Часть 2

7 Детьми мы всё делим на крайности. Красное — боль, жёлтое — прогулка, солнечный свет. Если радуемся, то до боли в щеках смеёмся, грустим будто конец света за окном. Будучи маленькими, не понимаем, что существует множество оттенков белого, что обман бывает спасителен, а неведенье благо. Другие люди нападают не потому, что плохие, а из-за того, что с ними в прошлом поступали нечестно и они усвоили урок. Дети не справляются со своими эмоциями, нервная система незрелая, словарный запас ограничен, и они реагируют как животные, ведомые первичными инстинктами выживания. Молли не помнила времени в приюте. Намного позже, в подростковом возрасте родители рассказывали, как она прятала еду под подушкой или между матрасом и ламелями кровати, та портилась, но она не ела, опасаясь голодного следующего дня. Первые годы жизни исчезли бесследно из памяти. Любовь приёмных родителей компенсировала прошлое. Хуперы подарили ей дом и заботу, внимание и ласку. Она росла в любви, полном принятии. Приёмные родители грешили на иногда проскальзывающее агрессивное поведение дочери на пережитый опыт в приюте. Молли была завалена игрушками, избалована вниманием и всё же не умела делиться, как бы её не переучивали. В детском саду, если кто-то без спроса брал её личные вещи она сразу била в ответ без лишних разговоров. Она была заводилой среди мальчишек, первой лезла на дерево за застрявшим мечом меж веток. Играя в куклы с девочками, придумывала барби «мужские профессии», закопала кена в кустах. Ей удалось быстро освоить езду на велосипеде и роликах. Миссис Хупер пыталась привить дочери любовь к розовому цвету и бантикам. Время бежало незаметно. Единственные парадные туфли пылились в коробке на шкафу. Два платья были летними и одевались лишь по особым случаям. Мама научила её любить свои густые волосы, ухаживать за ними, предупреждая не красить. Молли следовала этому завету неуклонно. Она ухаживала за своей кожей, не понимала смысл декоративной косметики. До появления детектива в её жизни. Она была настолько шокирована им в целом, что растерялась, начала заикаться, страдать косноязычием. Не похоже, чтобы он был социально неловким в её присутствии. Его слова подобно отравленным стрелам били метко в цель, ранили своей правдивостью, жестокой подачей. В сравнении с другими, с ней он ещё обходился вежливо, почти ласково. Если бы это слово Холмсу было знакомо. Молли то называла его по имени, то обращалась официально. Шерлок ни разу не обратил на это внимание. Порой он заставал её врасплох, и она издавала бессвязный звук вместо приветствия — так сильно поражал его запах и суровый взгляд. Во всём виноват его запах. Тесто. Нет, свежая выпечка. И этот корень, как там его?.. Пряное такое. С острым вкусом. Имбирь! Тесто и имбирь. Имбирь и… Имбирное печенье! Его ещё в чай добавляют при простудах. Как засахаренные цукаты. Освежающий такой аромат. Будоражит всё внутри. А как он выглядит! Аррр! Это же ходячий секс в чистом виде. Боже, это всё я! Моя биология так на него реагирует. Молли не могла назвать себя женственной или кокетливой. В её жизни было больше разбитых коленок, чем мужских сердец. Порой могла увлечься парнем, словить фикс на каком-то актёре или певце. В реальности все парни как один сливались узнавая, что она предпочитает носить хлопковые трусы вместо стрингов. Её напористость, а порой и вовсе агрессивное поведение распугивало потенциальных ухажёров. К романтическому опыту могла причислить четыре поцелуя с разными парнями, одни обжимания в машине и очень странный сексуальный опыт, который даже не закончился проникновением. А потом всё встало на свои места. Четвертый курс. Приступы неконтролируемой агрессии участились. Это ощущалось морскими приливами. Накатывало на сухой берег, пугая её до чёртиков. Молли не могла остановиться. Кричала, остро реагировала на всё подряд. Хотелось плакать, спрятаться в самый тёмный угол, свернуться калачиком в ожидании… Чего? Сама не знала. Тело горело изнутри, кожа покраснела, половые губы разбухли, зудели, как при приступе аллергии. Первое, о чём подумала, был отёк Квинке. Она была одна в квартире, друзья только разошлись. Молли напилась воды, поливала себя в душе ледяной водой в попытке унять зудение. Таблетки для снятия аллергии не действовали. Позвонила Тони. Здоровенный альфа привёз лекарств, настаивал на походе в больницу. Ей становилось легче только, когда она ходила. Кэт говорила с ними по видеосвязи, предлагала прислать семейного врача за свой счёт. В тот вечер Молли разбила нос другу, покусала, оставив кучу синяков. Частный врач всё же приехал по настоянию подруги, предположил позднее раскрытие, выписал рецепт на супрессанты. Нетнетнетнетнет! Пожалуйста, только не омега! Я не могу быть омегой! Это не честно! Альфы тупые. Я не хочу страдать. Желать альфу. Не хочу, чтоб вслед мне оборачивались, говорили, что я пахну сексом. Я не смогу стать врачом! Меня не будут воспринимать всерьёз. Течка не наступила. Тони подготовил для неё таблетки. Кэт выгнала того из квартиры, осталась с подругой. Тело болело, как после перенесённой сильной температуры. Кости крутило, как у старушки на плохую погоду, голова разрывалась. Её тошнило, а потом наступил голод. Страшный в своей природе. Она ела всё подряд и не могла насытиться. Поглощала литрами воду, сладкий чай. Молли не испытывала плотских желаний, лишь голод и неизведанную тоску. Семейный врач подруги разводил руками, сказал ждать. Дни полетели перелётными птицами. Странный приступ неизвестной болезни забылся за четыре месяца, оставив после себя воспоминания и повышенное потоотделение. Ей приходилось по несколько раз за день менять одежду на свежую, часто принимать быстрый душ, чтобы смыть с себя пот. А ещё волосы. Они стали густо расти не только на голове. Молли тратила деньги на кремы для депиляции больше, чем на прокладки. Безосновательная враждебность лишь ждала удобного случая проявиться. Предпочитала игнорировать ту. Тони говорил, что она пахнет, как обычная бета после интенсивной физической нагрузки. Молли накрыло на одной из вечеринок, когда к Кэти приставал старшекурсник. Она прыгнула на парня со спины, стала душить своим хилым захватом, рычать. Тони заграбастал подругу, вывел на улицу. Она набросилась на друга с упрёками, стала выводить из себя, подначивать подраться. Молли не могла остановиться, войдя в кураж. Хватала подругу за руки, пыталась увести, заехала другу по лицу локтем. Выросший с четырьмя сёстрами, Тони флегматично относился к женским выходкам, несмотря на свой вторичны пол. Он был застенчив, терялся в разговоре с омегами, замолкал на полуслове. Затем выдал всего одну фразу и Молли замерла на месте. Я не веду себя как альфа! Это ты альфа, а не я! Кэт закатила глаза, бормоча про тупую биологию, напомнила, что она бета, а не омега. Тони мягко сказал, что его к ней никогда не тянуло, но вот Молли — другое дело. — Твой запах то исчезает, то… Странный. — Дипломатично подбирает слова, глядя в сторону девушек. — В любом случае, завтра у меня смена в аптеке. Могу раздобыть пару гормональных тестов и скидочных купонов на анализы в частную клинику. Мы с Кэт скинемся, если не будет хватать. Моллс, надо выяснить, что происходит. Ты не подросток в пубертате. Что-то происходит в организме, и это не нормально. Случайно оброненная фраза переворачивает мир. «Не нормально» продолжает расти в ней. Выпускает почки, расцветает полным цветом по весне. Соцветия становятся предвестниками скорой беды. Плоды его горьки, разрушительны. Ещё вчера она была обычной студенткой, а сегодня узнаёт, что альфа. Это неправильно! Женщин альф не бывает! Это аномалия из учебника. Дополнительный вопрос на тесте, тот самый страшный вопрос от преподавателя на экзамене. Их не существует. Кто так поздно определяется? Неправильно! Неправильнонеправильнонеправильнонеправильнонеправильно!!! Смирение становится непостижимой наукой. Молли ощущает себя олоидом. Одна её окружность обычная, типичная девушка-студентка медицинского университета, а другая — альфа, новообретённая. Центр одного круга лежит прямо на другом круге, вплетаясь в друг друга, сливаясь, так что при движении не понятно, где какая часть. И на этой натянутой поверхности, соединяющей две части, покоится её желание быть нормальным человеком. Без вторичного пола. Без заморочек с запахами. Без всего. Омеги начинают её раздражать, альфы бесить до зубовного скрежета, а с парнем, с которым у них было два свидания, приходится закончить отношения. Молли совершенно не может контролировать свой темперамент. Друзья выручают, понимают ситуацию. Тони первым нарушает молчание, протягивая ей первую пробную дозу супрессантов. Она плохо спит, тревожась о будущем. Отказывается признавать свою природу даже перед друзьями, замалчивает проблему. Тони относится к ней, как к комнатной собачке, показывает дыхательные техники для успокоения, приносит витамины, пробные лекарства для альф и омег. — Ты женщина с повадками альфы. Мы не знаем, что именно тебе поможет без обследования. — Взволнованно произносит друг, заручившись молчаливой поддержкой Кэт. — Я не собираюсь становится на учёт! — Шипит Хупер, стискивает зубы в попытке обуздать рвущийся наружу гнев. — Мне достаточно мизогинистического отношения в будущей профессии, а ты хочешь, чтоб я ходила в эти клиники для альф или омег, где на меня повесят ярлык неправильности. — Мо, ты любишь кислые огурцы обмакивать в мороженое и считаешь Криспина Гловера красавцем. — Отмечает Кэт. — Если первое просто отвратительно, то второе преступление! Не могла уже выбрать Джуда Лоу или Колина Фёрта. — В свою защиту скажу, что мне нравятся высокие бледные парни. — Не смотрите на меня! — Тони машет руками. — Я привык к женским заскокам. Меня ничего не смущает. Вы хоть представляете, как мне тяжело будет найти пару после того, как я видел весь женский цикл с самого рождения? Я не знаю, что делать с женщинами! Вы бываете пугающими, когда проголодаетесь. Если меня спросят, как выбрать лак для ногтей я смогу назвать все оттенки розового. — Бедняга. Хоть ты и похож на гея-друга, но твоя мускулатура… Уф! — Кэт сочувствующе кладет другу на плечо руку. — Спасибо. Ситуацию мало что меняет, ещё и моя дружба с вами. Даже мои родители уверенны, что я люблю кабачки. — Чего? А, баклажаны. — Молли сдерживает смех. — Эй, ты в этом не один. Я помогу найти тебе омегу, способную оценить твою тонкую душевную организацию. — Скорее ты найдешь себе омегу, чем девушка поймёт, что я натурал. — Сокрушался друг. Парень ссутулил плечи. Это было бы комично, что такой здоровяк, выглядящий, как участник конкурса по бодибилдингу, готов расплакаться из-за неправильно сложившегося о нём впечатлении. Все мы в какой-то мере неправильные. Суть лишь в том, что одни справляются, а другие нет. Тони брал её с собой в тренажёрный зал, на пробежки в парке. Кэт даже бросила курить, переключившись на леденцы на палочках, но отказывалась принимать прямое участие в их марафонах здорового тела и духа. Энтузиазм друга был заразителен, но вот маленькое тело Молли всё отказывалось привыкать к физическим нагрузкам. Тренировки помогли ей обрести связь с собственным телом, очищали разум от мыслей. Может, потому что она всё время думала, как бы доползти после до кровати? Молли собирала пазлы. Смешивала несколько картинок, а после монотонно сидела, перебирала, складывала подходящие кусочки. Гудящий мозг переключался на новую задачу, принимал правила игры на время, давая ей передышку. Альтернативный тетрис на телефоне спасал не хуже. Собирала цветные блоки под смешные звуки по дороге в универ. Клацанье по экрану мобильного переправляло фокус внимания. Злость внутри истощалась, и она становилась прежней. Почти. А потом она попала по распределению в интернатуру при Бартсе. Все сотрудники в один голос предупреждали новичков о знаменитом сыщике, обитающем в подвалах больницы. С первой секунды, как он вошёл в двери морга, всё внутри неё зазвенело колоколами. Его статная походка, идеально ровная спина, будто проглотил линейку, безэмоциональное выражение лица, широкий разворот плеч. Его окутывала аура уверенной надменности, словно он владел всем миром. Двери захлопнулись позади него, и до Молли донёсся мужской аромат крема после бритья с нотками могущества и заносчивости. Сперва спутала его с посетителем, сбитая с толку его запахом. Потом начала блеять как потерянная козочка, растерявшись. Шерлок строго провёл между ними границу, не забыв упомянуть биологию в первом же разговоре. С тех пор ни пазлы, ни тетрис не в силах были ей помочь. 8 — О чём ты вообще думала? — распекала её подруга, жуя кусок пиццы, сидя у неё дома на полу. — Он альфа, быстро раскусит тебя, если уже не понял. — А что мне делать? — Молли уныло вертела меж пальцев оливку. — Я не могу бросить практику только потому, что он может учуять во мне альфу. — Конкуренция у нас в крови. — Тони заглатывает за раз два куска пиццы, большими глотками пьёт газировку прямо из бутылки. — Ты не можешь «выключить» в себе инстинкты. — Но я могу продолжать скрываться. Я постоянно пользуюсь спреем и пью таблетки. Он не поймёт. — Моллс, — Кэти перебрасывается взглядами с Тони. — Я может и обычная бета, но даже мне известно, что полностью запах свой скрыть ты не сможешь. — Ты постоянно злишься. — Поддакивает друг. — У тебя на лице всё написано. Ты хоть и мелкая для альфы, но уж точно не ведёшь себя как омега. Молли в корне не согласна с подругой, насуплено жуёт еду, решая наказать друзей молчанием. Это их не останавливает, и те продолжают развивать тему, обсуждать способы сокрытия её второй натуры. Ей тяжело даётся адаптация к новым ощущениям. С запахами ещё худо-бедно можно смириться, но вот восприятие своего тела меняется, не знает в какую сторону качнётся маятник завтра. Пот и обильный рост волос по всему телу кажутся несущественной проблемой в сравнении с внезапной тягой к детективу. Из-за него в Аду так жарко! Он точно нарушает закон своей красивой внешностью и глубоким голосом! Молли испытывает необычайное любопытство. Тихонько поглядывает в его сторону так, чтоб никто не заметил. А потом она срывается, поддаваясь биологии свежеявленной альфы. Вслух произносит об аппетитности его запаха и совершенно теряет голову, когда он позволяет себя обнюхать. Шерлок пахнет согревающее, с выраженными землистыми нотками. Нос утыкается в одну из пуговиц на его рубашке. Белый премиальный хлопок скрывает его ароматную кожу, так напоминающую имбирное печенье. Она пытается разобрать на мелкие составляющие его запах. Синтетический аромат ополаскивателя для одежды, раздражает нюхательные рецепторы, отчего хочется чихать. Она давит, напирает, зажимает его между столом и своим телом. В раздражении грызёт злополучную пуговицу. Тони отчитывает её добрых сорок минут к ряду, из раза в раз повторяя, что альфам так делать нельзя. Что другие альфы воспринимают это как акт агрессии, доминирования. Молли слабо протестует, вспоминая, как он покорно позволил ей это сделать, ни проронив ни слова. Возможно, он думает, что я слишком юна, омега, не умеющая держать себя в руках. Но я не омега, а он альфа. Высокий, красивый альфа, ловящий преступников, потому что вот насколько он умный. Мы два альфы, и я хочу поцеловать его. Это преступление так хорошо пахнуть! Ну почему, почему я не стала омегой??? Кэт первой замечает увлечение подруги, в поддержку проклинает биологию. Тони ругает её, напоминая о несовместимости пары альфа/альфа. — Вы обе доминантные особи, — в который раз поясняет друг. — Посмотри, даже мне тяжело с тобой дружить. Ты нарываешься на конфликт постоянно. У тебя плохо с самоконтролем, Моллс. Что лишний раз доказывает, что мистер Холмс зрелый мужчина, способный терпеть твои глупые выходки. — Я всего раз его понюхала! Я сдерживаюсь! — Тони, ты напираешь. — Вмешивается Кэти. — Нам что, теперь помечтать нельзя? Флирт не обязан заканчиваться постелью или отношениями. — Ага, — парень складывает руки на груди. — Мо абсолютно беспомощна, когда дело касается кокетства. — Ну она может… Может заигрывать? — Предлагает подруга. — Например: «О, мистер Холмс, вы случайно не религиозный человек?» Он, конечно, ответит нет, а она такая: «Потому что вы — ответ на все мои молитвы». — Что за бред! — Хупер хмурится. — Тупые фразочки для подката. — Не-не, я знаю лучше! «Мистер Холмс, вы случайно не путешественник во времени?» «Что за вопросы интерн Хупер? Очевидно, нет!» «А я вот вижу вас в своём будущем». — Прекрасно видеть, что вы веселитесь за мой счёт. — Кисло произносит Молли. — Шерлок бы точно так не ответил. Я бы спросила у него могу ли последовать за ним, потому что моя мама говорила следовать за своими мечтами. Кэт визжит, предлагает в следующую смену в Бартсе надеть кружевной комплект белья и больше ничего под халат. — Я же замёрзну! — А он согреет. — Многозначительно приподнимает брови. — Вы опять забывает, что он альфа. — Вставляет Тони. — Занимаетесь ерундой. — Эй, минуту назад ты сам предлагал варианты подката. — Кэт посылает в сторону друга недовольный взгляд. — Мо, у тебя же есть его номер. Напиши ему: один четыре три шесть три семь. Пусть поломает голову. — Он не настолько старый, что застал пользование пейджерами. Шерлок —миллениал, а не динозавр времён телеграфа. — Молли задумывается. — Он столько всего знает, очень умный. Гений. — И хорош в постели, по словам Джанин Хокинс. — Аргх! Спасибо, Тони-тотори за ещё одно напоминание, что мне с ним не светит. 9 Молли всё никак не может привыкнуть к своему телу, ощущениям в нём. Прикосновения чего угодно вызывают негативные чувства. Чужие руки несут на себе запахи, кажутся маслянистыми, оставляют пленку после соприкосновения, отмершие частички кожи, жир. Одежда быстро напитывается окружающими запахами. Стиральные порошки и кондиционеры раздражают обоняние. Запахи еды вызывают обильное слюноотделение, особенно жаренное мясо и твёрдые сыры. Альфы пахнут раздражающим потом и агрессией, омеги — приторно, тошнотворно. Единственное, что она может носит с наименьшим раздражением, — свободные флисовые спортивные костюмы. Негнущаяся резиновая подошва её любимых высоких черных конверсов с белым подмигивающим сердцем напоминают о нормальности, связывают с её прошлой версией. Белые майки-алкоголички надеваются прямо на голое тело, потому что внезапно все виды лифчиков начинают давить, тереть. Поверх она надевает лонгсливы на два размера больше. Приходится поменять весь гардероб на свободные, не обтягивающие фасоны. — Трусы — бич современного мира. — Выносит вердикт Молли, жалуясь подруге по телефону. — Удобнее всего ходить дома голой. Я опять стала чувствовать жар во всем теле. — Мы с Тони всё ещё думаем, что тебе надо признать свою природу, раз. Во-вторых, сходить к специалисту. Баланс тела и разума, сечёшь, подружка? Тони говорит, что это не так страшно. — За маааааленьким исключением того, что я женщина. Женщина-альфа. Немного странно, но ведь сейчас каждый второй этим страдает. — Саркастично отвечает Хупер. — Моллс, — серьёзным тоном говорит Кэт. — Это из-за секси-детективчика ты не хочешь становиться на учёт? Молли с трудом признаётся в своих страхах, в большинстве своём неоправданных. Единственный момент, когда она забывает, что с ней не так, становятся встречи с Шерлоком в морге. Поначалу думает, что это из-за стерильного запаха в помещении, знакомых линиях стальных приборов для аутопсии, привычного гудения холодильников, холода, витающего в воздухе. Шерлок выглядит собранным, недосягаемым. Его рациональные слова заземляют, мужской голос звучит твёрдо, решительно. Он знает ответы на все вопросы, предлагает помочь, но она отказывается, ведь тогда он узнает, что она не омега, и всё закончится. Ведь они только-только начали разговаривать. Не его типичные приказы принести что-то или подать, а полноценные беседы. Диалоги о медицине, черный юмор появившейся вследствие выбранной профессии. Он смотрит прямо в глаза, выражая свои мысли, сосредотачивая всё внимание на ней, Молли Хупер, интерне. Она знает, что обманывать плохо. Как отказаться от его внимательных глаз и проникающего в самую душу голоса? Затем её накрывает. Хуже, чем в первый раз. Кричит от боли в теле. Её кожа не повреждена, но внутри словно кто-то ломает каждую косточку. Осипшим от криков голосом запрещает другу вызвать скорую. — Ты больная! Психопатка! Посмотри, что с тобой творится, Мо! — Растерянный Тони не знает, что делать. Трясущимися руками звонит подруге. А потом она просыпается в загородном доме Кэт. Тони сидят у её постели по полу, дремлет. Кэти лежит рядом сбоку, держит её за руку. Боже, благослови моих друзей. Спасибо. Я не в больнице. Никто не знает. Кэт тихим голосом спрашивает о её самочувствии, рассказывает, каким трудом им удалось её сюда доставить. — Это странно, но я чувствую себя хорошо. — Мо, ты пыталась отгрызть Тони ухо. — Мрачным голосом произносит подруга. — Я понимаю твои опасения насчёт больниц и прочего, но мы будущие доктора, мы не должны бояться. — Я стану пациентом, когда попаду туда. Нас учат не поддаваться эмоциями, действовать на холодную голову, чтоб спасать пациентов. — Тогда хорошо, что твои будут мертвыми к тому моменту, их твои крики не напугают до смерти. Я же планирую работать в детской педиатрии. — Если ты справилась с моим буйством, то тебе всё остальное будет по плечу. — С неуверенной улыбкой отвечает Молли. — Мне следует извиниться перед Тони. К вечеру приступ агрессии и боли накатывает с новой силой. Неделя превращается в месяц. Тони рассказывает, как альфе справляться с гневом, читает специальную литературу, чтоб помочь ей. — Это похоже на гон. Какая-то его искажённая форма. — Высказывает парень мысли вслух. — Глянь, твои мышцы в постоянном напряжении, будто сведены судорогой или как при приступе эпилепсии. Ты вся зажата. Тебя выкручивает. — Как оголённый провод под напряжением вблизи воды. — Добавляет Кэт. — А что, если омега поможет? — Китти, я ни разу не была с мужчиной, а ты сразу предлагаешь мне раздвигать границы своей сексуальности. — Удручённо отзывается Молли. — К тому же я по мужчинам. — Но мужчины-омеги существуют. — Говорит Тони, продолжая разговор. — В теории. Их мало, но они есть. Если ты встанешь на учёт, думаю, тебе смогут предложить варианты. Походу твоё здоровье «шалит», требуя омеги. — Мужчины, — Кэт внимательно смотрит в лицо подруги. — Не мальчики. Сдаётся мне, ты мечтаешь об одном конкретном мужчине. Детективе. — Всё это больше не имеет значения. — Молли отрицательно качает головой. — Из категории недостижимого он перешёл в разряд недоступных. Мне даже мечтать о нём больше нельзя. — Ох, Моллс! — Кэти обнимает подругу за плечи, посылает многозначительные взгляды другу. Тони не понимает, что от него хотят. Её бросает по эмоциональным волнам. Слёзы, сон, гнев и боль. В костях, на поверхности кожи, в висках, мыслях. Касание воздуха к обнажённой коже вызывает приступ паники. Любая ткань, одежда приносит физический дискомфорт, словно по коже проходятся наждачной бумагой, сдирают, а потом приклеивают обратно. Ей нужно чем-то унять боль. Кто-то. В самые невыносимые часы Тони держит её на руках, баюкает, как ребёнка. Кэт рядом, гладит по взмокшему лбу, разминает её сжатые пальцы, собирает волосы, тихо напевая, кормит с ложечки, приговаривая, что скоро всё пройдёт. Прикрыв глаза, можно представить, что всё скоро закончится. Забота друзей утоляет голодного призрака нужды в ней. Зов. Нужда. Тяга. Желание. Раздирают Молли изнутри, выворачивают и снова собирают в один целый организм, сотканный из потребности. Она не знает, чего именно жаждет, но ей жизненно необходимо это найти. Грубый голос друга возвращает в настоящее. Тони старается, очень, монотонно бубнит, упрашивая следовать дыхательным техникам, стискивает её запястья. Реальная боль помогает осознать себя. Кэт плачет, обнимает её за ноги, не позволяя ей получить новые синяки. Всё это она видит, как в бреду, продолжая брыкаться. Скулить. Рычать. А затем длительный приступ медленно сходит на нет. Измученное тело отправляет её в лечебное небытие. Кэт, умница Кэт, у которой никогда не дрожали руки при уколах на манекенах, которая с улыбкой поставила свою первую капельницу живому человеку, роняет горячие слёзы на её предплечье, с четвертого раза попадает в вену, ставя питательную капельницу для предотвращения обезвоживания организма. Молли слабо стонет, когда иголка входит в вену, засыпает. Обеспокоенные голоса друзей доносятся издалека, пока она продолжает дрейфовать по реке безмятежности. Молли устала. И когда друзья доведены до отчаянья, она приходит в себя, просит воды, жадно поглощает жидкий куриный бульон. Знает, что похожа на мертвеца, севшим голосом благодарит их. — Чёрт, Моллс, я почти отбросил коньки. — В бешенстве произносит Тони. — Следующего раза не будет. Мы с Кэт, я не позволю тебе уговорить нас на это. — Ты пойдёшь в больницу. Это не подлежит обсуждению. — Грозно заявляет подруга. — Ты могла умереть. Я… Ты просто!.. Арр! Тупые альфы! Я такая дура, что послушала тебя. Нет, не смей смотреть на меня так. Мы могли потерять тебя. Я даже не знаю правильно ли рассчитала дозу витаминного коктейля. — Патологоанатом умер, но всё равно поехал на работу. — Ты охренела так шутить! — Высоким голосом вопит Кэт. — Не смей! Слышишь, не смей мне шутить про смерть, иначе я сама тебя придушу! Дура! Я просто идиотка! Ты… Аргх! Тони! Парень строго смотрит на Молли, обнимает Кэт за плечи, останавливая от рукоприкладства. Из-за неё они выпали почти на два месяца из жизни. Семейный врач Кэт сделал поддельную справку о болезни. Ещё пару дней она приходила в себя, отъедалась. Жажда и голод ударили с новой силой, их утоление стало главной целью последующую неделю. Вскоре возвращается на учёбу. Задерживает дыхание прежде, чем войти в морг. Шерлок приходит спустя час. Ровный, как фонарный столб, пахнущий дорогущим одеколоном. Колокола внутри звонят, как на Пасху. Он начинает разговор с шутки. Молли подхватывает, расслабляется. Всё время без него внутри было холодно и пусто. Его запах будто обнимает меня изнутри, притягивает. Успокаивает. Только не плакать! Нельзя плакать. Господи, почему я чувствую по нему тоску, хотя он рядом? Мне с ним не суждено. Дергает себя за рукав лонгслива Тони, вылезший из-под халата, рассказывая свою любимую шутку. Лицо Шерлока меняется подобно грозовому небу. — Не важно, как это сейчас называется. Партнёры по течке, любовники на одну ночь. Твоё тело пострадало. Поэтому тебя не было так долго. Я помогу написать заявление в Скотленд-Ярд. — Всё не так. — Слабо протестует Молли. — Я болела. — Я могу лишь догадываться по твоему состоянию, что этот недочеловек с тобой сделал, — так сильно теребил пуговицы на манжете, что те оторвались. Звук рвущихся ниток пугает. Молли отшатывается назад, растерянно смотрит за катящимися пластиковыми пуговицами по плитке, переводит обеспокоенный взгляд на Холмса. Он переживает за меня? — Омеги чаще всего становятся жертвами сексуальных преступлений. — Омега? Я не омега. Что? Он не понял. Точно! На мне запах Тони. И Кэт. Я пропиталась чужими ароматами. Это хорошо? — Подавители, витамины, маскирующий запах спрей, притягательный аромат и то, как ты пытаешься казаться невидимой. Другим не составит труда сопоставить все данные и сделать вывод. Бет можно долго водить за нос, но не альф. — Притягательный? — Слабым голосом спрашивает Хупер. Ему нравится мой запах? В нём тоже звучат праздничные колокола, когда мы видимся? Нет, абсурдно о таком думать. Альфа альфу не привлечёт. Боже, когда он рассержен пахнет ещё съедобнее! Ей нужно отвести подозрения. Молли запутывается в собственной лжи. Даёт обещания друзьям, которые не собирается сдержать, каждый день уверяя, что сходит к врачу. Признаётся Кэт, что обняла детектива. Нюхала его. События в голове спутываются. Не помнит, что было раньше. Звук его голоса ласкает слух, не осознает ни единого сказанного им слова, наслаждаясь его присутствием. Их маленькие разговоры о погоде переходят в настоящие дискуссии. Много читает, чтоб поддержать их будущие беседы, быть интересным собеседником. — Я чувствую себя значимой. — Делится Молли с друзьями. — Он слышит меня, понимает. Мои дурацкие шутки кажутся ему забавными. Его уголки губ забавно ползут вверх, когда он слушает меня. Шерлок предложил помощь. — Он думает, что ты омега, Мо. — Сочувствующе отмечает Тони. — В природе альфа заботится о слабых. — Согласна. Ты стала моим телохранителем, Моллс. — Говорит Кэти, сочувствующе смотри подруге в глаза. — Ваш флирт дошёл до грани. Надо остановиться. И ты таки пойдёшь к врачу. Неизвестно, когда тебя накроет новый приступ. Пожалуйста, я не смогу пройти через это снова. Видеть тебя такой… Выше моих сил. — Мо, ты продолжаешь бороться со мной за власть в нашем трио. — Вставляет друг. — Очевидно, таблетки, что я приношу, не действуют должным образом. Тебе нужна помощь. — А давайте сегодня выпьем! — Воодушевлённо предлагает Хупер, отчаянно желая сменить тему. — Я не буду пить. Клянусь. За мой счёт первый круг. Так или иначе разговор приводит к Холмсу. Тони мягко говорит, что не думает, что возможно отличать виды пепла. Кэт заигрывает с барменом, не вступая в спор друзей. Молли подавляет рвущийся наружу гнев, в последней попытке доказать себе и всем, что она держит всё под контролем. — Я сейчас ему позвоню и докажу, что ты не прав! — У тебя есть номер секси-детективишки, и ты молчала? — Кэт ухмыляется. — Ну, звони ему в таком случае. Тони-тотори сегодня исключительно заносчив. Что, амбалушка, алкоголь раскрепостил? — Чья бы корова мычала. — Насуплено отвечает парень. Взбудораженная Молли нажимает на кнопку вызова, моментально жалея. Шерлок звучит надменно, снисходительно. Ей удаётся удержать его внимания расспросами о раскрытых делах. Мне хорошо даже просто болтать с ним по телефону. Могу я надеяться на нашу дружбу в будущем? Тони рос с сёстрами, умеет быть терпеливым, знает меня не один год, но Шерлок, Шерлок — другое дело. Он доминантный альфа, а я не умею подчиняться. Что будет, когда правда всплывёт? Взгляды. Она чувствует, когда он смотрит на неё. По большей части это иллюзии. Желание, чтоб он искал её, рассматривал. Он никогда первым не отводит взгляд, пока она откровенно пялится на него. Молли ругает себя за подглядывания и не может удержаться, изо дня в день давая себя клятву больше так не делать. Расстояние между ними меняется, колеблется в разные стороны. Они не разговаривают во время гляделок. Шерлок сидит с ровной спиной, не двигаясь. Молли же более подвержена движению. Она то топчется на месте, то двигает руками, упирается носком обуви в кафель, двигает мелкие предметы перед собой, дёргает манжеты. Их гляделки длятся секунды и столетия. Миг растягивается подобно яблочной пастиле, то сворачивается при неверной температуре. Знает, где зарождается его триумф, когда дело движется в верном направлении. Складка на лбу разглаживается, лицевые мышцы расслабляются, левый уголок рта дёргается. В такие моменты он делает крошечное движение, привставая на стуле, сильнее сжимает в руке улику. Ему не с кем разделить момент апофеоза изысканий. О, как она мечтает, чтоб он взглянул на неё в эту секунду! Знал, что она в силах оценить его гениальность, разделить счастливый момент. В мыслях она взывает е нему. Кричит: «Я здесь! Я буду рядом. Смотри, ты не один. Я всё вижу». Но вместо этого она заполняет документы, пишет самые простые отчёты, проводит инвентаризацию, ходит на лекции, пишет итоговую работу, зубрит формулы и термины. Молли абсолютна беспомощна во флирте. Несёт чушь, сковано улыбаясь, помня старую английскую шутку о тот, что, если англичанин с вами флиртует, всем в комнате становится неловко. Пора прекращать эти тупые разговоры о погоде. Он вежлив, просто вежлив со мной. Это манеры, хороший тон настоящего джентльмена. Думает, что я омега, бережёт мои чувства, как положено альфе. Но как, как мне отказаться от этих странных моментов с ним в морге? И, Боги, клянусь, я подам в суд за его аромат! Он пахнет маняще-ненавязчиво. Я готова преклонить колени, будь у его ног алтарь. Молиться днями напролёт, подобно фанатику, впавшему в религиозный экстаз. Дышать этим сладко-горьким имбирём, покаяться, ибо я грешница. Но разве грех испытывать чувства к другому живому существу? В его присутствии разум проясняется, я успокаиваюсь. Всё становится… Правильным. 10 Она метко метала дротики. За окончание серии проигравшие мужчины проставлялись, угощая окружающих выпивкой. Молли победно вскинула руку с бокалом Маргариты, хлопнула по спине стоявшего рядом мужчину, азартно предложила новую партию. — Нет-нет, не верьте ей, парни! — Басил на весь паб один из проигравших мужчин. — Эта лисица не должна вас обмануть своим милым личиком и хрупкими птичьими костями. Я проиграл ей сотку сегодня. Не играйте, если хотите оставить жалование при себе. Молли хохотнула, закидывая голову назад, немного пролив коктейль себе на рубашку. Проигравшие мужчины желали отыграться, предлагали сыграть в бильярд. — Эй! Если что, я не виновата! — Вскидывает руки над головой, выбирая кий. — Чур не обижаться, когда жёны отправят вас спать на диван за то, что проиграли остатки зарплаты. — Вы её слышали, парни? Я в деле. Ставлю полсотни, что ты не сможешь три раза подряд отправить шар в лузу. — Принимаю и удваиваю ставку. — Молли допивает коктейль, примеривается к шару и делает удар. В спорте она была плоха, но не во всех его видах. Бросать острые предметы, концентрироваться или натирать кий, просчитывать траекторию шара то, чему её научил отец и дед. Мама не была рада такому хобби для девочки. Отец любил пиво и футбол, брал её часто с собой в бары, на мужские посиделки, где каждый готов был научить любопытного ребёнка, как обыгрывать взрослого пьяного мужчину. Молли не уверена, сколько выпила, перед глазами виднеется профиль детектива у барной стойки в компании седоволосого инспектора, имени которого она пока не запомнила. Трёт глаза. Не показалось. Шерлок и правда сидит в пол-оборота к ней, что-то пьёт из высокого стакана. Из ниоткуда появляется Андерсон, завязывается медицинский спор. Она занимает противоположную сторону из чистого упрямства, помня, как тот в прошлом не раз плохо отзывался о Холмсе. Тупица Филип Андерсон закрывает вид на детектива. Она вступает в жаркую дискуссию с судмедэкспертом, случайно роняет солонку с зубочистками на стол. Андерсон пытается с помощью соли и перца доказать свою теорию, пока Молли в возмущении сдувает со стола приправы. Шерлок подходит к их столу как раз в момент, когда она начинает громко заливисто смеяться над побеждённым мужчиной. Их окружают пьяные работники полиции. Воздух полон запахов пота, выпивки, жареных колбасок и солёных орешков. Выдвигает для него свободный стул рядом с собой. Широкая улыбка приглашает его присоединиться к ним. Цель жизни пьяной Молли — быть, как можно ближе к нему. Она — спутник на орбите его планеты. Гравитация притягивает её, не позволяя упасть на поверхность, потому что его планета продолжает двигаться вбок быстрее, чем гравитация тянет её вниз. Идеальная орбита: вроде рядом, но вдалеке. Близко и всё так же недосягаемо. Молли взрывается на оскорбительную реплику Андерсона. Перед глазами всё плывёт после выпитого алкоголя, мозг посылает сигнал об опасности расслабленным конечностям. Она может и маленькая женщина, но альфа по природе. Рычание клокочет на кончике языка, подрывается с места, хватает за грудки судмедэксперта. Она главная и никто не посмеет при ней оскорблять этого великолепного мужчину! Придурок. Мужчины такие идиоты. Вечно меряются своими баклажанами. Я здесь главная! Он мой! Не смей открывать на него свою пасть, Филип! Паб не исчезает, как и люди в нём, но всё становится приглушённым, далёким. Он снова к ней близко, как в момент обнюхивания, когда она сказала, что он пахнет съедобно. Шерлок приближает своё лицо к ней. Молли заметно сглатывает. Алкоголь вытворяет с её чувствами что-то странное. Она будто под наркотой. Его чистый аромат проникает в каждую пору. Он не пьёт супрессанты? Его аромат с каждой встречей всё сильнее. Чище. Опаснее. — Больше не смей лезть в драку из-за меня, поняла? Его низкий глубокий голос заставляет колокола внутри неё хаотично звенеть. Молли покорно склоняет голову, признавая в нём главного. — Мне не нужна защита. Это становится последним забитым гвоздём в крышку гроба. Они о чём-то говорят, но она не может мыслить чётко. По венам бежит расслабляющий алкоголь, обоняние отравлено его отвлекающим запахом. Вкусно, аж слюнки текут. Ты реально существуешь? Нельзя быть красивым и умным одновременно! Он пахнет не просто печеньем, а стойкостью, с тонкими нотками маскулинности, властности, самоуважением. Мужчиной в прайме. Молли пытается сказать это ему на ухо, одновременно подавить своё смущение. Их губы в паре сантиметров друг от друга. Утыкается лбом ему в плечо, бормочет. — Повтори, я не расслышал. — Гладит её заднюю часть шеи кончиками пальцев. Он коснулся меня!!! Я же не придумываю? Не сплю? Подушечки его пальцев слегка шершавые, тёплые. Молли готова замурлыкать, поднимает плечи, стараясь продлить эффект от прикосновения. Три пальца выводят круги на задней части шее, путаются в волосах на затылке. — Я хочу съесть тебя. — Тихим голосом признаётся Молли, всхлипывает. — А что будет, если я приглашу тебя? Ох… я сказала это вслух. — Я не хожу на свидания. Гордость пересиливает разочарование, и она отстраняется от его касания. Они всё ещё сидят близко, соприкасаются плечами и бёдрами. Молли пытается уловить расплывающийся образ Холмса рядом с собой. — О. А с женщинами? — выдаёт она заплетающимся языком. — Что? Кэт и Тони появляются как раз вовремя, пока она не начала говорить глупости, расспрашивать о его ориентации, Джанин. Он целовал её этими греховными бледными губами. Касался той же рукой, что гладил меня сейчас. Неверный. Нет, я просто ревную. Хочу, чтоб он смотрел только на меня. Хочу, чтоб мы биологически совпадали. Хочу. Последняя пьяная мысль отрезвляет. Молли, пошатываясь, позволяет другу отлепить её от барного стула, увести на улицу, где свежий воздух вызывает очередной приступ меланхолии о несбыточном. Раз уж она не может быть с ним, тогда оградит от глупцов вроде Андерсона. В ней просыпается рыцарь в ржавых латах. Подавляя хихиканье, Молли торжественно, как ей кажется, заверяет Холмса в своих самых благих намереньях. Ей приходится встать на носочки, чтоб видеть его лицо лучше, крепко держит его за запястья, произнося клятву. Натура альфы в ней поёт грустную песнь верности. В ушах тихо звенят колокола. Он задержал дыхание потому, что от меня плохо пахнет? Хочу его съесть. Нет-нет! Глупый Тотори, не смей меня забирать от Шерлока! Предательница Кэт! Пустите меня к нему! 11 Похмелье было ужасным. С другой стороны, Молли больше не чувствовала непонятной тяги организма к разрушению и ссорам. Друзья рассказали в красках о прошлом вечере, отругали. — Алкоголь для альф становится катализатором, Моллс. Тебе нельзя было пить ни при каких условиях! — ругался Тони. — Ты должна была раньше нам написать, что передумала ехать к семье на праздники. — В свою защиту скажу, что я не ожидала его там увидеть. — Так себе отмазка, Мо. — Кэти подаёт подруге чашку крепко заваренного черного чая. — И твоё сообщение выглядело так, словно ты собиралась его похитить и держать в подвале. Это уже звоночек, подруга. — Знаю, знаю. — Молли устало опускает плечи, горбится над чашкой, вдыхая аромат чая. — Я могла бы… — Нет, Моллс, не могла. Точка. Прими этот неизбежный факт. — Жестко отрезает Тони. — Ты альфа. Тебе нужно к врачу. Тянуть дальше нельзя. Мы не знаем, когда тебя настигнет следующий приступ. — Более мягко добавляет. — Пожалуйста. Или, клянусь, я свяжу тебя и потащу в больницу, плевав на твою свободу воли! Кэт согласно кивает на каждое слово друга, сочувствующе гладит подругу по спине. Молли коротко кивает, зная, что этому не бывать. Обмануть друзей о визите к врачу просто, ещё проще умыкнуть убойную дозу таблеток, которые по отдельности не несут вреда, но вместе дают летальный исход. У неё не хватает духу поехать к родителям после принятого решения. Разговор с мамой короткий, полон сплетен о родне и шуток отца. Кэт с Тони свято уверены, что она уехала на выходные к родителям, те — что она ночует у подруги в загородном доме. Меня никто не хватится весь понедельник. До обеда вторника максимум. Я подвергаю окружающих опасности. Всю жизнь сидеть на таблетках, никогда не найти партнёра. Я так не смогу. Проще уйти. Правильнее. Молли разворачивает салфетку с таблетками, долго смотрит на белые оболочки, не находя в себе сил решиться на последний шаг. Ей страшно. Страшно умирать, страшно, что будет больно, страшно быть одной. Жутко от мысли, что это продлится долго. Здравая сторона разума медика подкидывает возможные варианты исхода, цитаты из учебников. Воображение рисует неудачный исход, при котором она выживает. Проходят часы. Молли прибирается в квартире, проветривает помещение, раздумывает, нужно ли написать записку. Таблетки лежат на кухонном столе, прожигают своим присутствием. Выбраться живой? Я столько лет училась, чтобы воплотить свою мечту, и всё разбилось о клятую запоздавшую биологию! Эксклюзивный набор генов доминирующего вида в женском теле. Природа любит шутки. Я на это не соглашалась! Всё будет по-моему хотя бы в этом. Молли наполняет чистый стакан водой из-под крана, уверенно шагает к столу, хватает таблетки. Парочка слетает со столешницы. С чертыханьем опускается на колени, случайно разбивает стакан, режет пальцы. Даже в последние минуты всё идёт против меня. Горькая усмешка появляется на её лице. Сдувает волосок с найденных таблеток, открывает рот, чтоб проглотить их, как в двери стучат. Неожиданный звук вызывает автоматическую реакцию в теле, и она подрывается на ноги, по дороге больно ударившись головой об угол стола. — Ай! Таблетки всё ещё зажаты в её кровоточащей руке. С кряхтением поднимается на ноги, трёт затылок свободной рукой. Стук повторяется, за ним слышится незамедлительный хруст и звон сломанной дверной ручки. — Какого…!