Глава 17. Предложение

      Слуги быстро привели Женевьеву в порядок. Он причесали её, сменили платье на другое. Потому что в таком виде нельзя было вернуться обратно в зал, где все допытывали вопросами вернувшегося протектора. Женевьева и сама была в смятении — как себя вести? Ведь несколько дней назад она получила от Альрика неоднозначное письмо, которое, судя по всему, требовало ответа. Зачем он так скоро вернулся, неужели из-за моей тихой истерики? Очень зря я тогда поддалась порыву чувств и вывалила на него все это. Это непростительно.       — Леди Эйрхарт, — до её ушей донесся тихий голос одной из служанок, — поднимите голову чуть-чуть выше, мне нужно нанести вам помаду.       Женевьева закусила губу. Вспомнила о том, что еще несколько минут назад она и Дмитрий были так близки к… ошибке? Нет, ошибкой она не могла это назвать, но это явно было что-то из того, что вряд ли бы одобрил хоть кто-то в этом доме. В этом зале. В этом городе. Чувства, что рвались наружу, то что душили её последние несколько дней должны были теперь умереть, потому что это было неправильно. Но её тянуло. Безумно.       — Вы готовы, — тепло улыбается девушка, закончив с макияжем, поправляет непослушную прядь, что свисает со лба, — все вас заждались.       Женевьева неуверенно кивает, сжимает руки на коленях.       — Их все также много?       — Их еще больше.       — А отец?       — Не переживайте, с ним все в порядке. Но сюда он явиться бы не смог. Учитывая… их непростые взаимоотношения с госпожой.       Женевьева замерла. Она медленно перевела взгляд на служанку:       — Она не пустила отца? — спросила она тихо. Внутри все клокотало от гнева, — Меня выставляют как товар на всеобщее обозрение, а она даже не удосужилась пустить моего родного отца на такое мероприятие!?       Служанка опускается перед Женевьевой на колени, сжимая её руки.       — Пожалуйста, успокойтесь, — шепчет она в страхе, — Если вы выйдите туда с заплаканным лицом, то ничего кроме упреков не получите.       — Я не собиралась плакать.       — Но… вы уже это делаете, — служанка боязливо провела рукой по щекам Женевьевы, — Скоро это закончится. Я понимаю, что вы устали. Просто нужно немножко потерпеть.       — Я терплю это всю свою жизнь, — признается Женевьева, — Это невыносимо.       — Быть может… ваш будущий муж спасет вас из этого ада, — пожав плечами, отвечает девушка, — Для многих замужество — это спасение.       Женевьева молчит. Вытирает непрошенные слезы, смотрит в зеркало.       — Спасение говоришь? Быть может и правда, у меня не остается другого выбора.       Альрик беседовал с аристократами, но когда в зале тихо, он понял — Женевьева здесь. Её легкое, голубое платье очерчивало контуры тела. Волосы убранные в прическу наверх обнажали тонкую шею с ниткой жемчуга. Щеки с легким румянцем. Альрик знал, она смущена. Догадывался, что дело в его внезапном приезде или же в том письме?       — Выглядите превосходно, — произносит Альрик, отделавшись от неугомонных собеседников. Он нежно коснулся губами руки Женевьевы, посмотрел в глаза.       — Вы приехали, — улыбается она, — Как поездка?       — Чудесно, чудесно, — бормочет он не в попад, приглашая Женевьеву на танец. Она оглядывается, словно ищет кого-то, но все же принимает приглашение. Она кладет свою ладонь на его плечо, аккуратно, почти неощутимо.       — Многие вас хвалили за то, как вы справлялись с обязанностями, — Альрик улыбается,       — Видимо это стоило больших усилий, учитывая то, сколько вы мне писали. Экономика, какие-то новости города. Много времени уходило на отчеты?       — Достаточно, чтобы сойти с ума, — скромно отвечает она, — Но я справилась. Вы ведь доверили мне это. Я не могла вас подвести.       — Ничего бы страшного не произошло, если бы вы пару недель просто расслабились. Корин сказал, что вы смогли делегировать ему часть обязанностей. Рискованный ход.       — Я и сама уже много раз об этом пожалела, — густо покраснев, произнесла Женевьева.       — Он славный малый, просто не привык к ответственности. Это лечится ответственностью. Ничего страшного, если у него что-то не получается.       — Вы слишком к нему добры.       — А вы строги.       — Быть может поэтому, город все еще на плаву, — отвечает Женевьева отводя взгляд, — Вы приехали, потому что переживали из-за города?       — Я приехал, потому что переживал о тебе. О Вас, — моментально поправляет себя Альрик. Он переходит почти на шепот. Женевьева чувствует, как подрагивает его рука в её руке, — Я не хотел бы, чтобы Вы вышли замуж. Не в таких условиях и не при таких обстоятельствах.       — И быть старой девой?       Альрик почти смеется, крепче сжимая её руку.       — Я имел ввиду, что я бы хотел быть тем, с кем ты встретишь старость.       Женевьева замерла.       — Это… предложение?       — Я бы мог сразу пойти к вашей маменьке, — он скривился произнося это слово, — Но решил, что сначала мне нужно узнать ваш ответ, прежде чем… Я не требую вашего ответа уже сейчас. Быть может Вы и не чувствуете ко мне чего-то из того разряда, что должна чувствовать влюбленная девушка, но… Возможно, я единственный кто вас знает до такой степени, что не будет давить на вас. Заставлять носить это, — он окидывает взглядом платье. Женевьева хмурит брови, — Нет, нет, оно прекрасно, просто я представляю, как вы не привыкли к этому, — тут же оправдывается Альрик, залившись краской, — Я хочу вас сделать счастливой. Я не знаю как, но очень хочу. Правда.       Женевьева молчит, покусывает губы.       — Ваше признание… Оно словно гром среди ясного неба.       — Я знаю, поэтому и прислал Вам тогда вечность. Надеясь, что вы поймете мои чувства и намерения.       — Я знаю, — она говорит тихо, вкрадчиво, — Знаю, что вы надеялись, что я пойму. Но мне казалось это безумием. Я, Вы…       — Да, понимаю, — честно признается Альрик, — Я и сам свои чувства осознал только в поездке. Ваш отец много рассказывал о Вас. Сложно было Вас… не полюбить.       Женевьева замерла:       — Полюбить?       — Кажется, я сказал что-то лишнее, — неловко смеется Альрик, — Давайте сделаем вид, что я просто немного пьян? Устал? Не в себе?       — Это очень громкое заявление, — говорит серьезно Женевьева. Глаза её блестят в приглушенном свете свечей.       — Я знаю. Но если бы я не сказал, Вы бы так и не узнали. Выбрали кого-то из этого зала. И я бы жалел об этом. А я не хочу ни о чем жалеть. Особенно о Вас.       — Это было бы сложно. Вы ведь единственный, кто без маски. У вас преимущество, — скромно улыбается Женевьева.       Альрик оглядывается. В его глазах удивление.       — И правда… А я то думаю, почему все на меня так странно смотрят. И что же, вы не видели ни одного из своих избранников?       Женевьева горько усмехается, чуть крепче сжав руку Альрика.       — Ни одного.