Глава 28. Сентябрь 2014 — «Бессонные ночи в квадрате»

Глава 28. Сентябрь 2014 — «Бессонные ночи в квадрате» Сентябрь 2014 года за окнами квартиры №32 встретил жильцов назойливой, свинцовой серостью и промозглым осенним дождем, но настоящий шторм разыгрывался не на улице, а в детской комнате. На часах было ровно три часа ночи — время, когда все законы логики, физики и здравого смысла официально прекращали свое действие. Всё началось с классической цепной реакции. Маленькая Лиза внезапно проснулась от резких коликов, затянув тонкий, требовательный плач. Прошло ровно три секунды, прежде чем её сестра-близняшка Диана солидарно поддержала протест, включив сирену на полную мощность. От этого мощного стереодуэта в соседней комнате мгновенно подскочила трехлетняя Сонечка. Заспанная, растрепанная и решительно настроенная на диалог, она выбралась из кроватки и громко потребовала родительского внимания. Картина в детской напоминала кадры из классического зомби-апокалипсиса. Веник и Даша, заторможенные, с провалившимися глазами и бледными лицами, двигались исключительно на автопилоте, балансируя на грани глубокого сна и реальности. Веник, качая на весу надрывающуюся Диану, судорожно пытался нашарить в темноте мерную ложечку и лихорадочно вспоминал физические формулы, чтобы рассчитать точную дозировку капель от вздутия живота в миллилитрах на килограмм веса. В его затуманенном недосыпом мозге почему-то упорно крутилось уравнение идеального газа Менделеева-Клапейрона, которое упорно не хотело соотноситься с детским сиропом. Даша, устроившись в кресле, пыталась успокоить и покормить Лизу, чувствуя себя героиней психологического триллера. А прямо посередине комнаты, устроившись на полу на коврике прямо в пижаме с зайцами, сидела Сонечка. Малышка демонстративно дула губы и наотрез отказывалась спать. Ревность к младшим сестрам накрыла её с головой. — Мам! А сказку? Ты обещала сказку про принцессу! — громко и безапелляционно заявила Соня, дернув Дашу за халат. — И про замок! И чтобы с драконом! Мне сейчас нужно, иначе я буду плакать громче лялек! В этот момент Даша отчетливо почувствовала, как её голова раскалывается на сотни мелких осколков, а за окном медленно начинает светать всё та же унылая, бесконечная осеняя серость. Сентябрь в квартире №32 официально открыл сезон выживания. Утро того же дня выдалось не менее суровым, чем прошедшая ночь. Веник, едва удерживая равновесие, перешагнул порог своего инженерного бюро. Его некогда аккуратная прическа напоминала воронье гнездо, а под глазами залегли такие внушительные синяки, что казалось, будто молодой ученый носит массивные очки без стекол. Погруженный в глубокое анабиозное состояние после трех часов сна, Веник механически подошел к кофемашине. Автомат услужливо зашуршал, наполняя стакан ароматным напитком. Но мозг инженера в этот момент работал исключительно в фоновом режиме выживания: Веник перепутал траекторию движения рук, в результате чего обжигающий черный кофе полился мимо кружки, прямым потоком устремившись на стратегически важный чертеж сложнейшей системы вентиляции торгового центра. Коричневая лужа мгновенно расплылась по бумаге, безжалостно затапливая расчеты воздуховодов и сечения труб. В этот момент за спиной раздался тяжелый, предгрозовой вздох. Начальник бюро, строгое лицо которого выражало всю скорбь бюрократии по испорченным ГОСТам, молча указал пальцем на мокрое пятно. — Васильев! Это что за вопиющее нарушение регламента черчения? — сурово произнес шеф, скрестив руки на груди. — Вы только что уничтожили двухнедельную работу проектного отдела! Веник замер. Его затуманенный недосыпом разум лихорадочно пытался найти выход из катастрофической ситуации. На кону стояла репутация инженера, а главное — премия, которая в условиях содержания трех детей и ипотеки была вопросом выживания вида. Не моргнув глазом, Веник включил режим железобетонной дипломатии. — Вы не понимаете, Иван Сергеевич, — с академической серьезностью произнес Веник, ни на секунду не смутившись. — Это не брак. Это инновационная, экспериментальная схема распределения турбулентных воздушных потоков в условиях замкнутого пространства. Кофеин... то есть кофьевый пигмент здесь выступает в роли естественного термоиндикатора. Мы наглядно показываем, куда пойдет сквозняк. Шеф опешил от такой наглости, несколько секунд молча смотрел то на чертеж, то на абсолютно невозмутимое лицо подчиненного, махнул рукой и тяжело вздохнул: «Ладно, Васильев, переделывай до вечера... но без кофе на этот раз». Вернувшись за свое рабочее место, Веник отчетливо осознал суровую реальность: ипотеку, подгузники для двойняшек, каши для Сонечки и бесконечные счета нужно оплачивать прямо сейчас. Стиснув зубы с упрямовой решимостью человека, прошедшего сквозь огонь и ночные колики, он подписал согласие на дополнительный проект на дом, добровольно урезав свой законный сон до критических трех часов в сутки. Эпоха взрослой ответственности в квартире №32 вступила в свою самую жесткую фазу. День в квартире №32 давно перестал делиться на часы и превратился в сплошную полосу препятствий. Полдень середины сентября выдался пасмурным, а обстановка внутри квартиры напоминала поле после масштабной инженерной бомбежки. Посреди гостиной, заваленной горами неглаженого белья, коробочками с детским питанием и разбросанными Сониными игрушками, сидела Даша. На ней был растянутый домашний халат, волосы сбились в художественный творческий колтун, а под глазами залегли тени, способные соперничать с синяками у работающего на износ Веника. Сил не хватало даже на то, чтобы просто встать и расчесаться. В этот критический момент под окнами раздался знакомый, уже ставший родным визг тормозов малолитражки. Маша прилетела с точностью швейцарского механизма экстренной помощи, прихватив с собой в качестве стратегического подкрепления Людмилу Сергеевну. Дверь открылась с легким скрежетом. Мама девочек, мгновенно оценив масштаб гуманитарной катастрофы в квартире №32 одним профессиональным взглядом опытной многодетной матери, тяжело вздохнула, решительно засучила рукава и без лишних слов двинулась прямиком на кухню — спасать тылы, варить нормальный бульон для измотанной Даши и ставить на стерилизацию батарею детских бутылочек. Маша же ворвалась в комнату как ураган из мира высокой моды. Увидев сестру, она трагически схватилась за голову: — Ой, мамочки мои... Васнецова, немедленно посмотри на себя в зеркало! У тебя цвет лица сейчас как у просроченного матового тонального крема тридцатилетней давности! Экстренный код «красота спасает мир», отставить уныние! Не успела Даша и слова сказать, как Маша решительным, но профессиональным движением ловко перехватила у нее из рук плачущую Диану, а самой Даше указала направление железным, не терпящим возражений тоном: — Марш в ванну! Тебе положено сорок минут чистой воды, пены с лавандой и абсолютного молчания. И чтобы без мыслей о подгузниках! Я кому говорю? Шагом марш! Еле передвигая ноги от усталости, Даша покорно капитулировала в сторону ванной комнаты, поддавшись напору бьюти-дивы. Оставшись на хозяйстве, Маша тут же принялась профессионально укачивать хнычущую Диану, одновременно умудряясь удерживать в зубах крышку от бутылочки, в одной руке держать младенца, а второй — делать эстетичное селфи для своего блога с подписью: «Рабочие будни бьюти-директора: совмещаю несовместимое, воспитываю новое поколение и инспектирую детские пеленки». Рядом на ковре тут же нарисовалась трехлетняя Сонечка. Малышка с интересом наблюдала за тетиными маневрами, пока Маша критически осматривала наряд новорожденных близняшек и вслух возмущалась: — Слушай, Соня, это никуда не годится! Ты посмотри на этот аутфит. Разве можно надевать на Лизу розовые ползунки под эту фиолетовую пустышку Дианы? Это же полное стилистическое фиаско, у них же цветовой диссонанс на лице написан! Соня важно надула щеки, с серьезным видом взрослаго стилиста посмотрела на сестер, кивнула и авторитетно подтвердила: — Да, Маса! Не ка-а-сиво! Так на улицу не ходят! Маша победно улыбнулась, оценив безупречный вкус племянницы, и продолжила спасать квартиру №32 от хаоса, пока из ванной уже доносился спасительный шум льющейся воды. К вечеру квартира №32 погрузилась в редкую, почти осязаемую тишину. Маша, закончив свою спасательную миссию и упорхнув на долгожданное свидание на собственной сияющей «ласточке», оставила после себя шлейф дорогого парфюма и идеальный порядок на кухне. Людмила Сергеевна тоже уехала к себе, убедившись, что фронт временно затих. Близняшки Лиза и Диана, наевшись и наплакавшись на неделю вперед, наконец синхронно уснули в своих кроватках. Хлопнула входная дверь, и в прихожую на ватных ногах ввалился Веник. Он вернулся с работы позже обычного, бледный, с запавшими глазами и окончательно обессиленный. Не раздеваясь, он молча подошел к кухонному столу, тяжело опустил на него небольшой конверт с честно заработанной трудовой премией, за которую отдал половину своего сна и нервной системы, и без сил опустился на стул. Даша подошла бесшумно, обвила руками его уставшие плечи и прижалась лбом к его колючей щеке. — Ты живой, мой главный инженер? — тихо спросила она, чувствуя, как муж отвечает ей крепким, до боли знакомым объятием. — Живой... кажется, — хрипло выдохнул Веник, накрывая ее ладонь своими дрожащими пальцами. — Премия получена. На подгузники и каши хватит. Прости, что меня почти не бывает дома, Даш... — Всё нормально, Васильев, — мягко перебила она, с благодарностью глядя на конверт. — Мы справляемся. Иди в душ, смывай этот кошмарный день. Веник кивнул, поднялся и тяжело побрел в сторону ванной комнаты. За дверью зашумела вода. В этот момент в квартире воцарилась абсолютная, звенящая тишина. Даша осталась одна в полумраке прихожей. Случайно бросив взгляд вниз, она заметила на полу разбросанные пластиковые погремушки и яркую деталь от Сониного конструктора. Она медленно повернулась к зеркалу в прихожей. Из рамы на нее смотрело бледное, осунувшееся отражение женщины в простом, растянутом домашнем халате, с небрежно собранными в пучок волосами и темными кругами под глазами. Перед глазами вдруг ярко вспыхнул образ Маши — безупречной, сияющей, пахнущей французскими духами, которая всего пару часов назад легко упорхнула на свидание в своем шикарном платье. В груди у Даши шевельнулся странный, незнакомый прежде укол. Это была не зависть и не злость — это был глухой, едва заметный, пронзительный приступ тоски по той легкой, свободной юности, по тем временам, когда можно было просто сорваться с места, не думая о графиках кормления, стерилизации бутылочек и бесконечной карусели пеленок. О той жизни, которая когда-то принадлежала только ей одной. Даша испуганно моргнула, резко тряхнула головой, словно отгоняя наваждение, и с силой зажала ладонями лицо. «Глупости какие... Я же мама, у меня три чудесные дочки и любимый муж, — строго приказала она себе вполголоса. — Какая еще свобода?» Она быстро отвернулась от зеркала, аккуратно подняла с пола погремушки и пошла на кухню ставить чайник. Но крошечное, незаметное зернышко тихой женской усталости и ностальгии уже упало в плодородную почву. Сентябрь 2014 года официально завершался под тихое, мерное сопение дочек за стеной, оставляя впереди долгий путь взросления, материнства и больших перемен.