться ведь, пока она ходит. — Подожди меня тут. Кикимер нашелся в своей каморке, мирно храпел в одеялах, усеянных остатками ткани леди Блэк. Когда Гермиона с Молли потрошили семейные сундуки, эльф визжал и боролся за каждый остаток после выкроек. Теперь его одеяло напоминало вещь в стиле пэчворк — тут и Блэковский фирменный фиолетово-бордовый атлас, и темно-зеленый бархат, и даже… о Мерлин, кусок розового неглиже Вальпургии Блэк. — Кикимер, проснись, пожалуйста, — Гермиона попросила тихо, а потом зажала губу между зубами и ткнула эльфа в плечо. Она знала, что старый хрыч не любит прикосновений, особенно, от «недостойных» по его мнению волшебников. — А-а-а-а! — эльф подскочил и начал отряхиваться. — Кикимер, кому ты служишь? — властно спросила Гермиона. — Грязнокровка смеет говорить с Кикимером таким тоном? Ох, была бы бедная миссис Блэк жива! — глаза эльфа прищурились, а спина выпрямилась. — Будет известно всем недостойным, что Кикимер верно служит нынешнему хозяину дома по приказу последнего из семейства Блэк, мастера Сириуса. Мастер Сириус при жизни приказал мне принять клятву верности под надзором других волшебников. Будто верность старого слуги еще чего-то стоит! Ох, знала бы матушка Блэк, что затеял ее сын, позвав в дом предателей крови. В её время МакГонагаллы и Кингсли еще верно несли обет чистокровных… У Гермионы отлегло от сердца. Если уж Сириус заставил Кикимера принять клятву в присутствии доверенных людей, наверняка, это что-то сильное и магически действующее. На губах появилась легкая улыбка — ее верные наставники и уже друзья Кингсли и Минерва подумали обо всем. Кикимер замолк и начал с усилием чесать уши. Гермиона заметила на них следы крови. Неужели, опять назвал ее грязнокровкой в присутствии Гарри и наказывает себя? — И ты не предашь последнюю волю своего бывшего хозяина Сириуса ни при каких условиях? — Да как ты смеешь, поганая грязнокровка! — завизжал эльф. — Я служил дому Блэков дольше, чем ты, проклятие, живешь на свете! Я… Гермиона захлопнула дверку каморки и сладко потянулась. Еще один способ взбодриться. Утренние крики про грязнокровок были слышны еще несколько минут, пока она возвращалась обратно в палату. — Все в порядке, я проверила. Предателей быть не может. — Невозможно, дом говорит, что он есть! — Драко, поговори с ним еще, — язвительно ответила Гермиона, усаживаясь обратно на свой стул. Нет, все-таки она устала. После свадьбы точно проспит весь день. — И что спросить? — голос Драко стал таким же язвительным. — Кому Кикимер может стать верен, если никого из рода Блэк не осталось? Как ты помнишь, тетя Беллатриса погибла в битве за Хогвартс. Лично видела, как она отлетела от руки Молли, — подразнила своего пациента Гермиона. Найдя еще один логический аргумент, она окончательно успокоилась. Может, так на Драко действуют лекарства, которые она вчера попробовала? Смешав корень мандрагоры с лунной водой и… — Грейнджер, ты не понимаешь, надо поискать другие лазейки. На свадьбе будет много гостей, может, кто-то из них… Девушка отвлеклась от целительских размышлений и вдруг по-новому посмотрела на своего пациента. — И правда, может речь о чем-то другом? Портреты, например? Там уже давно верность не на нашей стороне. Или заколдованный предмет, который мракоборцы еще не нашли в закромах у Вальпургии… — Не знаю, Грейнджер. Я чувствую, что вас предали, разве это не важно?! — Важно, только… — она сочувственно посмотрела на то, как слабо шевелятся у Драко пальцы. — Есть ли вероятность, что из-за твоей слабости ты что-то услышал или понял неверно? Ей пришлось подождать, пока он отдышится между репликами. Пальцы сжались в кулак, на тощем запястье вздулись вены. Когда он заговорил, ответ, в общем-то, был и не нужен. — Я в своем уме, спасибо, Грейнджер. — Драко, — почти нежно сказала девушка и положила руку ему на запястье. — Я не думаю, что ты это выдумал. Но ты истощен, принимаешь экспериментальные зелья и говоришь со мной способом, который дважды довел тебя до обморока. Я не могу поднять весь Орден по тревоге, основываясь только на ощущении, которое ты сам не можешь объяснить. — Грейнджер… — А может ты хочешь привлечь к себе внимание, как делал в школе? — девушка нервно хихикнула. — Я обещаю, я найду антидот. И во время свадьбы буду к тебе заходить каждый час, ты не останешься один… — Грейнджер, в доме предатель. Здесь опасно, нужно предупредить остальных… — Это убежище зачаровали лучшие маги Ордена Феникса, которые предусмотрели даже такой элемент, как старый сумасшедший домашний эльф, — мирно ответила Гермиона, чувствуя полнейшее спокойствие. Чары Фиделиуса чувствовались в воздухе неосязаемым крепким щитом. К тому же… это место знали лишь самые доверенные лица, всем новеньким давали другие адреса… на всякий случай… — К тому же, единственный… кхм… подозрительный субъект уже был мной проверен. Он дал клятву в присутствии лучших магов Ордена. — Грейнджер, какой план действий, если убежище рассекретят? Кому сообщать об угрозе, куда эвакуироваться будем? Мне так, на всякий случай. Чтобы знать, куда бежать, если ноги вдруг начнут работать. Голос Драко стал раздраженным, словно укоряя её за бездействие. Девушка рассердилась и жестко хлестнула в ответ. — Малфой! Хватит! Если не успокоишься, я сейчас дам тебе снотворного. — Нет, Грейнджер, послушай! — Я уже послушала. Послушала и расстроилась, что в такой важный день ты не дал мне поспать лишние пару часов. Разбудил и несешь всякую чушь. — Не чушь, — глухо ответил Драко. Тело на койке тяжело задышало. — Хорошо, не чушь, просто старый дом Блэк уже пропитался магией покойной матушки и пытается тебя доканать. Знаешь, сколько портретов могут оскорблять меня одновременно? Все. Она подошла к телу и потрогала запястье. Пульс резвился, как бешеный. Такой, наверное, бывает у марафонцев — и у парализованных упрямцев, разумеется. Затем потрогала лоб, покрытый испариной и вздохнула. Выражение лица и голос стали мягче, сочувственнее. — Ну вот, посмотри, что наделал. Пульс высокий, поднимается температура, едва дышишь. Зачем так возбуждаться? Подобными нагрузками откатишь весь прогресс мандрагоры. Все, точно снотворное.  С этими словами Гермиона носилась по палате, налаживая капельницу. Если попробует залить снотворное ему в горло, он будет сопротивляться. Вон как сильно возбужден, прерывисто дышит после потока вылитой на нее чуши. — Гермиона? — в дверь поскреблась и затем вошла Джинни, в пижаме и со сбитыми в клок волосами. — Джинни? Ты чего не спишь? — возмутилась Гермиона, мигом забыв про капельницу. — Не могу уснуть. Пыталась наложить те чары блеска и вот, — девушка ткнула в рыжий узел на макушке. — Поможешь? — Пойдем, нужно хорошее освещение. Тогда уже сразу займемся свадебной прической. Джинни замахала руками. — Не надо! Это придется будить маму. Такая смешная, ей богу. Интересно, невесты все такие? — Думаю, сегодня она не будет против, — улыбнулась Гермиона и повела подругу в их комнату. Дверь захлопнулась, и дом снова заговорил тысячей голосов.