Глава 15. Танец

      Женевьева медленно выдохнула и открыла тяжелые дубовые двери. Множество глаз обратилось на неё, отчего она даже немного поежилась, но продолжила свой путь дальше. Абсолютно ровная осанка, скованная корсетом, который не позволял сделать ни одного лишнего движения. Действующая леди-протектор осмотрелась — хрусталь, множество свечей, изобилие цветов. Пол был отполирован до блеска. Изабель Эйрхарт постаралась на славу. Хоть бал по большей степени был спонтанной прихотью матери Женевьевы — сложно было не признать, что сделала она это с размахом. Столы ломились от разной еды, выпивки. Учитывая, в каком плачевном состоянии находился тогда город, — это было словно пир во время чумы.       — Женевьева, — мать, раскрыв руки, пошла к дочери с дежурной улыбкой, — наконец-то ты пришла, — и легонько коснулась губами её щеки.       — Торопилась как могла, — уклончиво ответила Женевьева.       — А это что? — она осмотрела её, — Лилия? Убери, это ребячество.       Женевьева прикрыла рукой цветок, который прикрепила к груди.       — Мне так не кажется, — та понизила голос до шепота, — Лилия — знак чистоты и непорочности. Невеста такой и должна быть.       Изабель Эйрхарт посмотрела в лицо дочери. Словно оценивая, шутит та или нет.       — Неужели ты образумилась и решила всерьез принять мое предложение по поиску жениха?       — Иначе ты ведь мне жизни не дашь, верно?       — Как всегда проницательна, — Изабель улыбнулась, поправила цветок на её груди, — Пускай остается.       Женевьева вежливо улыбнулась, отвесила реверанс. А после отошла.       Действующая леди-протектор наблюдала за всем со стороны, как люди в платьях и масках кружились, что-то обсуждали. Оркестр задорно играл одну мелодию за другой.       — Вау, ты все же пришла, — донесся низкий голос до ушей Женевьевы.       Обернувшись, она увидела рыжеволосого парня в маске. Он, скрестив руки на груди, словно приклеился к стене.       — Дэриан, — Женевьева склонила голову, — рада тебя видеть.       — Ага, — бросил он скучающе.       Она стала рядом с ним. Улыбка тронула её губы.       — Мое появление здесь было вопросом времени, а вот твое…       — Для моей винокурни подобное мероприятие — золотая жила, — ответил он холодно, — но это не значит, что я одобряю подобное.       — Не одобрял бы — не согласился бы спонсировать.       Дэриан закатил глаза.       — Ты еще и в маске. Тоже борешься за мое сердце? — продолжила ерничать Женевьева.       — Очень смешно, — он коснулся рукой маски.       Женевьева хихикнула.       — Слышал, Корин доставляет тебе неудобства, — продолжил светскую беседу Дэриан.       — Это в его стиле.       — Да, мой братец такой, — усмехнулся Дэриан. А после стал почти серьезным, — думаешь, держать в заложниках эмиссара Северного Союза — хорошая идея?       — Я бы не сказала, что это прям заточение, — начала юлить девушка.       — Даже не знаю, что хуже. Что вы его держите или же то, что он вам помогает. Вы точно сумасшедшие. Быть может, тебе стоит реже общаться с Корином?       — Моя мать была бы рада данному обстоятельству.       — Тогда лучше общаться чаще, — Дэриан перешел на шепот.       Женевьева улыбнулась. Этот вечер обещал быть не таким ужасным, как ей казалось.       — А где Корин? Он будет?       — Твоя мать и хотела его не звать, но он пришел. И не один.       — Сильвия? — удивленно вскинула брови Женевьева, выискивая глазами знакомые фигуры. И действительно, среди кружащихся пар она заметила подругу. Шикарное фиолетовое платье струилось по её фигуре. Корин легонько сжимал её руку в танце, но на лице у него была абсолютно счастливая улыбка, какой она не видела давно.       — И как тебе этот союз?       Дэриан устало потер лоб:       — Мы не так привязаны к титулам, Женевьева. Хочет быть с библиотекарем — хорошо. Хочет выбрать в партию цветочницу — тоже неплохо. Кажется, я бы даже ломовика принял бы, лишь бы он угомонился.       — Это была бы гремучая смесь.       — Об этом я не думал в таком контексте, — а после закрыл лицо рукой, — и лучше бы не думал.       Женевьева поправила складки платья, прическу.       — Хочешь танцевать?       — Придется, — ответила она, нервно переступая с ноги на ногу.       — И каково это?       — Что именно?       — Все в масках, а ты одна — нет. Издевательство, да и только. Словно у всех есть чем прикрыться, а ты — голая.       Девушка пожала плечами. Правила матери она принимала как данность и ничего с этим поделать не могла.       — Унизительно.       — Я знаю.       — Я просто напоминаю, вдруг забыла.       — Спасибо, Дэриан. Ты как всегда очень внимателен, — пробормотала Женевьева с сарказмом.       — Обращайся.       К ней подошел мужчина, протянул руку, поцеловал ладонь. Женевьева оглянулась на Дэриана, тот пожал плечами. Девушка позволила себя увести.       От незнакомца пахло чем-то терпким, даже немного приятным. Он был значительно выше Женевьевы, что её удивило — девушка была действительно высокой, даже без каблуков. Он осторожно держал её за талию и легко вел в танце.       — Леди Эйрхарт, вы сегодня прекрасны как никогда.       — Разве мы с вами знакомы? — удивилась Женевьева.       — Нет, но я много о вас слышал.       — И вы здесь за моим сердцем?       — А вы всем себя предлагаете?       Женевьева покачала головой:       — Я вообще сюда не хотела приходить, — честно ответила она, — предпочла бы провести время за чашкой кофе и книгой.       — Женщинам в нынешнее время нужно так мало для счастья? — поразился мужчина, — Я думал… вы заслуживаете большего.       — Боюсь, в этом зале того, чего я заслуживаю, никто предложить не в состоянии.       — Зато у вас есть кое-что, что принадлежит мне.       — И что же?       — Некий эмиссар, которого вы держите в плену.       Сердце Женевьевы пропустило удар.       — Вы… из Северного Союза?       — Аристократы есть и за пределами вашего чудесного городочка, — прошептал на ухо мужчина.       — И чего вы хотите?       — Дмитрия. Он изрядно вставлял нам палки в колеса. Знаете ли, ранить несколько своих коллег и кануть в лету, спрятавшись за каменными стенами… или даже я бы сказал, юбкой одной не самой дальновидной леди — верх цинизма.       — А вы казались таким галантным пару мгновений назад.       — Маски для того и существуют, чтобы обманывать.       — Трусость, да и только, — будничным тоном произнесла Женевьева.       — Вы думаете, я шучу? — тот покрепче сжал Женевьеву в объятьях, — Вы оказывается гораздо… интереснее, чем я предполагал.       — Это вы поняли после того как меня стиснули?       — Определенно точно после этого, — его голос стал приторно-сладким, — Так и быть, я готов вам дать неделю. Чтобы вы решили — отдать мне нашего общего знакомого или же…       — Или же что.       — Пускай это останется нашей маленькой тайной.       Музыка стихла. Мужчина коснулся губами руки Женевьевы и ушел. Та осталась стоять в растерянности. Люди все также продолжали болтать, веселиться. А внутри неё бушевал такой шторм, что ни один корабль не вынес бы. Её глаза блуждали, пока не наткнулись на темную фигуру в дальнем углу.       — Ааа, что за мерзость!? Это что, ломовики?       Высокопоставленные дамы и джентльмены начали тесниться подальше от окон. В темноте мелькали фигуры — сгорбленные, почти неотличимые от людей, если бы не кристаллы, проросшие сквозь кожу и одежду. Аристократы брезгливо прятались друг за друга, указывая пальцами в непроглядную темень.       Женевьева схватила подсвечник со стола и двинулась в бой, тому же примеру последовали Корин, Дэриан и… тот загадочный незнакомец у стены. Ломовики мелькали тут и там — бывшие мужчины, женщины, чьи лица исказила боль, а руки сжимали дубины с механическим, нечеловеческим упрямством. Женевьева не сдерживалась. Она выплескивала все то накопившееся в ней зло и отчаяние, била существ направо и налево. Каждый удар — удар по тому нахальному и своенравному представителю из Северного Союза. Каждый хриплый рык — способ выреветь всю ту боль и ненависть. К счастью, в темноте едва ли можно было разобрать происходящее, лишь изредка кристаллы на телах ломовиков светились разными цветами. Хруст, рыки, звуки ударов. Но совсем скоро все стихло. Из темноты в свет свечей вышли грязные и с пятнами крови участники бала. Если уж на мужчин можно было посмотреть с восхищением — они ведь защитили покой, — то Женевьева... вся в грязи, с порванной юбкой, следами крови — выглядела очень жутко. Она даже не заметила, как потеряла лилию в пылу боя.       Леди Эйрхарт быстро подошла к Женевьеве, больно схватив её за руку:       — Что ты здесь устроила? Здесь есть мужчины.       Дэриан и Корин хотели было вмешаться, но зал разразился аплодисментами:       — Спасибо! Большое спасибо, вы нас спасли! — кричала какая-то старушка с веером в руке, — Я бы не хотела умереть при таких обстоятельствах! Мать смерила Женевьеву взглядом, крепко сжала руку, а после отпустила её:       — Мы еще это обсудим, — прошипела она на неё и удалилась обратно к взволнованным гостям.       — Ты как? — Корин подлетел к Женевьеве, осматривая её с головы до ног, — Она тебе не сделала больно?       — Корин, ты идиот? Она её мать. Лучше беспокойся, не поранили ли её ломовики, — Дэриан поправил юбку девушки.       — Вы сейчас ставите меня в еще более неловкое положение, — прошептала она, кивнув на четвертого молчаливого участника сцены.       Незнакомец, который только что боролся вместе с ними бок о бок, все также молчал. Он наблюдал за ними, склонив голову, словно дожидаясь, когда и ему можно будет что-то сказать.       — Отлично сражался, — сдержанно сказал Дэриан, отступая в сторону, — без тебя бы мы так быстро не справились.       — О да, да, отличный выпад, — невпопад бросил Корин, — Я уж думал, кто мне в спину пару раз ткнул подсвечником.       Женевьева прищурилась, глядя на Корина. Тот пожал плечами и виновато ушел. Девушка растерянно поправила волосы, которые выбились из прически и едва ли могли подчиниться хоть каким-то манипуляциям.       — Правда спасибо, что вы помогли нам, — Женевьева склонила голову.       Но незнакомец молчал. Он лишь протянул цветок, который был уже изрядно потрепан. Но Женевьева моментально узнала его.       — О, вы нашли его, — прошептала она, выхватывая цветок из рук, — Боже, большое спасибо. Это подарок моей сестры.       Она бережно погладила цветок, на который, кажется, кто-то случайно наступил. Но это не отменяло того факта, что это был цветок Мирабель.       Незнакомец протянул руку, словно приглашая на танец.       — Что вы, я в таком виде. Я не могу принять ваше приглашение.       Но молодой человек все еще ждал. Его рука немного дрожала в воздухе, похоже, ему тоже было неловко. Учитывая, что окружающие уже начали оглядываться на них и шептаться, она неловко улыбнулась, но все же приняла приглашение.       Руки Женевьевы легли на плечи мужчины. Он был несколько выше её, что ей несомненно польстило — танцевать с тем, кто ниже ростом, было немного неловко. От неё пахло хлебом и яблоками. Совсем не так, как от высокопоставленного чина.       — Вы отличаетесь от других, — произнесла вслух Женевьева, сжимая покрепче его плечо. Рука в руке дрожала. И кто из них больше волновался — хороший вопрос. Но во всем происходящем Женевьева не чувствовала себя неловко, ей казалось, что она знает его.       — Вы наблюдательны, — прошептал тихо незнакомец. И мурашки прошибли Женевьеву по всему телу. Она отстранилась, пытаясь вглядеться в щелки маски.       — Вам здесь опасно находиться, — прошептала девушка в панике, оглядываясь по сторонам. Она была уверена — за ними следил тот странный тип. Но, кажется, Дмитрия это нисколько не волновало. Он лишь продолжал крепко сжимать её руку.       — Я знаю, но не мог пропустить это.       — Мало вам было моих унижений на боях, теперь решили лицезреть мой крах прилюдно?       — Вы выглядите превосходно, — Дмитрий понизил голос, — А если кто-то не в состоянии это оценить по достоинству — это их проблемы.       — Вы мне льстите.       — Вы единственная, кто решился защитить всех этих людей. Кто вообще имеет хоть какое-то право вам тыкать в ваше несовершенство? Или держать лицо в разы важнее, чем безопасность?       Женевьева спрятала лицо в плечо эмиссара. Тот едва заметно вздрогнул от прикосновения. Она чувствовала, как билось его сердце, как потели ладони. Они впервые были так близко друг к другу. Женевьева прислушивалась к каждому звуку, каждому вздоху Дмитрия.       — Вы ведь понимаете, что это не может продолжаться вечно?       — Жаль, — поджав губы, ответил Дмитрий, — я бы был не против.       — Я о том, что вы скрываетесь под маской. Впрочем, это уже не имеет значения, — бросила она, не подумав. Дмитрий сжал челюсть, так что Женевьева почувствовала его напряженность.       — Вам не понравится то, что вы увидите.       — Мне неважно то, что я увижу. Мне важно то, что это будет значить для вас.       Дмитрий сжал её руку. Отстранился, посмотрел в глаза:       — Хорошо. Но это будет непросто. И не здесь.       Женевьева кивнула, отступая. Она пробралась сквозь толпу к выходу. Оглянулась. Эмиссар шел следом.