Глава 2. Отметины и метки

      Лада никогда не считала себя хорошим человеком. Люди ведь всегда, как и луна, имели две стороны: темную и светлую. Как подгадают миг, какой стороной поймают — таким тебя в народе и запомнят.       Но ни в одном из самых страшных своих кошмаров Лада не думала, что ее обрадует чья-то смерть. Тем более — обрадует так сильно.       На скорбные завывания Милона сбежалась вся деревня. Конечно, с таким настроением ни о каком продолжении сватовства и речи не шло. Семья жрицы высыпала во тьму приближающейся ночи, и Лада почувствовала, как легко сразу у нее сделалось на сердце.       — Дочка… — сдавленно окликнул ее отец.       Лада обернулась и, уперевшись в его настороженный взгляд, поняла, что улыбалась от уха до уха. Совесть и стыд обрушились на нее проливным дождем, и Ладе захотелось стать маленькой-маленькой, чтобы спрятаться в щели промеж половиц. От сложных чувств спасла матушка — подошла к ней со спины и привлекла за плечи.       — Грех-то какой, боги милостивые, — прошептала она, прижав младшую дочурку к груди.       «Что же я за чудовище такое? — ужаснулась тем временем Лада. — У суженого сестра погибла, а я стою лыблюсь, как полоумная».              До утра никто глаз не сомкнул. Лада лежала в постели, тупо глядя в потолок, пока небесная темень не растаяла в рассвете, а с первыми лучами солнца к ней в дверь скромно заскреблась Ганна.       — Не могу, — призналась она, забираясь к Ладе на кровать с ногами. — Как веки закрою, сразу Милона вспоминаю. Страшно очень.       Лада была согласна с ней. Она тоже боялась, но не столько за свершившееся с Сианой, сколько за себя. Горький привкус неизбежности и повторения отравлял ей рот, как особое лекарство — напоминая, что все они смертны.       — Боги жестоки, но справедливы, — произнесла Лада как будто не своим голосом и обняла сестру.       Они задремали сидя на несколько часов, пока в комнату не поднялась Софья. Судя по рассеянном взгляду и поджатым губами, матушка до кровати так и не дошла. Отца Лада нашла за столом — в той же, кажется, позе, в какой тот был, когда они расходились ко сну.       На глаза попался оставленный сватами хлеб. Лада подошла к нему и задержала руку, точно проверяя, шло ли от выпечки тепло. Интересно, застала ли его приготовление Сиана? Она была девкой незамужней, поэтому все еще жила в доме старшей жрицы. В доме семьи, куда должна когда-нибудь войти и Лада.       «Если после такого сватовства вообще свадьбы играют».       Завтракали в тягостном молчаливом сочувствии. Первой избу покинула Ганна:       — Куда? — едва успела окликнуть ее мать.       — Выведу отару пораньше, — угрюмо ответила сестра. — Чтобы успеть на обряд.       — Беги, — отпустил ее Ратмир. — Только не задерживайся.       С уходом Ганны в доме стало совсем тоскливо. Не вынеся такую пытку, Лада тоже встала:       — Мне жаль, дочь.       — Ладонька, не кручинься.       Родители выпалили это одновременно. Лада возненавидела весь мир, понимая, что людское внимание все еще следовало за ней по пятам. Не зная, какие слова окажутся правильными, Лада выдавила:       — Спасибо, — и поднялась к себе.       Скромные сборы она растянула на непростительно долгое время. Несколько раз разглаживала рубаху, перетягивала пояс, который то сваливался, то наоборот слишком сильно сдавливал бока. Косу она собирала трижды. От четвертой попытки спасла Софья, зашедшая проконтролировать ситуацию:       — Не забудь платок, дорогая.       Точно. Платок.       Раз она теперь сговоренная, появляться на людях без покрытой головы стало под запретом. Тем более — при чужих мужчинах, которые точно найдутся для помощи жрице с погребальной процессией.       Дождавшись Ганну, семья в полном составе отправилась в путь до дома Зоряны. Прибыли явно не в числе первых. Возле крыльца толпилась уже добрая половина деревни.       — Пока не вынесли гроб, еще сможешь пробиться к Озару, — понизив голос, сказала Ганна.       Они застыли поодаль, откуда открывался вид на оставленные у дороги сани-волокуши. Лада сощурилась и различила в группе смиренно галдящих жителей силуэт Вереи.       — Неудобно как-то, — промычала она и, обхватив руку Ганны, потащила ее в противоположную от предложенного сторону.       Пока старейшина ожидал жрицу с усопшей у входной двери, Верея с остальной обретенной семьей слонялись у забора. На плечах сестры лежали руки красивой статной женщины.       «Венцена».       Завидев приближающихся Ладу и Ганну, Верея мягко выпуталась из объятий свекрови и заключила младшую сестрицу в объятия:       — Это просто кошмар, — выпалила она со звоном слез в голосе. — Ты как, держишься?       И снова окружающие беспокоились о ней больше, чем стоило. Неуклюже прижавшись к сестринскому плечу, Лада сказала:       — Все в порядке, спасибо.       На них упала широкая тень. Лада отстранилась и, подняв голову, увидела перед собой печальное лицо Драгана. Заметив, как напряглись руки сестры, Верея тоже сделала шаг назад, дав возможность друзьям детства поздороваться.       — Лада.       — Драган.       Мрачное небо над их головами точно стало тяжелее. Лада смотрела на Драгана, но как будто не узнавала. Словно кто-то другой предстал перед ней, накинув, как шкуру, личину сына старейшины.       Из немого ступора их вывела Венцена:       — Выносят.       Драган и Лада одновременно повернулись к крыльцу. Действительно — Озар с отцом плавно выносили из дома гроб. За ними бледной всхлипывающей тенью вышла Ясиня, дочь жрицы. Лада вспомнила ее имя с резкостью, с которой гром разрывает безоблачную погоду.       — Горе-то какое, — хмуро продолжила Венцена. — Вторая смерть за год. Боги не щадят эту семью даже за исправную службу.       Наконец на улице появилась Зоряна. Подошла к старейшине, точно что-то наказывая ему. Драган переглянулся с отцом и заявил:       — Пора поджигать ветви.       — Я рядом, — Верея быстро клюнула Ладу в щеку и побежала помогать мужу.       Лада осталась одна, но не надолго. Люди закопошились вокруг, как муравьи, и вскоре она снова услышала голос Ганны над ухом:       — Точно не пойдешь с ними?       Предвосхищая уточнения, Лада обернулась к гробу и увидела Озара. Волхв смотрел прямо на нее, не прячась и не смущаясь. Вид у него был глубоко несчастным и замученным. Лада почувствовала, как крепкая шипастая лоза обвила ее сердце. Но упрямо повторила:       — Мне там не место.       В последний путь до кладбища изб Лада проводила Сиану, идя позади процессии и держа под локоть задумчивую Ганну.

***

      Грохот молитвенных барабанов не смолк вплоть до тризны. Признаться честно, Лада не сразу поняла, что шум остался лишь в ее голове. Ритм слился с пульсом крови в ушах, не желая оставлять души скорбящих.       Чтобы ослабить гнет, Лада потянулась за порцией медовухи. Но даже после скорой встречи с дном кружки перед глазами стоял гроб Сианы и заколоченная широкими досками дверь.       — Милона так и нет, — шепнула ей в перерывах между трапезой Верея.       Отвлекшись на голос сестры, Лада убедилась в правоте ее слов. В последний раз друга она видела на своем же крыльце: опомнившись, мужчины выволокли буйного страдальца на улицу, чтобы привести в чувства. Милон извивался в рыданиях, как змей, а лицо его стало красным-красным.       «Он безумно ее любил, — вспомнила Лада. — Тоже свататься собирался. Но позже. Потому что сначала следовало отыграть другую свадьбу…»       Из-за пробежавшего по плечам холодка, она неосознанно коснулась груди. Вот, снова — всякие разговоры и любые мысли неизменно приводили к их с Озаром женитьбе. Даже здесь, на поминальном ужине.       Словно почуяв трагедию, из затруднения ее вывела Ганна.       — Он у Сирин, — хмуро сказала она, не поднимая взгляда от тарелки. — Всю ночь рыдал, думали, сердце не выдержит. Сейчас на травах, отсыпается.       Имя «Сирин» снова всколыхнуло внутри какой-то неспокойный комок. Лада проглотила переживания, услышав рядом прерывистый вдох.       — Почем знаешь? — почти что изумленно спросила Верея.       Нехотя, Ганна пояснила:       — Так соседи говорят.       На этом пространном ответе и остановились.       Сбрасывая с себя липкую чешую отчуждения, Лада тоже постаралась сменить тему:       — Ты чего не пьешь и не ешь? — она кивнула сложившую руки Верею.       Сестра любила потчевать на тризнах и прослыла ярым ценителем сей традиции. Но сегодня ее бокал пустовал, а предложенные блюда оставались едва ли тронутыми. Наложенная точно для вида кутья положение не спасала.              Верея оживилась и с пристыженностью улыбнулась.       — Плохо себя чувствую, подводит аппетит, — но все равно схватилась за ложку.       К сожалению, странности в поведении сестры волновали Ладу чуть меньше тех, что поселились в собственной голове. Уличив момент, она бросила косой взгляд в сторону — туда, где расположились жрецы.       Смотреть на Озара было все еще мучительно неловко. Они так и не заговорили в этот день, но каждый раз, когда Лада оглядывалась на волхва, то ловила встречное внимание глубоко-черных глаз. Напряжение и непонимание росло между ними, ощущалось как вязкое склизское тесто. Потребность в разговоре достигла невероятной силы, но Лада продолжала оттягивать его, как могла.       Не чувствовала себя готовой. Не думала, что когда-нибудь почувствует.       Боги пожалели ее, и в этот раз Озар взор не перехватил. Опустив голову, волхв отправился в задумчивое путешествие куда-то далеко от пышного застолья. Но такой вид только сильнее ранил Ладу: она ужаснулась собственной жалости и мелочности.       «Что бы ни происходило со мной, я ему невеста. И прятки мне чести не делают — Озар нуждается в близком человеке рядом…»       Зоряна пристроилась рядом с внуком. Ладу заинтересовали активные жесты, которыми сопровождался разговор старшей жрицы с ее ученицей. Заглядевшись на распущенные, блестящие как языки костра, волосы последней, Лада поморщилась без причины.       — Что такое? — тут же среагировала не растерявшая бдительности Верея.       Лада отмахнулась, призвав сестру отставить беспокойство. Вместо этого, заговорщически понизив голос, спросила:       — Ты разговаривала с Татой?       Верея скривилась уголок губ. Надобность в ответе пропала, Лада и так ее поняла.       — Мы теперь вообще не разговариваем, — хмуро напомнила сестрица. — Пути разошлись. Странно пытаться свести их обратно.       Дороги бывших подруг действительно разошлись в самые разные стороны. После того, как Верея вышла замуж, Тата неожиданно для всех ушла в подмастерье к Зоряне. Деревня удивилась, но не то что бы сильно: Ничейная все-таки. Возможно, сами боги отводили людей от Таты, ожидая момента, когда в девушке проснется слух к их зову.       Так она сменила обрядовое платье для танцев на черное облачение. Глухой ворот, туго перевязанная талия и развевающийся за каждым шагом плащ — Тате пошла роль «тени», села на нее, словно влитая.       Чуть дальше расположились внушительные фигуры бычьих черепов. Очертив взглядом молочно-белые рога, Лада поймала за хвост вспыхнувшую мысль. «Меня так тянет в ту сторону, как будто… Как будто и я там должна сидеть. Почему? Из-за Озара это все?»       За тяжестью дум она не связала одну деталь с другой: черепа, которыми прислужники богов по обыкновению скрывали лица, стояли на столе. Подобно остальным жителям деревни, жрецы приступили к тризне, чтобы уважить почившую Сиану. Старший, наставник, как раз поднял вино к губам.       А молодой неотрывно смотрел на притихшую Ладу.       Сердце неожиданно застучало гулко-гулко, как недавние тимпаны. Дыхание сбилось, и Лада даже закашлялась и зажмурившись. Сестры бросились приводить ее в чувство, но даже за плотно сжатыми веками ее не отпускал цепкий взгляд Волота.       «Волот… Точно, я знаю, как его зовут».       Вдруг слово взял отец Драгана:       — Все, кто перешагнул берега огненной реки, напутствуют не лить за них слезы. Славьте имя Сианы, верной послушницы богов, братья и сестры! Сегодня она слышит нас так же, как и слышат наши усопшие предки!       Гости подхватили напутствие старейшины дружным кличем. Загремели кувшины и кружки, терзаемые человеческой жаждой. В возникшем шуме Лада распахнула глаза и увидела, как, водрузив череп на голову, Волот поднялся с места. Незыблемой, но тихой глыбой он прошел за спинами пирствующих к выходу.       Лада проследила, как за жрецом закрылась дверь, а затем и сама вскочила с лавки.       — Куда? — всполошилась Ганна.       — Воздуха не хватает, — на ходу бросила ей Лада.       На самом деле четкого ответа не было. Словно незримая нить Мокоши вцепилась в Ладу, заставив пойти по пятам за Волотом. Было ли это правильным? Не привлекло бы ненужные сплетни? Об этом она не думала.       Признаться честно, Лада не думала вовсе. Мысли забарахтались в голове, только когда она шагнула на улицу.       Но перед девушкой расстелилась кромешная пустота. Повертевшись вокруг себя, Лада попыталась увидеть хотя бы удаляющийся силуэт. Вместо этого напоролась на сумеречные тени и низко крадущиеся когти тумана. Никаких намеков на того, за кем она так поспешно проследовала.       «Но он не мог так быстро уйти. Растворился в воздухе?..» — спускаясь с крыльца, рассуждала Лада.       — Тебя продует на сквозняке.       Она остановилась, занеся ногу для нового шага. Повернулась и увидела хмуро сведенные брови Драгана.       — Пойдем обратно, — позвал он.       — Ты зачем вышел? — без любезностей уточнила Лада.       Уже повернувшись к двери, друг пояснил:       — Ведешь себя непонятно. Верея беспокоится.       «Ах, раз Верея беспокоится…»       Лада остановила себя от острого высказывания. Если даже Драган пошел ее проверять, значит, беспокойство Лады вышло за границы допустимого. Нужно сбить спесь и угомониться. Или попросить у знахарей травы какие-то, чтобы легче дышалось и думалось.       Точно морок пришел по ее душу.

***

      Усталость взяла верх, и Лада уснула. Но забылась не крепким спокойным сном, а липким и уже знакомым кошмаром: снова туман, снова кощей и крик, рассекающий пространству и душу. Кому же он принадлежал? Может, все-таки Зоряне? Лада уже ни в чем не была уверена…       «Что мне хотят показать? Боги это или же…»       Она очнулась от приглушенного стука. Открыла глаза, почувствовав, как стремительно боль сковала обручем виски. В груди было тревожно, как будто она оказалась в западне. И дикий зверь, устроивший погоню за ее голову, вот-вот готовился напасть.       Звук повторился. Подобравшись, Лада села в кровати и прислушалась. Губы сами собой зашептали давнюю обережную молитву против нечистой силы. Разгоряченное кошмаром сознание искало врагов даже в тенях собственной спальни.       «Может, я до сих пор сплю?» — предположила она, проведя пальцами от лба до подбородка.       Проверяя догадку, Лада встала. Сделала пару шагов, осмотрелась. И в этот миг в оконную раму что-то врезалось. Оступившись, девушка пискнула и сжалась в угловатый комок. Что именно так рвалось попасть в ее комнату, она не разглядела.       Не помня себя от страха, Лада шагнула ближе к подоконнику. Выглянула, готовясь к самому худшему. Но увиденное обмануло любые ее ожидания.       «Лучше бы то было какой-нибудь нечистью…»       Завидев ее силуэт, Озар перестал озираться в поисках новых камней и расслабленно улыбнулся. Как кот, объевшийся жирной сметаны, но и в этой улыбке Лада узрела скрытую угрозу. Дрожащей рукой она толкнула ставни и высунулась наружу.       — Крепко спишь, красивая, — развязно произнес Озар.       Сквозь настороженность проклюнулось смущение. Лада почувствовала, как запылали щеки, и растерянно спросила:       — Который час? Что-то случилось?..       «Что за вопросы? Конечно случилось — кого сегодня в последний путь провожали, забыла?»       Осознав произнесенную глупость, Лада стыдливо прикрыла рот ладонью. Озар не стал цепляться к словам, а просто подошел к крыльцу и ответил вопросом на вопрос:       — Выйдешь?       Громко. Пожалуй, даже слишком — кабы матушка с отцом не услышали и не проснулись.       — Дверь заперта, — нервничая, оправдалась Лада. — Начну открывать и родителей разбужу.       — Тогда впустишь?       Ее жалкие попытки стерлись в труху. Лада закусила губу, не зная, что на такое говорить.       — Как же ты…       — Впустишь или нет?       Что-то жалобное, мелькнувшее в его голосе, прижало девушку к стене. Казалось, не согласись она сейчас, и тягучее чувство вины задушит Ладу прямо на месте. Не отводя глаз от Озара, она кивнула.       Едва получив разрешение, волхв сделал несколько шагов назад, затем разбежался и, ловко оттолкнувшись от бревенчатого выступа, зацепился за стену. Забрался на выстеленный дранкой навес над крыльцом, подтянулся на худых жилистых плечах и возник перед Ладой во всей красе близко-близко.       Отпрянув, она уступила ему дорогу. Со вздохами и хрипом Озар спрыгнул на пол, заставив половицы качаться, как речные волны.       — Давно я так не карабкался… — уперев руки в колени, отдышался волхв.       — Давно?       — Приблизительно никогда.       Короткий диалог вытянул из Лады расслабленную улыбку. Но когда Озар выпрямился, ее снова сковал страх. Когда в последний раз они находились так близко друг к другу наедине? Что делали, и почему Лада совсем не помнила эту встречу?       Целых два дня она намеренно избегала суженого, не зная, как и о чем правильно говорить, а теперь он сам пришел по ее душу. И Лада добровольно пустила Озара, в глубине сердца предполагая, что может произойти. Волхв внимательно посмотрел на нее из-под сбившихся черных кудрей, точно выжидая.       Съежившись под его взглядом, Лада потупилась.       — Я ждал, что ты придешь.       — Прости, я не знала, что делать, — выпалила Лада, заломив руки. — Мне так жаль, мне очень жа…       Договорить она не успела: Озар рывком привлек ее и поцеловал. Обомлев, Лада позволила ему вертеть собой, как вздумается. Пальцы волхва прошлись по ее спине, остановились на бедрах и сжали кожу сквозь ткань рубашки так сильно, словно девушка грозилась раствориться.       Разорвав поцелуй, Озар коснулся ее лба своим и замер, вслушиваясь в ночную тишь. Напряженная, как тетива лука, Лада не смела ему противиться.       — Ты сегодня была в платке.       — Да…       — Не обязана носить его, если не хочешь.       Лада несмело разлепила ресницы.       — Сговоренная же.       Криво усмехнувшись, Озар произнес:       — Как будто без платка деревня не знает, кому ты невестой обещана.       Он немного отстранился, скидывая с ее ключиц разметавшиеся распущенные волосы. Улыбнулся каким-то своим мыслям и добавил:       — Но мне понравилось. Не увлекайся только, не то забуду твои чудные косы, — Озар помолчал, а со следующими словами вся беспечность из образа волхва пропала. — Мне так тошно, Лада.       Словно судорога прошла по его вытянутому лицу.       — Мать часами рыдает. Яга от своего угла не отходит, все травы перебирает и делает вид, будто не произошло ничего. А я не могу, как она — мне все не верится, что Сиана больше не рядом.       Ладе все казалось, что подобное уже происходило. Как будто раньше видела она погребальные сани, тянущие в глубину леса гроб, и Озар не впервые стучался к ней в окно посреди ночи. Одновременно с этим кислое чувство несправедливости — неправильности — заставляло сосать под ложечкой.       Повинуясь нахлынувшим чувствам, она неловко обняла Озара и скользнула ладонями по его спине. Волхв «оттаял», двинувшись ей навстречу.       — Я рядом, — закрывая глаза, шепнула Лада.       Озар коснулся горячими губами ее виска. Затем щеки. После — шеи. Сильными пальцами оттянул рукав ночной рубашки, поцеловал обнаженное плечо. Лада вздрогнула, но не оттолкнула. Была убеждена, что не имела права.              Волосы волхва мягко щекотнули ее подбородок, и Озар представился девушке беззащитным, как ребенок. Пришедший просить силы и утешения в темени, потому что дома ничего подобного не сыскал. В моменте Лада ощутила вес такого могущества, способного скинуть маску неприступности с того, кто всю жизнь притворялся недосягаемым. Поэтому позволила Озару ненадолго стать жалким, проявить сочившуюся через душевные раны слабость.       А вместе с ней — и жадность.       Прошла минута или — Лада не считала — две, и его губы стали требовательнее, а хватка на ребрах сильнее. Между рваными поцелуями засвистело тяжелое дыхание, лицо запылало, зажигая, как по хворостинке, и тело в целом. Вдруг Озар отпустил ее, но лишь на мгновение — чтобы подхватить под бедра и поднять в воздух.       Девушка не успела даже взвизгнуть и повалилась с глухим стуком спиной на кровать. Озар наклонился следом, вернувшись к ее губам. Широкими ладонями волхв забрался под ткань одежды, по-свойски сжал кожу на бедрах. Выгнувшись, Лада случайно прильнула к нему и, явно ощутив затвердевший пах, охнула.       «Должна ли я остановить его?» — замельтешило в разуме беспокойство.       Происходящее уже не походило на великодушную милость. Озар спустил рубашку вниз, языком очертил грани ее груди. Втянув сосок в рот, беспощадно выбил из головы любые мысли.       «Он ведь мне жених…»       И возможность прерваться оказалась упущенной. Доводя до сладостного исступления Ладу, Озар постепенно сбрасывал одежду и с себя. На изножье кровати плотной тенью опустился его халат, влажно блестящей змеей заструился по простыни кушак. На ласки Лада отвечала с постыдной готовностью: царапала мужскую спину, в ожидании разводила ноги и целовала-целовала-целовала.       А еще вспоминала-вспоминала-вспоминала. Всякое — несвязные образы вспыхивали, как десятки мелких костров. Они вдвоем по пояс в реке на тиховодье, один безумный прыжок на двоих на виду у всей деревни, исполненный со счастливым смехом, мягкая овчинная шкура под сводом крыши крохотной избы на берегу.       «Будешь моей невестой?»       «Я буду… Буду твоей невестой».       Озар вошел в нее без предупреждения и прижался лбом к ключице. Из-под плотно сжатых век посыпался звездопад, распаляющий зародившуюся внизу живота негу. Мучительные догадки о вероятных ошибках окончательно отступили, сдавшись натиску знакомых телу прикосновениям и теплу.       Мир сузился до смазанной точки на ее постели, и Лада забылась в ней, как ростки цветов под толщей весеннего снега.

***

      — Признайся наконец, что ты ведьма. Поэтому в твоих объятиях ослабевает даже страшная печаль.       Когда все закончилось, они немного полежали в тишине, сплетясь телами в горячий клубок. Вымотанная Лада сползла с подушки, прижавшись к плечу Озара, потому что не смела более смотреть ему в глаза. Страсть отступила, уступив колючей неловкости. Но и та постепенно таяла, сдавшись под напором усталости.       Едва держа очи открытыми, Лада сонно поворочалась в поисках удобной позы. Все-таки ее кровать не подходила для отдыха вдвоем. Еще и шаталась жутко, как бы не развалилась скоро от таких приключений…       Пальцы девушки упали волхву на грудь, и Лада, озадаченно хмурясь, спросила:       — Что с твоим шрамом?       — Шрамом? Которым?       — Твоим, — недовольно повторила она. — У тебя их много разве?       — Ума не приложу, о чем ты, лукавая.       Лада хотела заворчать, напомнив суженому о «поцелуе богов», но вместо этого бросила цепкий взгляд Озару на грудь. Лунные лучи выкрасили в молочный цвет его кожу… Ровную, лишенную рубцов и иных следов.       «Что за бред…» — озадачилась Лада, переводя глаза на свою руку.       И резко села, подопнув Озара острыми коленями.       — Ты чего? — всполошился волхв, тоже поднявшись.       Ответить сразу Лада не смогла: беспричинная тревога сжала горло. В ее силах было только вертеть пятерню то одной, то другой стороной. Озар озадаченно погладил ее по спине, припав так близко, что девушка разбирала след его дыхания.       — Не знаю, — наконец-то вымолвила она. — Показалось, наверное…       В одном Лада точно не сорвала.       Она понятия не имела, почему ее так взбудоражило свое абсолютно чистое запястье.