Глава 11. Подготовка

      Совет — делегировать часть обязанностей — был замечательным. Женевьева даже невольно почувствовала, что стала лучше себя чувствовать. Теперь её голова болела значительно меньше, потому что все вопросы по обороне города от мелких недругов легли на плечи Эммы. Подготовка декораций, мероприятий для праздника — обязанность Сильвии. Впрочем, такое решение далось Женевьеве нелегко. Улыбка библиотекаря вызывала сомнения. Но идеальное — враг хорошего, поэтому она просто смирилась, что что-то может быть не так. Корин активно агитировал жителей вступать в отряды патруля, а также примкнуть к Ордену Серебряного крыла. Порой наблюдая из окна, Женевьева видела, как он обучает новобранцев держать мечи, щиты, как стрелять из лука. Впервые все шло как надо.       Единственным мрачным пятном в обозримом будущем был бал-маскарад в поместье Эйрхарт. Женевьева знала каким испытанием будет посещение отчего дома. Хоть её манеры и поведение были идеальны, она понимала что для Изабель этого мало. Она вспомнила какими были тесными корсеты, какой бывает неудобной обувь. Что любое неверное движение — взгляд укор. Неприятные мурашки пробежались по её телу.       — А это обязательно? — Сильвия сидела на кресле, наблюдая как Женевьева выхаживала по кабинету с книжкой на голове, — Ты и так умеешь ходить ровно. Я в принципе не могу вспомнить кого-то, кто ходил бы с более прямой осанкой.       — Ты не понимаешь, — девушка поправила книгу, — Там я не Женевьева - леди-протектор. Там я посмотрите, моя дочь достойна вашей аудитории.       — Я никогда не видела твою мать, — Сильвия закусила губу, — почему вы все так её боитесь?       Женевьева взяла книгу в руки. Она бережно провела пальцем по позолоченным буквам на обложке.       — Ты наверное и не знаешь, что мои родители в разводе, — гулко произнесла она.       — Пастор? Разве пастор может разводится?       — Пастор нет. А вот аристократ вроде Изабель Эйрхарт — вполне.       Сильвия внимательно слушала, что было ей несвойственно. Впрочем, Женевьева была не из тех, кто любит раскрывать тайны семьи.       — Это случилось очень давно. Мы с Мирабель были совсем малышками. Только вот развод дался нам непросто. Мать — забрала меня на воспитание, а Мирабель — досталась отцу.       — Это очень жестоко. —       Даже слишком, — голос Женевьевы стал тише, — Мне запрещалось видеться с отцом, для Мирабель были закрыты двери в наш дом.       — Она что… отказалась от собственной дочери?       — Почему же, — Женевьева пожала плечами, — когда Мирабель вошла в ту пору, когда её можно выдать замуж — тут же стала интересна для Изабель. Но…       — Она не успела, — продолжила за неё Сильвия, — она уже приняла сан.       Женевьева кивнула.       — Мирабель оказывается не так проста, — Сильвия глянула в окно, где в отдалении можно было разглядеть шпили Собора, — наверное она знала.       — Знала — вряд ли, но догадывалась точно.       — А почему твои родители разошлись?       — У них был очень разный взгляд на воспитание детей.       — Твоя мать ела младенцев на завтрак?       Женевьева бросила осуждающий взгляд на подругу.       — А что? Это было бы очень в её духе, — Сильвия поднялась с кресла, взяла очередной томик в руки, — А зачем тебе вообще нужно её одобрение?       — Потому что… я могу доказать, что есть другой путь.       — Это пустая трата времени, — отмахнулась Сильвия, — твоя мать… взрослая умная женщина, любые попытки убедить её в обратном — бесполезны.       Действующий леди-протектор молчит. Но Сильвия подошла к ней и положила книгу ей на голову:       — Но это не значит, что ты не можешь выглядеть превосходно в этот момент. Даже если попытки не увенчаются успехом.       Женевьева улыбнулась и с присущей ей грациозностью продолжила вышагивать по кабинету.       В дверь постучали. Девушка замерла на месте, отчего книга с грохотом упала на пол. — Войдите.       На пороге стоял гонец. Он вошел, коротко кивнув головой и протянул конверт. Женевьева приняла его в руки. И нахмурила брови. Он был необычайно легок.       — Это все?       Гонец кивнул и вышел.       Сильвия подошла ближе, наблюдая за странной реакцией Женевьевы.       — Альрик?       — Да, он самый, — она открыла конверт. Но в нем был лишь один цветок. Белый с голубыми прожилками.       — И что это значит? — в замешательстве пробормотала Сильвия, выглядывая из-за плеча.       — Быть может он забыл положить письмо?       — А быть может это какой-то знак или символ? Он часто тебе кладет нечто подобное? — Сильвия толкнула её бедром, — Ты что-то от нас скрываешь?       — Он иногда присылает всякие весточки, ничего существенного.       — Ничего существенного? — Сильвия вырвала конверт из рук Женевьевы, внимательно его осматривая и принюхиваясь, — А по-моему кто-то в тебя чертовски влюблен.       — Опять ты за свое, — Женевьева закатила глаза, устало вздохнув, — мы же это уже обсуждали.       — Тогда что вот это? — она помахала конвертом у неё перед носом, — До-ка-за-тель-ство!       Женевьева покачала головой и выхватила конверт.       — Быть может он в опасности? Быть может в Кристальных Пустошах — это символ… смерти, — понизив почти голос почти до шепота, произнесла она.       — Ну, насколько мне известно, в наших краях есть только один человек из этих мест.       — Ты об эмиссаре?       — Именно, хочешь, я сама его спрошу? — Сильвия обворожительно улыбнулась, положив руку на конверт.       — Я сама, — прищурившись ответила Женевьева.       Сильвия лишь дернула плечом, поправила темную копну волос и вернулась к книгам, потеряв всякий интерес к загадочному конверту. Женевьева вновь взглянула на содержимое конверта. Цветок выглядел редким. Похоже и правда случилось что-то серьезное.       Эмиссар листал книгу, когда на пороге его камеры очутилась Женевьева. Она тихонько отворила дверь, виновато заглянув внутрь.       — Какая честь, — пленник тут же подскочил на ноги, — Вы давненько ко мне не заглядывали, хотя обещали обратное.       Девушка неловко улыбнулась. Она закусила губу, протягивая конверт. Эмиссар напрягся.       — Это мне?       — Это мне, — сказала она, внимательно наблюдая за его реакцией, — пришло только что с гонцом.       — От кого? — пленник выудил из конверта переливающийся цветок. Он внимательно посмотрел на девушку, изучая её лицо.       — От Альрика. Протектора города.       Эмиссар молча положил цветок обратно в конверт.       — В письме больше ничего не было, — добавила она, делая шаг ближе, — Что это значит?       — А почему это должен знать я?       — Вы ведь из Пустошей. Я предположила, что вы знаете… что это символизирует.       — Защиту. Верность. Честь, — протягивая конверт, произнес он гулко.       Женевьева посмотрела на конверт в руках.       — Похоже, Вы крайне ценный работник, леди Эйрхарт. Вашему начальнику пришлось изрядно постараться чтобы найти сей редкий экземпляр.       — Это… признание?       Эмиссар пожал плечами, ничего не ответив. Молчание повисло в комнате. Оно было таким густым, что едва ли кто-то мог нарушить его. К счастью, на пороге возник Корин.       — О как, — тот облокотился плечом на стену, — Какая встреча. Я и не думал, что ты сюда заходишь.       — Уже ухожу, — моментально покраснев, ответила Женевьева, — Спасибо… за помощь.       — Всегда к вашим услугам, — склонил голову эмиссар.       Корин с интересом наблюдал, как из камеры вышла Женевьева и вопросительно уставился на эмиссара. Солнечные лучи окрасили комнату в приятные оранжевые оттенки, что даже такое безликое место заиграло новыми красками.       — Ты хочешь чем-то со мной поделиться? — глаза капитана загорелись интересом.       Эмиссар покачал головой. Никакого желания делиться внезапно открывшейся истиной у него не было.       — Видел ваши тренировки, — пробормотал эмиссар, пытаясь сменить тему.       — И как тебе? Впечатлен? — Корин разломав ломоть хлеба, протянул его пленнику.       — А бороться вы сами с собой собираетесь?       — Манекены для первых тренировок я уже раздобыл, — похвастался капитан, шумно чавкая.       Эмиссар сжал легонько теплый хлеб в руках.       — Ты это специально, да?       — Понятия не имею о чем ты говоришь, — буднично ответил Корин. Он не оставлял попытки узнать как выглядит эмиссар.       — Я тут подумал… Что быть может… Моя помощь будет не лишней?       Корин удивленно уставился на эмиссара.       — Правильно ли я понимаю, что ты хочешь тренировать новобранцев?       — Мне все равно скучно. Я уже достаточно отдохнул.       — Не уверен, что Женевьева будет в восторге, — пробормотал немного опешив капитан.       Эмиссар усмехнулся:       — Страшно перечить? Я думал, ты из тех кто идет против системы.       — Нет, что ты, я, конечно, за любой бунт и беспорядок.       — Но?..       — Это первое ответственное задание, которое мне доверила Женевьева. Я не могу её подвести.       — А ты отказываться от выпивки не хотел. А вот уже и повышение, — хмыкает эмиссар.       Корин громко сглотнул.       — Так ты это специально?       — Понятия не имею о чем ты говоришь, — на манер Корина ответил эмиссар.       — Ну, а если серьезно, у Женевьевы сейчас полно других проблем.       — Ты о празднике? Сильвия успела меня просветить в тонкости сего торжества.       — Быть может она тебе тогда сказала о бале-маскараде?       — У вас такое бывает? Это ведь развлечение для…       — Богатых? Да, — Корин обворожительно улыбнулся, — К счастью, я выходец из знатной семьи и могу себе позволить подобное.       — Так и что там такого в этом бале?       — Это смотрины. Для Женевьевы.       Эмиссар замер.       — Смотрины? Она хочет замуж?       — Она — нет. А вот её маменька… — скривился Корин. Он размял кости, — Маменька Женевьевы та еще бестия. А что ты так оживился? Я думал, Сильвия тебе по душе.       Эмиссар прыснул от смеха.       — Что? — удивился Корин.       — С чего ты решил, что мне вообще кто-то может быть по душе.       — Быть может… потому что ты мужчина? Я тоже частенько заглядываюсь на женщин.       — Можно без подробностей?       Капитан громко зевнул.       — А что можешь сказать о… Альрике?       — Альрик? А ты откуда о нем знаешь?       — Да так, всякие слухи бродят в Кристальных Пустошах.       — Такие же как и обо мне?       — Нет, дружище, о тебе только плохие, — Эмиссар тихонько похихикал.       Корин нахмурил брови, изобразив злобу.       — Так что насчет тренировок? — как можно беззаботней поинтересовался пленник.       — Я ведь сказал, что это не лучшая идея.       — А если… я выиграю тебя, то ты меня допустишь?       Глаза Корина загорелись азартом.