Глава 19. Воспоминания

      Мирабель скучающее листала книжку. Бесконечные тексты её утомляли, а вот картинки. Картинки она любила.       — Женевьева, что это? Такое красивое, — девочка провела пальцем по изображению драгоценного камня, — Такой блестящий, как стеклышко.       — Это кристалл, — Дэриан посмотрел в книгу через её плечо, — откуда у тебя вообще эта книга? Она о пустошах.       — Пустошах? — удивилась Мирабель.       — Государство, что стоит на границе с нами, — произнесла Женевьева, присаживаясь ближе. Она заправила светлую прядь волос за ухо и принялась рассказывать сестренке, все что знала, — Они живут на Севере, где вечно холодно. Снег там круглый год, а солнца почти не бывает.       — Эх, снег, — воодушевленно вздыхает Корин, предавшись воспоминаниям о зиме. Он тоже заинтересованный рассказом подсел поближе, — И что же они там делают?       — Они — добывают руду, делают роскошные украшения, создают потрясающие вазы, вон как та, — Женевьева махнула рукой на подоконник, — жизнь там совсем иная.       — Почему же?       — Потому что у них совсем другой уклад жизни. Они жестокие, кровожадные… — шепчет Дэриан.       — Зачем ты их пугаешь? — восклицает Женевьева.       — Потому что они должны знать — Кристальные пустоши — наши враги. Северный Союз — тоже.       — Что за Северный Союз? — спрашивает Мирабель с интересом слушая перепалку старших.       — Это… как наш Орден Серебряного Крыла, но значительно хуже. У них есть и Теневые сестры, эмиссары, лучники…       — И почему же они хуже?       — Потому что у них есть это, — Дэриан кивает на книгу, — Кристаллы. Они обладают невероятной силой. Эмиссары и прочие их получают, когда вступают в ряды служащих. Кристаллы крепят им на грудь. Они могут ими пользоваться, но цена слишком высока.       — И что же за цена?       — Эта штука разрушает их тело и разум. Со временем они могут одичать до такой степени, что будут не лучше ломовиков.       — Но ведь ломовики маленькие, а люди большие.       — А с чего ты решила, что ломовики раньше не были людьми? — Дэриан переходит на зловещий шепот.       Мирабель закрывает лицо руками, а после громко заверещав выбегает из комнаты. Женевьева тяжко вздыхает и качает головой:       — Ну и зачем ты это сделал?       — Не люблю мелких. Она меня бесит. И этот тоже, — он кивает в сторону Корина, — Но этот умный. На такое не ведется.       — Конечно, ты же рассказывал мне эту историю два года назад, я все помню, — Корин стучит себе по голове.       — Неужели они и правда такие страшные, — Женевьева берет в руки книгу, рассматривая картинку.       — Ты об этих самых теневых сестрах и эмиссарах? — Дэриан подходит ближе, садится на край стола наблюдая за Женевьевой, — Я не думаю, что они плохие. Просто другие.       — Другие?       — Да. Я многое слышал от отца о них. Говорят, когда-то раньше они были обычными детьми. Сиротами, которых собирают по всему свету. Воспитывают, дают им крышу над головой, образование. Что-то вроде семьи. А после — Северный Союз требует с них долг — преданность. И вручает вот эту мерзость.       — Ты их… защищаешь?       — Нет, что ты, — он чешет затылок, — просто думаю, что жизнь не делится на черные и белые оттенки. Так-то да, мы должны их ненавидеть, презирать, бояться. Но… мы же выше этого, верно?       — Говорят, Теневые сестры красавицы, — Корин широко улыбается.       — Кто говорит?       — Ты говорил.       — Не, я тебе соврал. Они страшные, беззубые девы. Они выменяли их на красивые наряды скрывающие их лица, чтобы обаять таких же глупых и невежественных как ты.       — Я в это не верю, — Корин тут же скрещивает руки на груди.       — Помнишь дядю Рафаэля?       — Ну помню.       — Видел у него шрам на руке.       — Так его окунь укусил.       — Нет, это была Теневая сестра.       — И что ж с ним случилось? — Корин смотрел на брата открыв рот.       — Да упокой Господь его душу, — Дэриан склонил голову в сожалении, а после подмигнул Женевьеве. Та осуждающе покачала головой.       — Ты врешь.       — Пойди спроси у отца.       Корин грозно топая вышел из комнаты, громко хлопнув дверью.       — Вот мы и остались одни, — Дэриан подсел ближе.       — Всех распугал, видимо я следующая? — улыбается Женевьева.       — Видимо так.       — Ну и чем будешь пугать?       — Эмиссарами.       — Неужели? Ими разве можно напугать?       — Конечно, просто главное знать как, — Дэриан хищно улыбнулся, — Ты ведь знаешь, что маски скрывают их лица?       — Конечно, как и лица Теневых дев.       — Да, именно так. Но стоит эмиссару снять маску, как ты тут же попадешь в плен его глаз.       — Еще скажи что влюблюсь, — закатив глаза, восклицает Женевьева.       — Именно так. Тебя будет так невероятно тянуть к нему, что все рамки морали будут стерты. Ты будешь готова бежать за ним на край света, лишь бы хоть раз еще увидеть его лицо.       — Звучит немного абсурдно, не находишь? Одно дело красивая женщина…       — Ты не понимаешь. Мужчины глупы, они ведутся на внешнюю оболочку. Они легко могут переключиться на другую женщину, если она покажется им более привлекательной. А женщины… Женщины это другой разговор. Верные и преданные, они как собаки будут следовать за своей судьбой.       — Откуда в тебе вообще все это? — поражается Женевьева.       — Я слишком часто езжу с отцом на охоту, — тот пожимает плечами, — слышу всякое.       Женевьева в очередной раз смотрит на кристалл.       — И что же… у этих эмиссаров это есть? В груди?       — Ага, — кивает Дэриан, — говорят, это чертовски больно. Надо быть тем еще психом, чтобы решиться использовать его. Люди сходят с ума от боли, что в итоге перестают быть собой.       А после он переводит взгляд на Женевьеву.       — Как думаешь, Дмитрий уже близок к безумию?       С резким вздохом Женевьева проснулась.       «Это всего лишь страшный сон» - бормотала она, поднимаясь с постели и кутаясь в плед, — «Это всего лишь игра воображения, ничего более». Но мысль о том, что Дмитрий может потерять рассудок не выходила из головы. В глазах её был образ его лица, весь в шрамах, садинах. Она помнила кровавые следы на его плаще в первую встречу. Быть может тогда… Женевьева покачала головой.       Остаток ночи девушка провела за книгами. Она искала ответы на вопросы, которые не решалась задать пленнику. Она боялась услышать их от него. Хотя воображение рисовало картины значительно ужасней.       Быть может, этот сон лишь плод её воображения. Те далекие детские обрывки воспоминаний, о которых она могла забыть — но не забыла. Руки порхали по страницам одной, второй, третьей книги… Уснуть в эту ночь она больше так и не смогла.