Глава 10. Мирабель

      Женевьева передала ворох писем гонцу. Тот коротко кивнув, засунул их в сумку и вскарабкавшись на лошадь пустился вскачь. Пыль из под копыт быстро осела, но Женевьева еще долго смотрела ему вслед. Она обратилась вся вслух. Легкий ветер, шелест листвы. Плеск воды где-то вдали. Солнечные лучи ласкали плечи, лицо. Редкое умиротворение заставляло её чувствовать себя как никогда живой. Будь её воля — этот миг длился бы вечно.       Девушка ещё какое-то время постояла на мосту, а после решила пройтись по городу. Жизнь бурлила. Торговка зазывала народ попробовать новые деликатесы из дальних краев. Мясник демонстративно отрезал самый лакомый кусочек от запеченного поросенка. Красивые букеты формировала местная дама в ажурной шляпке, то и дело вдыхая ароматы ландышей. Женевьева улыбнулась. Город дышал. Мимо проходящие люди кивали в знак приветствия, кто-то отвешивал реверансы.       Женевьева вежливо улыбалась, а заметив детей плескавшихся в фонтане вспомнила о Мирабель и двинулась к собору святой Аэлии. Ей как никогда была необходима беседа с сестрой. Их редкие встречи были для неё отдушиной, но часто себе она их позволить не могла. Запах ладана, церковные пения — вызывали в ней уныние. Женевьева, в отличие от сестры, была далека от Бога. Но она не осуждала выбор сестры, как и отца. Просто приняла и смирилась, как и подобает близкому человеку.       Собор Святой Аэлии расположился в западной части города. Витражные окна, переливаясь всеми цветами радуги, изображали лики святых. Роскошные кусты роз, гортензий высаженные по периметру территории были огорожены черной кованной решеткой, как и сад. Женевьева вошла в тень деревьев, минуя скамейки и статуи святых. В самой глубине сада она заметила Мирабель. Она собирала цветы. Аккуратно срезала стебли лилий складывая их корзину. Белое платье в свете солнца светилось. Женевьеве было сложно представить кого-то более подходящего на роль святой.       — Чудесная погода, не находишь? — улыбнулась Мирабель, заметив сестру.       Женевьева кивнула, присаживаясь рядом. Она нежно погладила листья растений, словно они в этом нуждались как никогда.       — Ты не частый гость здесь, — заметила сестра.       — Времени почти нет.       Мирабель повернулась к Женевьеве, взяла её за руку.       — Ты выглядишь уставшей, — произнесла она, нежно поглаживая её, — Быть может тебе стоит больше отдыхать?       — Впереди праздник. Сейчас… не лучшее время для этого, — вяло отзвалась Женевьева.       — Тебе не обязательно держать все под контролем. У тебя есть те, кто может тебя поддержать. Подхватить. Корин, Дэриан. Эмма.       — Я знаю, но… Я не хочу, быть обузой.       Мирабель улыбнулась, качая головой.       — Ну какая ты обуза, сестрица, — она погладила её по щеке, — Я не могу вспомнить кого-то более… удобного? Извини, это наверное грубовато.       — Довольно точное определение, — согласилась Женевьева, — Только не для нашей матушки.       Улыбка Мирабель померкла.       — Она приходила? Что-то говорила… обо мне?       Женевьева качнула головой. Уход Мирабель в приход было табу. Для Изабель младшая дочь была все равно что мертва.       — Она хочет устроить бал маскарад. Чтобы найти мне мужа.       Мирабель взяла сестру снова за руку:       — Тебе не обязательно туда идти, если ты не хочешь.       — Не могу, это отличный шанс наладить торговые отношения с другими городами и поселениями.       — Но ты ведь не товар, — она пододвинулась ближе, — Ты… должна выбирать то, что тебе ближе к сердцу. Даже если… это будет иметь слишком большую цену.       Женевьева обняла сестру:       — Когда-нибудь она поймет, что была не права, — прошептала она, — Она ведь мать. Она должна понять.       — Некоторые люди не меняются, — со слезами ответила Мирабель, — и с этим ничего не поделать. Просто принять.       Они еще какое-то время сидели молча. После, Мирабель отстранилась, взяла в руки лицо Женевьевы:       — Обещай, что никогда не пойдешь против самой себя.       Девушка посмотрела в голубые глаза сестры, которые были полны надежды. Она чувствовала, как петля на её шее все сильнее и сильнее стягивается. Обязательства, бал, город, долг, честь. Поступать по своему усмотрению для неё — роскошь. Но она кивнула.       — Конечно. Обещаю.       Мирабель вложила в руки Женевьевы цветок. Леди-протектор покрутила его, вдохнула аромат.       — Не люблю лилии, если честно. Ужасный запах.       — Я тоже. Но… — Мирабель улыбнулась, — они чисты и непорочны. Не всегда это вписывается в удобство.       Губы Женевьевы тронула улыбка. Мирабель приколола ей цветок на грудь:       — Быть может теперь по городу пойдут слухи, что у тебя кто-то есть.       — Кто-то очень заботливый и нежный, — улыбнулась Женевьева.