Глава 30. Ноябрь 2014 — «Первые осознанные улыбки и юридические победы»

Но сначала рекап глав 1-29: Конец эпохи Лохово и великое расселение (Июнь 2012 – Июнь 2013) • Лето – Осень 2012: После отъезда Галины Сергеевны с Иржи в Моравию семья Васнецовых сталкивается с жёстким финансовым кризисом. Огромная усадьба в Лохово «жрёт» кучу денег на коммуналку, и в ноябре 2012 года её выставляют на продажу. В декабре Веник и Даша с маленькой Сонечкой съезжают на съёмную квартиру в Москве, а родители (Папа и Людмила Сергеевна) остаются караулить дом. • Весна – Лето 2013: В апреле Веник устраивается на стабильную работу в крупное инженерное бюро. В мае Папа получает задаток за Лохово и выделяет молодым долю на первый взнос. В июне 2013 года Лохово закрывается навсегда. Папа и Мама переезжают в московскую квартиру, а Веник и Даша покупают в ипотеку ту самую просторную квартиру №32 из «Новых папиных дочек». • Личная жизнь сестёр: Женя мирно расстаётся с Юрой Антоновым, забирает свою долю от продажи усадьбы, покупает жилой трейлер и уезжает в кругосветку. Маша ставит точку в романе с Павлом Сергеевичем, решив сосредоточиться на карьере столичного визажиста. Бьюти-эволюция Маши и появление Якушевой (Лето – Осень 2013) • Маша выходит на дорогу: Маша устаёт таскать тяжёлые чемоданы с косметикой по электричкам. В августе 2013 года она сдаёт на права, в сентябре покупает свою яркую б/у «ласточку», а в октябре официально съезжает из эконом-салона и открывает собственный розовый микро-кабинет визажа. • Враг у ворот: В день переезда в квартиру №32 (июнь 2013) Даша сталкивается у подъезда со своей школьной соперницей Ириной Якушевой, которая живёт в соседнем подъезде и воспитывает двухлетнего сына Игоря. Якушева находится в процессе тяжёлого и громкого разъезда с мужем Олегом и постоянно пикируется с Дашей через двор. • Главный секрет: К концу года Сонечке исполняется 2,5 года. Она активно болтает и становится для Маши любимой «бьюти-подружкой». На фоне полного бытового штиля в ноябре 2013 года Даша тайно делает тест в ванной и видит две полоски. Она решает скрыть это от семьи до праздников и под бой курантов дарит Венику коробку с белыми пинетками. Двойной удар: Беременность и рождение близняшек (Январь – Июль 2014) • Зима – Весна 2014: На Рождество Веник и Даша раскрывают тайну семье. В феврале на плановом УЗИ врач ошарашивает супругов: «У вас будет двойня!». У Веника случается инженерный шок (калькуляторы, чертежи детской по ГОСТу, ипотека умножить на два). В мае Сонечке и Саше (сыну Папы и Мамы) исполняется по 3 года, семья празднует двойной юбилей. Из Скайп-звонков с Галиной Сергеевной из Моравии Даша замечает первые тревожные звоночки — Гале скучно быть «куклой при дворе», она уходит в чешские юридические учебники. • Женская солидарность в жару: В июне 2014 года в Москве ударяет аномальный зной. На детской площадке у глубоко беременной Даши прихватывает спину, и Якушева (которая официально остаётся матерью-одиночкой после развода) неожиданно приходит на помощь. Школьная вражда даёт глубокую трещину. • Июль 2014 — День Икс: У Даши начинаются ночные схватки. Веник в панике пытается обуть плюшевого медведя, но Маша прилетает на «ласточке» и устраивает безумный «Форсаж» с бьюти-угрозами по ночной Москве. В роддоме на свет появляются близняшки — Диана и Лиза. Режим выживания и экстремальная нянька (Август – Октябрь 2014) • Август 2014: Маша организует самую гламурную выписку с розовыми шарами и фотографами. Трёхлетняя Соня сталкивается с жестокой детской ревностью к «пищащим кулькам» и демонстративно заявляет, что уходит жить к тёте Маше, потому что у той помады вкуснее. • Сентябрь 2014: В квартире №32 начинается суровый декретный день сурка (колики, бессонные ночи дуэтом). Веник берёт подработки и спит по три часа, а Даша, глядя на ухоженную Машу, впервые ловит себя на тихой, скрытой тоске по былой свободе (закладывается первый невидимый кирпичик к её уходу в далёком 2025 году). • Октябрь 2014: Даше и Венику нужно экстренно уехать в , и Маша самонадеянно соглашается посидеть с тремя Васильевыми. В квартире начинается контролируемый апокалипсис: Диана теряет соску, Лиза пачкает Машин кардиган, а Соня решает сделать «осенний контуринг» стен водостойкой помадой. Ситуацию спасает зашедшая в подъезд Якушева, которая ловко укачивает младенца «восьмёркой» и проявляет мамскую солидарность. К возвращению родителей Маша лежит без сил, признавая, что управлять бизнесом легче, чем тремя племянницами. Глава 30. Ноябрь 2014 — «Первые осознанные улыбки и юридические победы» Сцена 1. «Битва за первый социальный отклик» Ноябрь принес с собой первые по-настоящему крепкие морозы, заставив обитателей квартиры №32 плотнее закрыть окна и полностью переключиться на внутреннюю жизнь. Но в стенах их дома в этом месяце бушевали страсти куда более жаркие, чем осенние ветры. В специализированном научно-популярном журнале по педиатрии, который Веник выписал еще до рождения двойняшек, была подчеркнута жирным маркером статья: «Развитие нейронных связей: осознанная мимическая реакция на родителей в возрасте 4 месяцев». Для Веника, чья жизнь привыкла измеряться количественными показателями, это стало сигналом к началу спецоперации. В квартире №32 официально объявили «Соревнование за первую осознанную улыбку». Приз был неосязаемым, но для обоих родителей — крайне принципиальным: звание «Главного раздражителя положительных эмоций». Веник подошел к делу с присущей ему инженерной дотошностью. Он переоборудовал гостиную в своеобразную экспериментальную лабораторию. Когда близняшки Лиза и Диана бодрствовали, Веник, надев свои очки для чтения, склонялся над ними и начинал демонстрировать мастер-класс по лицевой гимнастике. Он строил такие сложные рожицы, которые, казалось, требовали знания анатомии всех сорока двух лицевых мышц. — Лиза, смотри на папу, — серьезно произносил он, вытягивая губы трубочкой и вращая глазами в разные стороны. — А теперь проанализируй вектор моей улыбки. Видишь? Это коэффициент радости. Давай, Диана, улыбнись папе, тут заложена базовая механика счастья! Гримасы Веника были настолько специфическими, что даже Сонечка, наблюдавшая за этим процессом с дивана, скептически комментировала: — Пап, ты как сломанный робот. Ляльки не смеются, они боятся, что ты сейчас взорвешься. Даша же выбрала стратегию «мягкого обаяния». Она считала, что сухие графики Веника — это путь в никуда. Мама подходила к кроваткам с неизменной теплой улыбкой, от которой в комнате словно становилось светлее. Она ласково щекотала девочкам пухлые пяточки, перебирая их розовыми пальчиками, и запевала колыбельные собственного сочинения, где имена дочек рифмовались с «солнышком» и «цветами». — Мои хорошие, мои крошечные.. . — ворковала Даша, покачивая люльки. — Кто у нас самая любимая мама? Кто сейчас улыбнется? Давайте, девочки, покажите папе, что юмор — это не только физические формулы! Веник в ответ на это только критически поправлял очки: — Даша, твои методы лишены системности. Ты пытаешься воздействовать на их эмоциональный фон чисто эмпирическим путем. Нужен стимул-реакция! В комнате постоянно стоял негласный гул: Веник пыхтел, пытаясь изобразить «смешную корову» (по его мнению, это была идеальная мимическая фигура), а Даша напевала мелодии, от которых даже Соня начала дремать. Борьба за первую осознанную улыбку близняшек достигла своего апогея: каждая из них ждала, когда Лиза или Диана прервут свое серьезное, почти взрослое созерцание этого мира первой, по-настоящему осознанной искрой радости в ответ на голос своих родителей. Никто не хотел уступать, ведь это была не просто игра — это была первая большая победа в их нелегком родительском пути. Битва титанов в гостиной продолжалась уже вторую неделю. Веник, исчерпав запас «физических» гримас, перешел к импровизированному театру теней, отбрасывая причудливые фигуры на потолок детской. Даша, в свою очередь, превратила процесс кормления в сеанс арт-терапии с элементами фолк-музыки. Близняшки Лиза и Диана хранили стоическое молчание, внимательно наблюдая за родительскими потугами с выражением лиц, подобающим высокопоставленным дипломатам на скучном приеме. В этот самый момент в детскую, как всегда, ворвалась трехлетняя Сонечка. За последние месяцы она заметно вытянулась — Соне исполнилось три года и шесть месяцев, и она окончательно утвердилась в роли «старшей, которая знает жизнь». Она несла в руках своего неизменного, изрядно потрепанного плюшевого медведя, чей «осенний контуринг» давно стерся, уступив место вековой пыли. Соня была явно не в духе: нос её подозрительно шмыгал, а в комнате пахло свежим ноябрьским воздухом, принесенным с прогулки. Веник как раз пытался изобразить «коэффициент улыбки», высунув язык и надув щеки, когда в дело вступил фактор случайности. Сонечка остановилась посередине комнаты, подозрительно прищурилась, и в этот момент её накрыло приступом. Она громко, от души чихнула: «Ап-чхи!», да так сильно, что от неожиданности выпустила медведя из рук. Игрушка глухо шлепнулась на ковер. Соня, сама ошарашенная таким звуковым эффектом, в недоумении подняла маленькую ладошку, потерла покрасневший нос, почесала его с таким комичным, забавным выражением лица, будто решала сложнейшее уравнение, и посмотрела на сестер исподлобья. В комнате повисла пауза. Веник замер с высунутым языком, Даша застыла с поднятой рукой. И тут случилось чудо, которого они ждали с таким нетерпением. Лиза и Диана, которые игнорировали все «научные» гримасы папы и «ласковые» напевы мамы, синхронно повернули головы в сторону Сони. Их серьезные, сосредоточенные мордашки сначала дрогнули, а затем, словно по команде, осветились искренней, широкой и абсолютно осознанной улыбкой. Девочки заулыбались так заливисто, так заразительно и светло, что комната будто наполнилась солнечным светом, несмотря на серый ноябрь за окном. Это была не рефлекторная мимика, не случайное сокращение мышц — это был настоящий, осознанный социальный отклик. — Вы видели?! — прошептала Даша, чувствуя, как к глазам подступают слезы счастья. — Зафиксировано! — Веник в восторге выпрямился, забыв про все свои теории. — Прямая реакция на раздражитель! Но раздражителем был не «физический» папа и не «музыкальная» мама. Главным аниматором квартиры №32 стала Соня. Малышка, увидев эффект, просияла еще шире, схватила своего медведя и начала демонстративно «чихать» на него, вызывая у сестер новые приступы детского хохота. Родители переглянулись и безмолвно капитулировали. Веник поправил очки и, признавая свое поражение в научной гонке, торжественно провозгласил: — Признаю официально: квалификация Софьи Вениаминовны в области детской анимации превышает все допустимые нормы. С этого дня она назначается главным специалистом по эмоциональной разрядке в нашей семье. Даша рассмеялась, обняла Соню и близняшек, чувствуя, как в этот ноябрьский вечер их дом стал еще немного уютнее. Соревнование закончилось, но впереди их ждал еще один, куда более серьезный вызов — юридический, к которому Веник уже начал собирать документы. К середине ноября Маша окончательно перестала воспринимать свою подержанную малолитражку как «просто средство передвижения». Теперь это был ее личный боевой корабль, символ независимости и главный инструмент в покорении московского бьюти-рынка. Несмотря на то, что «ласточка» была далеко не новой, а ее возраст периодически напоминал о себе странным гулом при наборе скорости, Маша чувствовала себя за рулем королевой шоссе, по меньшей мере управляющей гоночным болидом «Формулы-1». Ноябрьская Москва встретила ее настоящим испытанием: слякоть, превратившая дороги в подобие полосы препятствий, и ледяная каша, в которой тонули редкие островки асфальта. Маша опаздывала. На счету была каждая минута — у нее горела запись на свадебный макияж в другом конце города, а клиентка отличалась железным характером и отсутствием терпения. — Ну же, моя хорошая, не подводи, — подбадривала Маша свою машину, поглаживая руль лакированным ногтем. — Мы должны успеть, иначе наш рейтинг на портале «Красота спасет мир» рухнет ниже плинтуса! Машина отозвалась недовольным металлическим скрежетом, но Маша лишь увереннее нажала на газ. Она лихо перестраивалась из ряда в ряд, игнорируя недовольные сигналы серьезных внедорожников. Когда перед ней возникала огромная, неопределенных границ лужа, Маша не притормаживала — напротив, она закусывала губу, крепче сжимала руль и, словно каскадер из боевика, входила в водную преграду. Фонтаны мутной ноябрьской воды взметнулись по обе стороны машины, на мгновение закрыв обзор, как в компьютерной игре. — Есть контакт! — победно крикнула Маша, когда машина, чуть вильнув на скользком участке, уверенно выровнялась и продолжила путь. Она чувствовала себя невероятно крутой. В ее воображении каждый маневр сопровождался спецэффектами, а слякоть под колесами казалась не грязью, а триумфальным конфетти. Она уже не та испуганная девушка, которая боялась даже включить дворники — теперь она была профи. Она лавировала в потоке, уверенно «рассекая» ноябрьскую серость. Ее отражение в зеркале заднего вида было сосредоточенным и решительным. Она была бьюти-директором, она была водителем, она была хозяйкой положения. И пусть тормоза иногда поскрипывали, а на лобовом стекле появилась досадная трещина, Маша знала: «ласточка» ее не предаст. В конце концов, в салоне ее ждали клиентки, которые еще не знали, что к ним едет не просто визажист, а настоящий «ас» столичных магистралей, способный пройти любые лужи на пути к безупречному макияжу. Азарт гонщицы сыграл с Машей злую шутку. Пытаясь объехать глухую пробку на Садовом, она свернула на тихую улочку, целиком поглощенная мыслями о текстурах тонального крема. Итог был предсказуем: «кирпич» — знак «Въезд запрещен» — возник перед ней внезапно, словно из ниоткуда. Не успела она осознать свою ошибку, как из припаркованного патрульного автомобиля вышел инспектор. Его лицо, обветренное ноябрьскими ветрами, не предвещало ничего хорошего. Маша, впрочем, не паниковала. В её арсенале был безотказный «августовский метод», который прошлым летом помогал ей выходить сухой из воды в самых щекотливых ситуациях. Она спустила стекло, ослепительно улыбнулась и, едва инспектор успел представиться, перебила его профессиональным тоном: — Господин капитан, боже мой, у вас такой критический дефицит увлажнения! Работа в ночную смену, да? Липидный барьер кожи сейчас просто кричит о помощи. Вам срочно нужно сменить умывалку на что-то с мягкими ПАВами, иначе микротрещины станут заметны невооруженным глазом. Инспектор замер, держа в руках жезл. Его брови поползли вверх. — И парфюм, — продолжила Маша, жестикулируя так, будто она была на подиуме в Милане. — У вас ноты явно «тяжелого люкса», который совершенно не сочетается с вашим цветотипом. Вам нужно что-то с древесными фужерными аккордами — они подчеркнут строгость формы и добавят статуса. Давайте я вам сейчас прямо здесь... ну, хотя бы бесплатно проконсультирую по подбору? Капитан полиции медленно моргнул. Его взгляд, привыкший вычислять нарушителей в потоке машин, на мгновение сфокусировался на Машиных накрашенных ресницах, но затем вернулся в холодное русло протокола. — Гражданка, — отчеканил он, и в его голосе не было ни капли сочувствия к состоянию эпидермиса. — Пройдемте в машину для составления протокола. Выезд под запрещающий знак. Никакие доводы про эстетику, важность внешнего вида сотрудников госорганов и её «тонкое видение прекрасного» не возымели действия. Капитан был глух к бьюти-индустрии так же, как к Машиным слезам. Через пятнадцать минут Маша, сжимая в руках квитанцию с внушительной суммой штрафа, уже сидела в своей «ласточке», в бешенстве барабаня пальцами по рулю. Она прилетела в квартиру №32, когда Веник и Даша только-только допили чай. Маша с порога швырнула сумочку на диван и, едва не плача от обиды, начала свою тираду: — Это просто возмутительно! Вы понимаете, что система правосудия у нас абсолютно не ценит эстетику?! Я ему — про регенерацию клеток и правильный подбор парфюма, чтобы люди видели в нем мужчину, а не просто форму, а он мне — «статья 12.16», «штраф»! Как они собираются строить цивилизованное общество, если даже не понимают, что сияющая кожа — это залог уверенности в завтрашнем дне?! Даша, переглянувшись с Веником, только тяжело вздохнула. Она знала: спорить с Машей в этот момент бесполезно. Веник, прищурившись, пробормотал что-то про «юридическую неграмотность при попытке подкупа эстетическими услугами», но Маша была неумолима, продолжая возмущаться тем, что в этом мире торжествует только сухая буква закона, а не гармония и красота. Вечерний подъезд дышал прохладой и запахом старой краски. Даша, уставшая после насыщенного дня с близняшками, медленно спускалась к почтовым ящикам, надеясь найти там что-то менее официальное, чем квитанции за свет. У самых ящиков она едва не столкнулась с Ириной Якушевой. Ира стояла, прислонившись к стене, сжимая в руках конверт с официальным гербом и четко видной синей печатью. Её лицо, обычно скрытое за маской язвительности и школьного сарказма, сегодня выглядело непривычно открытым. Усталость, накопившаяся за долгие месяцы мучительного бракоразводного процесса с Олегом, наконец-то начала сменяться тихим, почти невесомым облегчением. — Ира? — осторожно начала Даша, не зная, стоит ли затрагивать больную тему. Якушева подняла взгляд. В нем не было привычного вызова. Она протянула Даше бумагу, в которой черным по белому значилось: решение суда вступило в силу. Алименты — утверждены, квартира — закреплена за ней. Она официально стала полноправной и независимой хозяйкой своей жизни. — Ну всё, Васнецова, — Ира выдохнула, и этот звук был похож на сброшенный груз ценою в тонну. — Я свободная женщина. Теперь официально кручусь сама с Игорем. Никаких адвокатов, никаких нервов. Только мы. Даша искренне улыбнулась. Старое соперничество, школьные обиды и недопонимания последних лет показались сейчас чем-то до ужаса мелким и неважным. — Ира, я тебя поздравляю, — Даша подошла ближе и тепло коснулась её плеча. — Это огромная победа. Ты большая молодец, что прошла через это. Женщины на мгновение замолчали, глядя в высокое окно подъезда, выходящее во двор. За стеклом, в тусклом свете фонарей, на детской площадке разворачивалась идиллическая картина: маленький Игорь, сосредоточенный и деловитый, как заправский кавалер, раскачивал качели, на которых сидела Сонечка. Дети смеялись, и этот звук эхом разлетался по затихшему двору. Барьер, который годами выстраивался между ними, рухнул — бесшумно и окончательно. Ира смотрела на сына, и впервые за долгое время в её глазах не было тревоги, только спокойная решимость. — Тяжело будет, — призналась она, едва заметно улыбнувшись. — Но я хочу попробовать заняться своим делом. Какие-то наработки есть, но в интернете я, честно говоря, как слепой котенок. Даша, вспомнив свои успехи с продвижением и рекламными аккаунтами, уверенно кивнула: — Даже не сомневайся. Я помогу. Настроим таргет, разберемся с площадками — у тебя всё получится. Главное, что теперь ты сама себе хозяйка. Ирина благодарно кивнула, прижала документы к груди и впервые посмотрела на Дашу не как на соперницу, а как на человека, который её действительно понимает. Ноябрьский вечер перестал казаться серым — в подъезде дома №32 для обеих женщин начиналась совершенно новая, пусть и непростая, но по-настоящему свободная жизнь. Поздним вечером, когда за окнами квартиры №32 окончательно стемнело, а завывания ноябрьского ветра заставляли стекла в рамах слегка вибрировать, в прихожей раздался знакомый звонок. Это приехали Сергей Алексеевич и Людмила Сергеевна. Родители решили навестить молодежь и внучек, прихватив с собой увесистый пакет. Едва переступив порог, Людмила Сергеевна с порога заявила: — Так, отставить сквозняки! Я смотрю на этот прогноз погоды и за сердце хватаюсь. Где мои любимые внучки? Она извлекла из пакета стратегический запас ручной работы — горы пушистых, невероятно мягких и уютных шерстяных носочков, которые связала сама длинными осенними вечерами. Для Лизы, для Дианы и, конечно же, для Сонечки. Малышка тут же примерила обновку, радостно запрыгав по ковру в ярких носках с помпонами. Через десять минут вся гостиная уже шумела за большим столом. Папа разливал горячий чай, вовсю делясь свежими дачными новостями и байками из гаража, Маша хвасталась побежденными дорожными лужами (умалчивая, правда, про штраф от ГИБДД), а Веник с умным видом кивал, попутно подливая кипяток. Суета и теплый свет лампы мгновенно вытеснили из квартиры всю ноябрьскую сырость и усталость прошедшего дня. Ближе к полуночи гости разъехались, а старшие дети и близняшки наконец угомонились и погрузились в крепкий, безмятежный сон. В квартире воцарилась та долгожданная, звенящая тишина, которую так ценили молодые родители. Веник и Даша сидели на диване, укутавшись в один на двоих толстый клетчатый плед. На столе остывали чашки с недопитым чаем, а перед ними на ковре мирно лежали крошечные носочки, оставленные бабушкой. Даша тихо вздохнула, положив голову на плечо мужа, и мягко, едва касаясь пальцами, провела по его уставшему плечу. В этот момент она отчетливо вспомнила и ночные колики в сентябре, и сумасшедший субботний хаос с Машей, и нервные месяцы ожидания. Год выдался безумно тяжелым, полным тревог, недосыпа и резких поворотов, но они прошли через всё это вместе. — Ты как, главный инженер? — тихо спросила она, глядя в темноту комнаты. — Держусь, — улыбнулся Веник, крепче обнимая её за плечи. — Коэффициент семейного счастья стабильно стремится к бесконечности. За окном продолжал бесноваться холодный ноябрь, стирая последние следы осени, но в квартире №32 царило абсолютное, выстраданное и такое родное тепло. Конец осени плавно и уверенно подводил героев к порогу декабря 2014 года — последней странице этого невероятного года.