Глава 14 Июль 2013 Жара на автодроме

Но сначала обьясним что стало с отношениями Маши и Жени за год за кадром Эти две романтические линии из финала оригинального сериала расходятся очень жизненно и логично, идеально подготавливая почву для канона «Новых папиных дочек». Год спустя, в июне 2013 года, в их личной жизни происходят важные перемены. Вот как официально закрываются эти отношения в нашем таймлайне: Женя и Юра Антонов: «Любовь на расстоянии не выдержала дорог» В 20 сезоне у Жени и Юры (семейного врача Васнецовых) завязался яркий роман, но год спустя всё сходит на нет из-за кардинально разных жизненных целей: • Причина разрыва: Юра — парень городской, домашний и нацеленный на спокойную учебу и карьеру в Москве. Женя же, как мы помним, каскадер по натуре, которой душно в четырех стенах. Когда в июне 2013 года Лохово закрывают, Юра предлагает Жене вместе снять квартиру в Москве и начать «взрослую совместную жизнь». • Финал отношений: Для Жени предложение Юры звучит как приговор к бытовой рутине. Она понимает, что не готова варить борщи и сидеть на одном месте. Именно этот разговор подталкивает её забрать свою долю денег от продажи усадьбы и вложить их в трейлер. Они с Юрой расстаются мирно, без скандалов, поняв, что они слишком разные. Женя выбирает дорогу и кругосветку, а Юра остается в Москве. Маша и Павел Сергеевич: «Режиссерская драма и бьюти-реальность» Поцелуй Маши и Павла Сергеевича (учителя информатики и физики) в финале 20 сезона выглядел романтично, но Машина ветреность и амбиции быстро вернули всё на круги своя: • Причина разрыва: После того поцелуя Павел Сергеевич, как истинный интеллигент, настроился на серьезные отношения и даже начал намекать на свадьбу. Но Маша в этот момент (конец 2012 — начало 2013 года) была полностью увлечена своими актерскими кастингами, а затем — созданием бьюти-бизнеса. Ей было откровенно скучно с правильным учителем, который постоянно читал ей нотации и ревновал к каждому клиенту в салоне. • Финал отношений: Окончательная точка была поставлена весной 2013 года. Маша поняла, что её бьюти-карьера в Москве требует 100% времени, а Павел Сергеевич требовал внимания к себе. Они расстались, и Маша снова вошла в статус «свободной и независимой столичной штучки». К июню 2013 года она полностью одинока, сосредоточена на работе и вынашивает план пойти в автошколу, чтобы не зависеть от мужчин с машинами. — Что стало с работой Даши массажисткой из 19-20 сезонов? К июлю 2013 года (14 глава) Даша оставила работу массажисткой, полностью переключившись на воспитание дочери Сони и обустройство дома. Физическая усталость и трудоустройство Веника в апреле позволили Даше отказаться от тяжелого физического труда ради семьи Июль выдался аномально знойным. Раскаленный асфальт московских улиц плавился под ногами, общественный транспорт превратился в филиал тропической сауны, а маршрутки раскалялись так, что кожаные сиденья обжигали сквозь одежду. Маша, пережив очередной адский день разъездов по клиентам с тяжеленным чемоданом косметики наперевес, вывалилась из душной дурно пахнущей «Газели» у станции метро. Рука отваливалась, тушь в палетках плавилась от температуры, а в голове набатом стучала одна-единственная мысль: «Всё. Больше ни одного дня в этом общественном аду». Еще в мае, стоя на холме после того самого изнурительного заказа, она дала себе слово — и вот, стиснув зубы и затаив это грандиозное предприятие от всей семьи (чтобы не слушать ехидные комментарии сестер и скептические вздохи тети Любы), Маша тайком отнесла скопленные с работы деньги в автошколу «Сигнал», удачно расположившуюся у нее на районе. Засыпая накануне первого занятия, Маша рисовала в воображении невероятно гламурные картинки: она, в стильных солнечных очках, с легким ветерком в волосах, изящно переключает передачу в алом кабриолете, а мимо проплывают восхищенные взгляды москвичей. Суровая реальность ударила по этим фантазиям с точностью гидравлического пресса. Утро выдалось солнечным, но на автодроме автошколы стоял такой духотища и столбы серой пыли, будто полигон построили посреди пустыни Сахара. Посреди этой пылевой бури стояла героиня утреннего кошмара любого новичка — старенькая, видавшая виды белая «Лада» модели «Жигули», из глубин которой доносился специфический аромат жженого сцепления, старого бензина и безысходности. Кондиционером здесь и не пахло; в лучшем случае работала форточка, впускавшая в салон густой выхлопной газ от соседней учебной машины. Рядом с капотом, опираясь на него тяжелым локтем, стоял человек, от которого веяло непоколебимым авторитетным спокойствием человека, видевшего в этой жизни вообще всё. Это был Михалыч — каноничный инструктор автошколы: плотный мужчина лет пятидесяти, с густыми седеющими усами, в затертой рубашке с коротким рукавом и с неизменной зубочисткой в зубах. Маша подошла к машине на ватных ногах, сжимая в руках новенькую папку с ПДД, и робко пискнула : — Здравствуйте... Я на вождение. Маша. Михалыч медленно повернул голову, оценивающе окинул Машину блузку, легкий макияж и босоножки на небольшом каблуке, тяжело вздохнул, перегнал зубочистку из одного угла рта в другой и произвел контрольный выстрел: — Здорово, красотка. Каблуки эти свои голливудские сними немедленно, тут тебе не подиум. И забудь про свой кабриолет из киношек. Садись в «классику», деточка. Сегодня будем учиться трогаться так, чтобы кардановы валы не отлетели на первом же светофоре. Зажигание! Первое же занятие на автодроме превратилось в комедийный блокбастер средней руки, режиссером которого выступил неизменный Михалыч, а главной страдающей стороной — отечественный автопром. Маша гордо устроилась на водительском кресле, но уже на этапе подготовки столкнулась с суровыми реалиями советского машиностроения. Во-первых, ее новенький, аккуратный маникюр салонного качества категорически отказывался гармонировать с тугим, тяжелым рулем «Жигулей», в которых отсутствовал даже намек на гидроусилитель. Длинные ногти цеплялись за пластмассовый обод, издавая противный скрежет. Во-вторых, педали были расположены так близко и требовали такого железобетонного усилия, будто Маша пыталась остановить поезд ногами. — Так, Васнецова, вдох-выдох. Сцепление в пол, передача первая, газ плавно... — монотонно командовал Михалыч, отхлебывая теплый чай из помятой жестяной банки . — И не бойся ты ее, она не кусается. Она просто ломается. Маша глубоко вздохнула, решительно крутанула ключом зажигания. Машина содрогалась в предсмертной судороге, заглохла и дернулась вперед так, что у Михалыча едва не расплескался чай. — Плавно, я сказал! — вздохнул инструктор, зажмурившись. — Ты не на космический корабль кнопку нажимаешь, сцепление отпускай нежно, как любимого котика! Кое-как сдвинув машину с места, Маша вырулила на первое испытательное упражнение — знаменитую автодромовскую «змейку». Ярко-оранжевые пластиковые конусы выстроились в ряд, поджидая свою жертву. Маша вцепилась в рукáвицы руля побелевшими пальцами, затаила дыхание и попыталась вписаться в поворот. Но расчет траектории дал трещину. Вместо плавной дуги машина совершила резкий маневр голодного носорога. Хрусь! Хрясь! Один за другим пластиковые конусы полетели под колеса и капот «Лады», сметенные с лицевой точностью профессионального боулингера. Через три секунды траектория «змейки» представляла собой поле боя, усеянное оранжевыми обломками. Михалыч медленно снял кепку, потер уставшее лицо рукой и замер в позе полного экзистенциального шока, глядя на устроенный погром. Маша, выдохнув воздух и поправив выбившийся из прически локон, посмотрела на дело рук своих, ни капли не смутившись. Она гордо повернулась к инструктору и невозмутимо заявила: — Михалыч, не переживай ты так. Эти оранжевые конусы отвратительно смотрелись на фоне серого асфальта и абсолютно не подходили по цветовой гамме к моей новой брендовой сумочке. Я просто сделала этот мир чуточку стильнее. Инструктор тяжело перевел дыхание, вставил зубочистку в другой угол рта и пророчески выдал: — Васнецова, если ты еще хоть один конус снесешь, я заставлю тебя красить их губной помадой в тон твоему чемоданчику. Заднюю включай, дизайнер ты доморощенный! Июльская жара в Москве достигла своего апогея. Раскаленный воздух замер над городом плотным маревом, превращая улицы в настоящую духовку, а квартиры — в сауны без права на досрочный выход. В просторной четырехкомнатной квартире №32 ощущался весь масштаб этого климатического бедствия. Из-за огромных панорамных окон помещения прогревались за считанные часы, а гулкое эхо пустых комнат только усиливало духоту. Кондиционер в списке покупок гордо занимал верхнюю строчку, но после уплаты первоначального взноса по ипотеке, покупки стройматериалов и непредвиденных расходов семейный бюджет смотрел на сплит-системы с нескрываемой тоской и пугающей пустотой на счете. Спасаться приходилось подручными средствами. Точнее, инженерной мыслью Веника, которая в условиях жесткого кризиса обретала черты безумного гения. Посреди гостиной, окруженный деталями, инструментами и полупустыми коробками, сидел Веник в одних шортах. Лицо его покрывало легкое амбре трудового пота, а в зубах была зажата отвертка. Перед ним на шатром журнальном столике возвышалась монументальная конструкция, от вида которой у любого мастера по ремонту бытовой техники случился бы сердечный приступ. Веник собирал самодельный кондиционер кустарного производства. В основе конструкции лежал древний, советский жужжащий вентилятор «Электроника», к защитной решетке которого проволокой и изолентой были примотаны четыре полуторалитровые пластиковые бутылки со льдом (замороженные в холодильнике соседей, пока у самих морозилка еще толком не работала). Завершающим элементом инженерной мысли служил старый автомобильный радиатор, через который с помощью компрессора от аквариума должна была циркулировать ледяная вода. Даша сидела на полу рядом, обмахиваясь свернутым журналом, и с глубоким скепсисом наблюдала за процессом : — Васильев, признайся честно: ты сейчас пытаешься охладить квартиру или изобретаешь машину времени, которая взорвет наш стояк и перенесет нас в ледниковый период? — Не мешай гению творить, Васнецова, — с напускной обидой отозвался Веник, протирая очки тылочной стороной ладони. — Это называется «экологичный микроклимат на базе принципов термодинамики». Зато бесплатно! Потоки воздуха будут проходить через ледяной контур, охлаждаться на пять-шесть градусов и дарить нам альпийскую свежесть. — Альпийской свежестью тут пахнет только из морозилки с пельменями, — проворчала Даша, но спорить не стала — дышать в квартире действительно было нечем. Веник торжественно подключил агрегат в розетку. Старый вентилятор взревел раненой турбиной самолета, затрясся на фанерном столике, а бутылки со льдом угрожающе качнулись. Через секунду из конструкции повеяло влажным, спертым сквозняком, а на пол тут же закапала первая лужица конденсата. Соня, сидевшая рядом на коврике в трусиках, с восторгом завизжала, поймав ладошкой прохладную капли, и тут же попыталась открутить пробку у одной из бутылок. — Осторожно, главный технолог! — испуганно крикнул Веник, вовремя перехватывая дочкину руку. В этот момент вентилятор издал особенно громкий металлический скрежет, пластиковая бутылка соскочила с крепления и опрокинула струю талой воды прямо на штанишки Веника. Инженер замер, закрыл глаза, тяжело вздохнул, вытер капли со лба и философски констатировал: — Так, концепция требует доработки. Но согласись, эффект свежести определенно достигнут. Конструкция Веника проработала ровно три минуты — ровно столько времени потребовалось законам термодинамики и вселенной, чтобы наглядно продемонстрировать всю глубину инженерного оптимизма молодого отца. Сначала самодельный агрегат на базе советского вентилятора и автомобильного радиатора издал зловещий звук, похожий на взлет реактивного истребителя на форсаже. Пластиковые бутылки со льдом затряслись в конвульсиях, изолента сдалась под натиском центробежной силы, и система рухнула в лучших традициях техногенных катастроф. Из опрокинутого радиатора на паркет хлынул мощный и стремительный поток ледяной воды, мгновенно образовав на новом блестящем полу внушительное озеро. Соня, до этого с интересом наблюдавшая за «научным экспериментом», пришла в неописуемый восторг. Забыв про жару, двухлетняя малышка с громким визгом вскочила на ноги и принялась азартно шлепать босыми ножками по лужам, поднимая вверх тучи брызг. Вода весело разлеталась в разные стороны, орошая стены, коробки и уставшего изобретателя. — Ой, мама, дождик! — радостно завопила Соня, продолжая свои водные процедуры посреди гостиной. Веник замер в позе лотоса на полу, мокрый с головы до ног, с куском синей изоленты на коленке и отверткой в руке. В этот момент дверь на кухню с грохотом распахнулась, и на пороге появилась Даша. В руках у нее была швабра, которую она в отчаянии стиснула так побелевшими пальцами, будто собиралась использовать ее как копье против главного инженера проекта. На ее лице застыла вся скорбь еврейского и русского народов, столкнувшихся с последствиями мужской гениальности. Даша медленно окинула взглядом затопленный паркет, мокрого мужа, хохочущую дочь и канувший в пучину «альпийской свежести» вентилятор. — Васильев... — тихо, зловеще и оченькрасноречиво протянула она, делая шаг вперед. — Я тебе популярно объясняю: с этой секунды физика, термодинамика и любые попытки улучшить климат в радиусе пяти километров официально объявляются в нашей квартире под строжайшим запретом. Еще хоть один провод или бутылка со льдом — и я выкину тебя вместе с твоим радиатором на помойку! Веник виновато улыбнулся, вытирая капли со лба тыльной стороной ладони, и попытался оправдаться: — Зато, согласись, влажность в помещении повысилась... И ребенок счастлив! — Ребенок счастлив, а я сейчас устрою всемирный потоп, но уже с участием твоего личного участия! — пригрозила Даша, яростно опуская швабру в воду. — Давай тряпку, Илон Маск местного разлива, спасай свой эко-климат! Пока в квартире №32 разгребали последствия инженерного потопа, во дворе разворачивалась своя масштабная ремонтная кампания. Дворцы на колесах не строятся за один день, и Женя подошла к тюнингу своего приобретения со всей пролетарской жесткостью. Вчера Маша попыталась проявить «женскую заботу» и притащила в подарок рулон розовых кружевных занавесок и пару диванных подушечек в цветочек, заявив, что в этом гробу на колесах невозможно жить без следов цивилизации. Реакция Жени была молниеносной: уже через десять минут кружева гордо отправились в уличный мусорный бак, а вместо них на окнах появились плотные защитные роллеры и сетки от москитов. Теперь внутреннее пространство трейлера напоминало одновременно мобильный штаб МЧС и склад заправского туриста-экстремала. На полках аккуратными рядами выстроились стратегические запасы тушенки, гречки и сгущенки, зафиксированные прочными ремнями от выпадения на крутых поворотах. В углах расположился набор гаечных ключей, монтировки, канистры с бензином и бухты прочных альпинистских канатов. Никаких излишеств — только хардкор, только выживание. Около трейлера, прямо на асфальте, разложив инструментальный ящик, возился Веник. После утреннего потопа в квартире ему явно требовалось переключить мозги на более понятные и благодарные механизмы. Он с головой залез под заднюю колесную арку прицепа, возился с тормозными колодками и параллельно вытирал смазку с локтя. Женя стояла на пороге своего «дома», с аппетитом уплетая бутерброд с колбасой и наблюдая за работой зятя: — Ну что там, главный инженер? Мой бронепоезд готов к прорыву блокады или еще поскрипывает? Веник вылез из-под днища, отряхивая ладони о штаны, и довольно ухмыльнулся: — Тормозную систему я тебе полностью перебрал, колодки новые поставил, ступицы смазал. Теперь эта махина остановится как вкопанная, даже если ты решишь затормозить о бетонный блок. Ходовая неубиваемая, немецкая сборка — вечная классика. Только ты это... аккуратнее с перегрузом на левый борт. Консервов у тебя столько, будто ты собралась автономно зимовать в тайге. — Зато голодной не останусь, в отличие от некоторых любителей термодинамики, у которых вода по квартире гуляет, — подколола Женя, спрыгивая со ступенек. — Ну что, принимай работу? Веник критически окинул взглядом крепкий кузов трейлера, затянутые ремни и уверенную осанку свойственницы, после чего одобрительно кивнул: — Аппарат что надо. Дорогу держать будет идеально. Куда первый рейсом? Женя широко улыбнулась, затягивая хвост на макушке потуже: — На восток, Васильев. Сначала на Урал, а там посмотрим, куда компас потянет. Хватит с меня московского асфальта. Теплый июльский вечер принес долгожданную прохладу во двор нового жилого комплекса. Возле массивного темно-зеленого трейлера Жени развернулось настоящее семейное застолье: прямо на раскладном кемпинговом столе красовались термосы с чаем, домашние пирожки, привезенные Людмилой Сергеевной, и огромный термос с бутербродами. Проводить Женю в ее первое масштабное турне собралась вся семья. Папа, Сергей Алексеевич, приехал на своей машине вместе с Людмилой Сергеевной, чтобы лично проконтролировать отправку «дочери-скиталицы» в дальние края. Даша с Веником принесли из квартиры пледы и угощения, а маленькая Соня вовсю крутилась возле колес трейлера, пытаясь заглянуть под днище. Маша сидела на складном стульчике, старательно вытягивая длинные ноги и морщась от каждого движения. Под легким летним платьем скрывались вполне боевые синяки и ссадины на коленях — сувениры от сурового автодрома, педалей «Жигулей» и коварных пластиковых конусов. Она бросала тоскливые, завистливые взгляды на трейлер сестры, мысленно сравнивая свое утреннее стояние в пробках с открытыми горизонтами, которые ждали Женю. — Женька, смотри мне там! На заправках всякую гадость не покупай, консервы проверяй, а если что — сразу звони Венику, он тебе дистанционно хоть двигатель переберет, — наставляла Людмила Сергеевна, поправляя на дочери воротник олимпийки с материнской заботой. — Мам, ну я же не в космос лечу, а на колесах! — смеялась Женя, крепко обнимая маму. — Всё будет под контролем. Папа подошел к дочке, положил тяжелую руку ей на плечо, с отцовской гордостью и легкой тревогой в глазах окинув взглядом громоздкий прицеп: — Ну что, капитан дальнего плавания... Главное — держи руль крепче и голову на плечах. Счастливого пути, спортсменка. Женя улыбнулась, обняла отца и перевела взгляд на сестер. Даша стояла рядом, прижимая к себе Соню, и тихонько вздыхала, а Маша качала головой: — Эх, Жень... Везет же некоторым. Пока я завтра снова поеду штурмовать этого садиста Михалыча и гробить маникюр о механическую коробку, ты будешь встречать рассветы где-то на трассе. Чур, postcards с каждого региона отправляешь! — Договорились, Малыш! — подмигнула Женя. Она запрыгнула в кабину мощного внедорожника, бросила последний взгляд на родные лица, залитые мягким светом вечерних фонарей, и повернула ключ зажигания. Мотор утробно и мощно заурчал, отзываясь вибрацией по всему двору. Женя высунулась из окна, победно вскинула руку и крикнула на весь двор: — Семь футов под колесами! На связь буду выходить только по Скайпу, не скучайте! Внедорожник мягко тронулся с места, утягивая за собой тяжелый прицеп. Под восхищенные вздохи Сони и дружные махины всей семьи колонна плавно выехала со двора новостройки и растворилась в золотистых огнях летней московской ночи, устремляясь навстречу бескрайним дорогам. Ночной июль накрыл Москву долгожданной, исцеляющей прохладой. Жаркий день с его безумными попытками Веника победить законы физики, разборками с автодромом и шумными проводами Жени наконец-то растворился в темноте, уступив место тишине. В огромной четырехкомнатной квартире №32 царил полумрак. Мебели по-прежнему почти не было, но это пустота больше не казалась чужой или неуютной — она дышала пространством и свободой. В пустой спальне при полностью распанутых настежь окнах на единственном надувном матрасе сидели Даша и Веник. Легкий ночной ветерок трепал занавески, принося с улицы аромата раскаленного за день асфальта и свежей листвы городского парка. Соня сладко спала в соседней комнате, уставшая от дневных впечатлений. Даша сидела, обхватив коленки руками и положив голову на плечо мужу. Они молча смотрели на темное звездное небо через широкое окно, слушая, как внизу изредка проезжают ночные машины. — Васильев... — тихо нарушила тишину Даша, чуть сильнее прижимаясь к Венику. — Мм? — отозвался он, обнимая ее за плечи и зарываясь пальцами в ее волосы. — Мне одновременно жуть как страшно. Ипотека на тридцать лет, эти коробки, бесконечные расходы... Иногда кажется, что мы ввязались в какую-то безумную авантюру, — честно призналась она, и в ее голосе впервые за долгое время не было привычной иронии, лишь мягкая уязвимость. — А с другой стороны... смотри, какая тишина. Наша собственная квартира. Своя кухня, своя спальня. Женечка вон уже где-то на трассе, Маша воюет с Жигулями... Кажется, мы наконец-то выросли. Веник улыбнулся в темноте, целуя жену в макушку, и крепче прижал ее к себе. — Мы не просто выросли, Васнецова. Мы построили базу, — уверенно и тепло ответил он. — И никакой ипотечный кошмар не страшен, пока мы вдвоем. Впереди целая жизнь. И поверь, эта глава будет самой крутой. Даша тихо выдохнула, чувствуя, как уходит вся дневная тревога, и согласно кивнула, закрывая глаза. Июль подошел к концу, оставляя позади жару, суету и слезы расставаний с прошлым, открывая двери в самую настоящую, взрослую и счастливую семейную историю. Занавес.