Глава 21. План

      Корин стоял возле дверей кабинета, когда Женевьева вошла в штаб. Он постукивал ногой, отчего по пустынному коридору эхом разносилась его нервозность. Похоже, стоял он здесь уже давно.       — Ты снова что-то натворил? — устало пробормотала девушка, оглядывая его с головы до ног. Усталый вид, всклокоченные волосы. Ночка была веселой не только для неё.       — Нет, я хотел побеседовать с Альриком.       — А его разве еще нет? — Женевьева толкнула тяжелую дубовую дверь. Все было как раньше. Протектор так и не появлялся в кабинете. Груды писем, огарки свечей, книги огромными стопками лежали то тут, то там. Одинокий цветок в углу уже начал вянуть.       — Быть может он решил передохнуть. Дорога была неблизкая. Понять можно.       Женевьева скинула с себя дорожный плащ. Капитан кавалерии все еще топтался на пороге.       — Говори уже, пока я тут главная.       Корин закрыл дверь. Это не понравилось Женевьеве. Значит снова что-то стряслось.       — Что делать с Дмитрием? Мы будем рассказывать Альрику о том, что мы взяли в плен эмиссара? Или нам его… спрятать?       — По городу уже ходят сплетни. К тому же я ездила в Золотую Теснину, на днях должны придти свидетели.       — Ты хочешь судить Дмитрия? — в словах капитана звучал страх.       — Я хочу сделать его нахождение здесь легитимным.       Корин в задумчивости чешет голову.       — А такое вообще возможно?       — Зависит от того, что мы скажем Альрику. Но я бы не хотела, чтобы с Дмитрием случилось что-то… плохое. К тому же, — Женевьева замялась, — у нас не так много времени.       — О чем ты?       — Вчера кое-что случилось на балу.       — Да, я видел. Отлично смотритесь. Правда, видок у тебя был… ну в общем, на любителя.       Женевьева смерила его холодным взглядом.       — Вчера со мной танцевал человек из Северного Союза. Он сказал, что дает нам неделю на то, чтобы мы передали им Дмитрия обратно. Иначе…       — Что иначе?       — Вчерашнее нападение ломовиков не случайность. Иначе как они так глубоко могли зайти на хорошо охраняемые земли поместья? Это все спланировано.       — Ой, да брось, ты словно переобщалась с Эммой. Она все так же верит в эти чудаковатые эксперименты Союза?       — Я тоже думала, что это просто байки. А теперь подумай, — Женевьева начала расхаживать по кабинету из стороны в сторону, — Раньше ведь их и не было даже. Мы слышали это только в легендах, в детстве.       — Ты про те странные истории, что рассказывал Дэриан? — Корин опустился на стул.       — Да. Они были… редкостью. Но в последнее время их стало действительно много.       — Хорошо, допустим. Но причем здесь Северный Союз?       — Эту кристаллическую руду добывают только там. К нам она никак сама по себе попасть не могла. Это просто невозможно.       Корин подается немного вперед.       — Ты её видела?       — Кого?       — Эту руду. В живую. Я нет. Мы не знаем наверняка, руда Северного Союза такая же, как кристаллы на теле ломовиков. Это хороший аргумент в пользу того, что они причастны, но… слабый.       Женевьева в задумчивости стучит пальцами по столу. А после на её лице появляется неловкая улыбка.       — Но у нас есть кое-кто, кто мог бы приоткрыть эту завесу тайны.       — Ты собираешься… спросить его об этом? — Корин хмурит брови, — Сомневаюсь, что он что-то расскажет. Он мне даже лицо не хочет показывать, а тут. Чуть ли не военная тайна.       — Нам не нужно его спрашивать. Просто попросить показать.       — Лицо?       — Нет, я его уже… кхм, не лицо. Кристалл. А еще, нам нужно словить хотя бы одного ломовика.       — Ты с ума сошла? Зачем? — шипит на неё Корин.       — Чтобы проверить. Сравнить.       — Живым? — уточняет капитан, немного скорчившись.       — Да. Быть может… они разумны и мы просто все это время делали что-то неправильно.       — Женевьева, это безумие.       — Мы просто можем попробовать.       — А если они кого-то укусят? Ты представляешь какая паника будет в городе?       Женевьева улыбается, подходит ближе к Корину, смотрит в его глаза:       — Кто ты и что ты сделал с моим нерадивым капитаном кавалерии?       — Не меняй тему разговора.       — Это отличное задание для тренировки.       — Ты хоть себя вообще слышишь? Те, кого я набрал едва ли меч в состоянии держать, а тут ловить ломовика.       — А я не про них говорю.       — А про кого? — тот хмурит брови.       — Я, ты, Эмма и Дмитрий.       — Дмитрий? — Корин с сомнением смотрит на неё, — Он же так и не хочет снимать маску. А как же твой ультиматум?       — Нам не обязательно делать это днем. Мы можем сделать это ночью.       — В лесу?       — В лесу. Боже, Корин, это все очень серьезно. Нужно действовать быстро. На счету дни. Да даже не дни, а часы.       — Я прекрасно все понимаю, но… быть может стоит обсудить это всем вместе? Быть может Эмма тоже будет против, ты об этом не думала?       Женевьева закусила губу. Эмма и правда может быть против. И несмотря на всю свою любовь к теориям заговора, даже она не стала бы идти в темную чащу леса чтобы ловить обезумевшее существо.       — Ты считаешь это безумием?       — И да, и нет, — честно отвечает Корин, — мы должны были подумать об этом раньше. Но тогда нас было гораздо меньше. Сейчас вернулся Альрик, часть кавалерии. Мы справимся, — Корин кладет ладонь на плечо Женевьевы, — Я тебе верю. Ты знаешь, что делаешь.       — Не знаю.       — Я знаю, что не знаешь. Я просто решил тебя поддержать. На тебе лица нет. Думал, это поможет.       Женевьева слабо улыбнулась.       — Вчерашний вечер был просто…       — Незабываемым, — отвечает Корин, — Вы вчера и правда неплохо смотрелись. Извини, что прервал ваше милое приватное общение.       Девушка качает головой:       — Я вообще-то возмущена. Как вообще Дмитрий там оказался?       Корин почесал голову, делая шаг назад.       — Да понимаешь… тут такое дело… Я ему в карты проиграл.       Женевьева закрывает лицо руками. Она начинает тихонько смеяться, но её смех с каждой секундой становится все громче. Корин непонимающе смотрит на неё.       — Играть с эмиссаром Северного Союза в карты? Ты серьезно?       — А что такого?       — Быть может потому что их учат выигрывать? Они ведь по сути вынуждают людей залезать в долги, якобы обещая огромные выигрыши. Они мастера в этом деле.       — То есть… у меня не было шансов с самого начала?       Женевьева пожимает плечами, все еще продолжая хихикать.       — Боюсь, представить что ты еще ставил на кон.       — Ну… тренировки, — он зажимает один палец, затем второй, — и месяц без алкоголя.       — Ты сам сделал эту ставку? — поразилась Женевьева.       — Нет, это он сказал.       Девушка вскинула брови.       — Да-да, когда я пришел играть к нему у меня была бутылка вина. Слово за слово и вот. Не смотри на меня так, — виновато буркнул Корин, — Я уже не пью.       — И кому за это надо большое спасибо сказать?       В кабинете на мгновение повисла тишина.       — Он тебе нравится?       — Кто?       — Дмитрий.       — Корин, — Женевьева устало трет виски, — Чувства это последнее что меня сейчас заботит.       — Просто я хотел уточнить, — молодой человек понижает голос до баса, — дело в том, что это просто эмиссар попавший в беду и которому нужна помощь или же это молодой человек, который дико тебе симпатичен.       — Разве это что-то меняет?       — Ну… Если вдруг он умрет, — Корин скривился от этих слов, — то в первом случае это будет не так обидно. А вот если во втором… то я не знаю, как ты себя будешь чувствовать после.       — Может не будем об этом?       — Ты можешь сколько угодно сбегать от этого вопроса…       — Ах, как я сразу не догадалась. Сильвия?       — Да причем тут Сильвия, — Корин почти моментально покраснел, — Я просто вижу что между вами происходит. И сложно игнорировать очевидное.       Женевьева закрывает лицо руками:       — Вчера на балу еще кое-что произошло. И говорю я это тебе первому. Альрик вчера сделал мне предложение.       — Альрик? — удивленно воскликнул Корин, — Серьезно?       — Да, он так торопился на бал, чтобы успеть. Поэтому и без маски был. Поэтому это все так… запутанно.       — И что ты будешь делать? Примешь его предложение?       — В целом, — она откидывается на спинку кресла, — это закономерно. Логично. Правильно.       — Но сердце хочет другого, да?       Женевьева хмурит брови, смотрит на Корина серьезно.       — Что? — он ждет её ответа.       — Сильвия пагубно на тебя влияет.