Часть 4

4 — Только, если ты хочешь попробовать. Попробовать. — Со мной. Попробовать. С ней. — Я думаю… Мне кажется… У нас могло бы получиться. Если хочешь. Получится. Попробовать. Я очень хочу попробовать с тобой, Молли Хупер. Шерлок боится моргнуть, разглядывает смущённую девушку. Молли нервно кусает губы, заламывает пальцы, внезапно очень заинтересовывается столешницей. Язык у него во рту приклеивается к нёбу, стиснутые зубы гудят от боли. — Хочу, — ответ выходит тихим, горло сдавливает мышечный спазм. Он готов повторить согласие громче, когда она поднимает на него счастливые недоверчивые глаза. Он согласился. Согласился!!! Так, надо держать себя в руках. Достаточно того, что я на него набросилась пару дней назад в коридоре после душа. Господи, он пахнет, как Небеса. Он собирается меня поцеловать? Когда? Паста была с чесноком. Надо почистить зубы и… Я не готова! Не готова. Но если он попробует, я не буду против. Мне нельзя перед ним больше позориться. Молли робко уточняет, сердце бешено колотится в груди. Холодный пот выступает на ладонях и спине, голова кружится. Его аромат меняется, окутывает её мягким плащом, и она дышит им, наполняется до краёв, расслабляется. Сладкий дурман имбирного печенья похож на безмолвный взрыв, проникает в каждую пору, помечая её. И она чувствует это, момент принятия, единения. Шерлок стоит ровно, как солдат на посту, в двуцветных глазах бушует шторм. Теряется, не в силах разобрать все за раз эмоции. — Ты можешь меня нюхать. Касаться. Я не против, чтоб ты спала на мне дальше. Его ответ — обещание на кончиках пальцев, божественная клятва перед ликом святых. Она — неверующая прихожанка, с благочестием преклоняет колени, как молитву мысленно повторяет сказанные им слова, всё ещё не веря. Его ответ зажигает тонкую свечу перед иконой в пустом храме. Блики света отражаются в позолоченных рамах, проходят сквозь натёртое стекло, зацелованное прихожанами за день. Чужое дыхание так и не коснулось образка за года. За стеклом видно красоту сотворённую рукой искусного мастера, но к ней не прикоснуться, лишь ласкать взглядом потускневшие от времени краски на отполированном дереве, покрытом облупившимся от времени лаком. Невидимый ветер перемен колышет пламя, уносит беловатые закручивающиеся частицы сажи и паров воска под купол с фитиля, оставляя в воздухе витать глубокий аромат парафина. Колокола молчат. Звёзды тихо сгорают над головой. Их мрачный свет погибели серебром мерцает в чернильном небе среди ночных серых облаков, лениво плывущих по небу. Он не даёт обещаний, не клянется в верности, не заставляет. Она не уговаривает, не лжёт, не винит. Рот наполняется слюной — так интенсивен его запах. Счастье распирает обоих, выливается в аромате. Их запахи смешиваются, давая обоим долгожданное облегчение, ключ к пониманию. Свобода заканчивается там, где начинается свобода и права другого человека, и оба уважают друг друга настолько, что появляется страх переступить эту невидимую черту. Почтение превращается в нерешительность, сомнения приводят к боли, и нет покоя на душе. Чудо. Молли чувствует божественное благословение, сошедшее в этот миг на кухню Бейкер-стрит. Голос все ещё неверен ему, предлагает ей свою руку. Её влажная от холодного пота ладонь ложится в его большую и тёплую. В прошлом он бы весь внутренне брезгливо насупился, тайком утёр ладонь о штаны или пиджак, однако реальность оказывается другой. Ему хочется пропитаться ею, попробовать на вкус. Поцеловать, притянув в объятия, и больше не отпускать. Он был цельным, не нуждался в другом человеке. Молли заполнила собой все его трещины, обтесала сколы, протёрла пыль, раскрыла шторы впуская горячее полуденное солнце, показывая, насколько он красив в своём несовершенстве. Она — студеная пресная вода, прохладный туман первым летним днём, тихая снежная буря, тёплый ветерок. Она — совершенство. Я не знала, что ждала такого, как ты. Мне больше не нужно прятаться. С ним я могу быть собой. Человек — воистину венец творения. Шерлок может быть угрюмым, нелюдимым — и таким тёплым. В нём столько всего, что я положу жизнь, чтоб узнать все об этом удивительном мужчине. Его слова жалят хуже укуса змеи, а потом он говорит что-то настолько приятное, что я начинаю думать об Ангелах. Он говорит правду подобно Гефесту, кующему броню — громко, пугающе. Искры откровения летят из-под молота, шипят, попав на кожу, оставляют след. И в этой неприкрытой обидной правде таится непонимание к окружающим. Он, как ребёнок, учится понимать мир. Играет со словами, подобно искусному жонглёру, подбрасывающему в воздух цветные мячики. Когда мяч высоко — все радуются, но стоит тому попасть к нему в ладонь, и он превращается в стрелу, пронизывающую восхищённую цель насквозь. Никто не замечает, что стрелок также страдает. Все следят за траекторией полёта, смотрят на рану, кто-то хвалит навыки, другие ругают или просто уходят. Он остаётся один со своими словами и нет никого, кто бы понял, как он грустит в одиночестве. Я так долго мечтала найти смысл в происходящем со мной, разгадать тайну жизни — и вот ты стоишь передо мной. Я мучалась больше года, а ты — всю жизнь. Его внутренний источник так глубок, что помог выжить. Мне бы присесть возле него на мгновение, любоваться глубокими водами. Она кивает, берёт его за руку, жутко смущаясь. Шерлок первым притягивает её к себе при включённом свете, ведёт в спальню, уверенно открывая двери. Оставляя тапочки перед входом в комнату, Молли вдыхает их смешанный аромат, пропитавший текстиль, чувствуя легкость в конечностях. Покрывало с тихим шорохом скользит, повинуясь руке хозяина. Взбитые с утра подушки немного осели за день, он встряхивает одеяло, повернувшись боком, раздевается. Молли жадно следит за матовыми пуговицами, выскальзывающими из петель на его рубашке, отворачивается, сбегает в ванну переодеться и освежиться. Он принимает быстрый душ после неё, не стесняясь своего обнажённого торса, когда проходит мимо с пижамой подмышкой. Её аромат витает в парах горячего воздуха, оседает каплями на плитке, прячется во влажном полотенце, висящем на крючке, в ванном коврике, хранящем её мокрые следы ступней. Верхний свет в спальне выключен, лампа на прикроватной тумбе мягким жёлтым светом падает на ковёр. Молли сидит посредине кровати, по пояс укрытая одеялом и ждёт. Мысль, что ждёт она именно его заставляет мышцы налиться свинцом. Всё существенное превращается в тлен, когда их взгляды встречаются. Шерлок забирается в кровать, не разрывая зрительного контакта, ложиться на спину, поднимает руку, первым притягивает её к себе. Она ложиться боком, укладывает голову ему на плечо и в награду получает сухой и тёплый поцелуй в лоб. Второй свободной рукой он накрывает их одеялом. Молли хочет вновь признаться в своих страхах, вылить на него неуверенность и терзающие сомнения. Его аромат омеги чист и концентрирован, будто её сбросили в чан со свежезамешенным тестом, присыпали имбирной стружкой. Вязкий древесный запах оседает в лёгких, раскрывается землистыми нотками уверенности и покоя. Он пахнет по-мужски остро, пикантно. Желание откусить от него кусочек возросло за последнюю неделю, укоренилось червем в мыслях. Она больше не думает о завтрашнем дне, не страшится его прихода. Присутствие Шерлока и правда становится ответом, когда она задаёт нужный вопрос себе. Молли не теряется в себе, чувствах, нём. Она будто обретает Проводника, спутника на дороге жизни. Она всё ещё сомневается, но одной идти по неизвестной дороге не так страшно. Они совпадают, как два потерянных кусочка пазла. Он — форма на картине по номерам, она — краска на кончике кисти, и вместе они превращаются в узор на холсте жизни. Он ведёт, она берёт его за руку, сопровождая, делят шаг на двоих. Она — фарфоровая ваза на пьедестале в свете софитов, он — каменный монумент под ней, а вместе они — крик в тишине бесконечности. Он — старая солома в заброшенном сарае, она — дождь, стекающий по проломленной крыше, и новые побеги проклюнутся во влаге. Что солнце без урожая? Что горы без обвалов? Что моря без волн? Когда неправильности сходятся — рождается симметричность, диада. И нет ничего более правильного этого тождества. Рука Шерлока находит своё законное место на сгибе её талии, большой палец выводит дугу поверх её пижамы. Крепко обнимает его в ответ, утыкается носом в грудь, облегченно выдыхает, медленно проваливаясь в глубокий сон. Он не может лежать неподвижно после большого сдвига в своей жизни этим вечером. Тектонические плиты сталкиваются, образуя новый горный хребет. Мысли сбегаются в гнездо, муравьями ползут под кожей, стекаясь в одно предложение: «попробовать, с ней». И это утверждение порождает новую ветку мыслей в голове. Шерлок раскручивает неизведанный клубок, наматывает на пальцы перекрученные нити, смотрит под разными углами. Он думает о том, что она передумает на утро или, что ещё хуже, — он неправильно её понял. Размышляет, насколько он малодушен и сможет ли всё отмотать назад, а в случае её перемены, будет ли у него достаточно сил пережить отказ. А потом удивительная мысль о семье вызывает тихий восторг. Жена, дети, супруги. Он может быть как все, обычным. Это пугает до дрожи, потому, что он знает, что в таком случае может всё испортить, если у них получится. Отказаться от одиночества, ставшего щитом между ним и большим неприветливым миром. Вместе с Молли они бы нашли своё место и… Шерлок боится перемен. Он думает, что детям нужна дисциплина, рутина, распорядок дня. Его не пугают крики, слёзы, детские истерики, как сам тот факт, что он не сможет поддерживать новый ритм жизни. Страх не оправдать её ожиданий завязывается комом в животе, тянет своей гравитацией, сталкиваясь с неизбежностью реальности. Я больше не смогу как прежде расследовать дела, разбрасывать доказательства по всей квартире или хранить в холодильнике человеческие органы рядом с бутылочкой детского молока. В квартиру могут пробраться преступники, желающие мести, или простые клиенты могут навредить малышам. Молли подобного не потерпит. Дети. Он думает не об одном, а о нескольких малышах. В его голове младенцев больше одного. Пузатые, румяные, слюнявящие всё вокруг и обязательно хныкающие. Вместо пыльных книг и газет на полу будут валяться погремушки и грязная одежда с использованными памперсами. Где они поставят кроватку и детский комод? Ему придётся убрать все острые предметы, поставить на дверцы шкафов защиту от детей. Это пугает. Это делает его счастливым. Он представляет бессонные ночи, своё раздражение от невозможности заниматься работой, уставшую Молли в поношенной одежде, потому что у неё не было ни секунды свободного времени на переодеться или покушать. Дети. Палец Шерлока замирает, ладонь непроизвольно сжимает её у тазовой косточки. Он пялится перед собой, взгляд обращён куда-то внутрь себя. Он ярко представляет себе картинки их семейной жизни. Я старше. Она не захочет сейчас заводить детей или в ближайший год-другой. У неё впереди ещё неоконченная интернатура, она захочет поработать несколько лет, набраться опыта, стать специалистом, ей нет дела до детей. Я бы мог не работать первый год. Родители помогали бы. Дети бы дергали Майкрофта за уши и чуб. Я бы брал не больше одного дела за раз в неделю, нет раз в две. Чтоб развлечься. А потом, когда они бы начали ходить, я бы брал их с собой в участок, если бы Молли согласилась. Нет, там много людей, Грэг бы приносил мне дела или звонил. По большим праздникам мы бы оставались в пригороде у моих родителей, я бы обновил домик на дереве, учил, объяснил как… Неужели я настолько далеко готов зайти с ней? Ещё полгода назад меня не интересовали подобные вещи и вот я уже планирую с ней совместную жизнь забегая наперёд. Кольца, свадьба, клятвы. Она моя, а я её. Руки дрожат. Шерлок отводит волосы с её лица, пытаясь найти ответы в гладкости её кожи, вздёрнутом носе, тонких бледно-розовых губах. Для него она — Венера, Иштар, соединяющая в себе любовь и разлад, мир и красоту. Его рука уже дрожит не от страха неизведанного, а возможной потери. Ему хочется касаться её, одним алчным прикосновением присвоить. Жадность — темная сторона любви и он совсем не удивляется этим странным путникам. Хоть Молли и предложила ему попробовать, однако это не значит, что она питает к нему столь сильные чувства. Он видел в её движениях, словах, собственнические наклонности, но то было влечение молодости, азарт охотника, впервые увидевшего зверя. Ему хотелось вызвать в ней глубокие чувства привязанности и заботы, чтоб из них родилась любовь. Такую, какую он видел у родителей. Вот оно что. Я люблю её. Она моя первая и последняя. Я думаю о совместной жизни, готов изменить свой привычный уклад, чтоб получить то, что так страстно желаю. Жить вместе, готовить для неё, слушать сплетни, рассуждать о новых исследованиях и просто дышать одним воздухом. Я захочу большего со временем. Мне нужна будет она вся. Я хочу делить с ней все радости и невзгоды, одно дыхание на двоих. Я обязан ей утром сообщить об этом. Может, наши нынешние стремления не совпадают, но она должна знать о серьёзности моих намерений. Она — альфа, однако мужчина — я, и мне следуют взять на себя ответственность. Утром. Когда же ты наступишь? Не стоит много думать, подбирать слова. В простоте — ключ к взаимопониманию. Шерлок думает, формирует мысленно предложения, облекая чувства в слова, отказывается от вычурности. С лестницы доносится скрип старых половиц, бесшумно открываются двери. Миссис Хадсон шпионит. Нет, постойте, шаги слишком тяжелы. За окном светает серыми красками. Перекладывает Молли со своей затёкшей руки на подушку, накрывает одеялом до подбородка, обувает на ноги тапочки оставшиеся ночевать за порогом спальни. — Доброе утро, Шерлок. — Майкрофт, — закрывает за собой дверь в спальню, зная, что предательский аромат уже всё выдал брату. Он знает. В руках старшего брата черный пакет из плотного пластика с зип лентой. Шерлоку становится дурно от предполагаемого содержимого. Майкрофт ставит пакет на журнальный столик, становится сбоку, одаривая младшего брата тяжёлым взглядом. — Неужто ты думал, я не узнаю о мисс Хупер? В голове набатом бьётся мысль, что происходящее — дурной сон. — Будь добр, разбуди мисс Хупер. Мне надо с ней побеседовать. — Майкрофт, — в голосе Шерлока проскальзывают умоляющие нотки. Ему хочется закричать, умолять не делать этого. — Разбуди, мисс Хупер. — Суровый взгляд, использует альфа‐тон на нём. Шерлок дёргается, но остаётся стоять на месте, вцепившись в пижамную рубашку. Майкрофт замечает расстёгнутые в середине пуговицы на пижаме, брезгливо морщит нос, выказывая недовольство, в нетерпении цыкает. Подавляющий запах альфы старшего брата гнетёт, выворачивает, вынуждая подчиниться. Шерлок надеялся, что братская любовь не позволит Майкрофту зайти настолько далеко. — Ты должен понимать, что это для твоего блага, Шерлок. Я забочусь о тебе, всегда заботился. Шерлок знал и проклинал свой разум согласный с логичными доводами брата, он сам недавно так думал. Но эта ночь и её робкое «со мной» всё изменило. Он больше не желал оставаться сторонним наблюдателем. Ему хотелось попробовать, пусть это бы и закончилось для него разбитым сердцем. — Шерлок, ты должен. Он постепенно снижал дозу подавителей, в надежде, что его естественный запах придётся ей по нраву, а уж когда она это подтвердила, он и вовсе позабыл принять вечернюю дозу накануне. Новые лекарства убрали у Молли признаки лихорадки, успокаивали, но она всё равно говорила, как съедобно он пахнет. Это было нечестно с его стороны, однако он больше не пытался играть по правилам, поступая абсолютно эгоистично. — Посмотри на себя, — Майкрофт подходит к нему, останавливаясь на расстоянии вытянутой руки. — Всё хуже, чем я предполагал. Ты пытался скрыть от меня её, и смотри, к чему это привело. Ты дрожишь от малейшего намека на властный тон. Всё ради того, чтоб тебя заметила какая-то девчонка. Я понял, что ты кого-то нашёл, — ты слишком хорошо себя вёл. Нет, всё так же доставал Скотленд‐ярд, был угрюм, сидел дома, но Бартс, Бартс тебя выдал. Твои походы участились на пятнадцать процентов, их длительность превысила все предыдущие показатели. Я надеялся, что ты однажды найдешь альфу, но эта девочка не сможет тебя защитить, Шерлок. Она женщина, природу не обмануть. Шерлок поднимает на брата слезящиеся глаза, полные ненависти. Он сопротивляется чужой воле, стискивает зубы, нечаянно прокусив до крови губу. Омегу внутри раздирают противоречивые чувства. Его тело становится последней преградой между Молли и братом, инстинкты твердят защитить её и одновременно отступить, угодить. — Я делаю это не потому, что желаю тебе зла, мой дорогой брат. Ты должен знать, что она выберет. Майкрофт пытается положить ему руку на плечо, но он резко отворачивается. Его сгибает от непокорности, в уголке рта появляется кровь, смешанная со слюной. — Шерлок? Дверь за его спиной отворяется, Молли сонно потирая глаза, пытается обуть тапочки у порога. Останавливается, увидев незнакомца в квартире. Шерлок прячет лицо, поджимает губы. — Что случилось? — она быстро оказывается рядом, встревоженно хватает его за предплечье. — Мисс Хупер, позвольте представиться. Майкрофт Холмс, старший брат Шерлока. Он вам обо мне, конечно же, не говорил. Та насмешливая открытка от него! Что он сделал с Шерлоком? Посмотри на меня. Я чувствую кровь. Он ударил тебя? Ты плохо пахнешь. Что он сделал с тобой, пока я спала? — Знаю. Молли встаёт перед Шерлоком, смотрит с вызовом прямо в глаза Майкрофту. Шерлок прячет лицо в ладонях, покачиваясь на месте, складывается пополам. — Мисс Хупер, уделите мне минуту вашего внимания, пожалуйста. — Нет. — Оглядывается назад. — Шерлок? Тебе больно? Что случилось? Я опять пиналась во сне? Шерлок, ответь, ты пугаешь меня. — Мисс Хупер. Майкрофт с нажимом произносит её фамилию, возвращая внимание. Его голос твёрд, вызывает неприятные ощущения в теле. Молли ощетинивается, ощущая чужое доминирование. Это он с ним сделал! Убью. Подонок. Шерлок, родной, скоро всё закончится. Как он посмел использовать альфа-тон на собственном брате! Мерзавец. — Я знаю, что вы ходили в клинику. Вам предложили участвовать в программе. Не хотите узнать о её участниках? Майкрофт подходит к журнальному столику, раскрывает пакет, достаёт по очереди пакеты с личными вещами, выкладывает на стол. Шерлок издаёт приглушённый звук, опирается плечом о стену. Молли гладит его по спине, приговаривая успокаивающие слова, с ненавистью глядя на гостя. — Взгляните. Может, вам кто-то придётся по душе. Не стоит отвергать сразу. Присмотритесь. Понюхайте. Молли отходит о сползшего на колени у стены детектива, с угрюмым выражением на лице разглядывает прозрачные пакеты. В одном лежит носовой платок, на прозрачный уголок наклеена бирка с зашифрованным обозначением участника программы. В следующем — перчатка, за ним лежит пакет с галстуком, а в последнем свернут кожаный коричневый ремень с тяжёлой пряжкой. Шерлок вдавливает ладони в глазницы, пальцами впивается в волосы, сворачивается в клубочек на полу. Молли с улыбкой на лице поворачивается к старшему Холмсу. — Кандидаты? — Майкрофт утвердительно кивает, довольно наблюдает, как она проходится кончиками пальцев по закрытым пакетам. — Забавно. Поднимает на свет пакет с галстуком, разглядывает узор, откладывает в сторону, не открыв. Железная пряжка холодит руку, камнем ощущается в ладони, она разворачивает ремень двумя руками. Берёт обеими руками за мягкий конец, пряжка мягко клацает, встречаясь с ковром. — Забавно, что вы решили унизить моего омегу при мне. Тяжелая пряжка взвивается в воздух, бьёт её по щиколотке и приземляется со следующим поворотом руки на плечо Майкрофта. Серия ударов рассекает Майкрофту висок и щёку. Молли безжалостно размахивает ремнём. Перед глазами красная пелена, в ушах стоит на повторе звук боли, издаваемый Шерлоком, на языке — вкус воздуха, пропитанный его кровью. Она хлещет Майкрофта без передышки. Запрыгивает на журнальный столик, пытаясь добраться и нанести как можно больше ударов, прикрывающему голову руками Майкрофту, вопящему остановиться. — Его страдания приносят вам радость? — Замах. Удар. — Нравится издеваться? — Замах. Мимо. Замах. Удар. — Нравится доминировать? Она поскальзывается на одном из пакетов кандидатов программы, падает боком, ломая журнальный стол. Майкрофт пользуется её заминкой, отпрыгивает к окну. Напуганный Шерлок поднимает на брата глаза, пытается встать с пола. Осознание ситуации мелькает в его двуцветных глазах. — Останови её! — Истерично приказывает Майкрофт, заплетающимися ногами, пытается укрыться на кухне. Из ран на лице течёт кровь. Безумный взгляд брата переключает внимание на Молли, поднимающуюся с пола. Она наматывает ремень на правую ладонь, сдувает волосы с лица, устремляясь за бегущим альфой. Майкрофт вскрикивает, когда она наваливается на него сзади. Плотная кожаная лента ремня оборачивается вокруг его шеи. Они падают на пол. Молли со звериным рыком затягивает удавку на его шее. Её физические силы ограничены, но она продолжает стягивать концы ремня. Майкрофта обуял первозданный страх смерти, заставляет забыть, что он сильнее, альфа. Молли плачет, пыхтит, давит коленом на позвоночник мужчины. Тихий родной голос просит её остановиться. Голос, от которого у неё внутри всё согревалось, который вызывал непреодолимое желание обладать. Одно его присутствие делало её сильной и слабой. Большие руки кольцом оборачиваются вокруг неё, тянут назад. Она выпускает ремень из рук. С громким всхлипом, обхватывает бледное лицо Шерлока обеими ладонями, орошает слёзными поцелуями. Майкрофт надрывно кашляет, отползает от них подальше. Ему требуется несколько минут, чтоб подняться на ноги. Реальность накрывает её своей некрасивой правдой. Я избила его родного брата. Мысль эта не ужасает, обнажая её тёмную сторону, показывая всю кровожадность человеческой натуры. Она сама хотела навредить Майкрофту, защитить Шерлока, полностью поддавшись биологии, которая с радостью взяла бразды правления над разумом. Недавно зажившая рука была натёрта ремнём, распухла. Левая сторона тела онемела после удара, на пальцах были занозы. Шерлок аккуратно пальцами вынул самые большие, поцеловал по очереди её руки. Молли заплакала сильнее, скорбно посмотрела в сторону приходящего в себя Майкрофта. Шерлок поправил на ней съехавшую пижаму, притянул в объятья. Его сладкий аромат разливался по воздуху, даря облегчение, успокаивая разъярённых стычкой альф. — Никто не уходит. — Уверенным голосом заявляет Шерлок, усаживает её на софу, выбрасывает в окно пакеты с участниками программы. Берёт старшего брата под руку, усаживает на стул напротив Молли. — Я принесу аптечку. Меня не будет сорок секунд, только попробуйте сдвинуться с места. Тебя это в первую очередь касается, Майкрофт. Не сбегай, Молли, пожалуйста. 5 Что я натворила? Из-за него Шерлок стал пахнуть отчаяньем. Его запах исказился, взорвался, разбудив меня. Больно. Молли приложила руку к саднящему левому боку. Её движения заставили Майкрофта вздрогнуть на месте. Они встретились глазами над сломанным журнальным столиком. Она увидела знакомые радужки, только у старшего Холмса глаза были более блеклыми, невыразительными. Она взглянула на него без недавней ненависти. Перед ней сидел мужчина под сорок, с виднеющимися залысинами по бокам, жидкими волосами, небольшим избыточным весом. Он пахнет, как альфа. Выглядит, как альфа и совсем не производит впечатление властного человека. Хотя, это я его так воспринимаю после драки. Я одержала победу. Он теперь не страшен. Тогда почему я нервничаю, оставшись с ним наедине? Майкрофт прикоснулся пальцами к небольшим кровоточащим ранам на лице, шипя от боли. Молли утёрла рукавом пижамы нос, прекращая плакать. Их взгляды вновь встретились и Майкрофт оскалился, сразу же поморщившись от боли. Шерлок вернулся из кухни широким шагом, подал ей кусок замороженного мяса в чайном полотенце для её бока. Присев на корточки, стал перебирать аптечку в поисках дезинфицирующего средства, на всякий случай достал нашатырь. Молли внимательно следила за манипуляциями Шерлока, поджала губы, когда ноющий бок соприкоснулся с холодным компрессом. Майкрофт внимательно следил за ней, пока брат обрабатывал раны и синяки. — Ты это заслужил. — Вынес вердикт Шерлок, закончив, закрыл аптечку. — Молли, не вини себя за его манипуляции. — Простите, — прошептала Хупер, опуская взгляд на свои стиснутые вместе колени. — Извини за стол. Я возмещу. — Не надо. Это зона ответственности Майкрофта, и он купит мне новый кофейный стол, а перед тобой извинится. Извинись перед Молли. Или хочешь, чтоб я позвонил матушке? — …мне…очень жаль. Мисс Хупер. — С большими паузами произносит Майкрофт, на сухую глотает обезболивающее. — Мне уже называть её невесткой? — обращается к брату в насмешливом тоне. — Если она тебе разрешит. Антея ждёт внизу в машине? — Шерлок помогает ему подняться на ноги. — А теперь проваливай. — Шерлок, подождите. Молли поднимается на ноги, откладывает мясо на софу. Всё тело начинает ныть от боли после внезапной нагрузки. Уверенно шагает к напрягшемуся Майкрофту, берёт озадаченного Шерлока за руку. — Вы больше не станете проверять меня и доставать Шерлока. Мистер Холмс. Иначе это будет не последний раз. — Предупреждающе смотрит старшему мужчине в глаза, произнося каждое слово четко и уверенно. — Клянусь, я переломаю вам ноги, если подобное случится в будущем. — Так, всё! — Шерлок обнимает её за талию, приподнимая над полом и унося подальше от входной двери. — Майкрофт, на выход. Не зли мою альфу, если хочешь остаться при зубах. Спасибо за братскую заботу, на сегодня достаточно! Майкрофт не произнесся ни слова, ковыляет по ступеням вниз, игнорируя вопросы миссис Хадсон, покидает Бейкер-стрит. — Молли… Шерлок опускает её возле дверей в спальню, зажимает сбоку у стены. Она выворачивается из его рук, прячется в ванной. Долго умывается холодной водой, затем вылетает, швыряет вещи с комода в свою сумку, босиком шлёпает в гостиную, быстро собирает самые большие щепки в мусорное ведро. — Что ты делаешь? Оставь, поранишься. Мягко берёт её за руки, увидев распухшие руки, хочет втереть охлаждающую мазь. Она вырывается, прячет руки за спину, пищит слова извинения, надевает обувь, пытается просунуть руки в рукава непослушной куртки. — Почему ты уходишь? — Голос звучит напугано, словно она нанесла ему глубокую рану. — Твой брат… Я не хотела, не должна была… Наброситься на него. — Раскаянно отвечает Хупер, теребит ползунок змейки на куртке. — Это было… Ужасно. Непростительно. Отвратительно с моей стороны. Я не знала, что он хотел… — Он спровоцировал тебя. — Безапелляционно произносит Холмс. — Для него это был акт искажённой братской заботы. Ему было всё равно на твои чувства. — Твои он задел не в меньшей степени. Шерлок помогает ей надеть правильно куртку, застегивает змейку до конца, поправляет волосы. — Уходи только, если сама того желаешь, а не потому, что чувствуешь себя виноватой. Винить нужно Майкрофта и только его. — Взволнованно добавляет. — Мне больно от самой мысли, что ты покидаешь меня. — Шерлок, как же?.. — Ты назвала меня своим. — В глазах его бушует шторм. — Это был пустой звук? Ты не из тех людей, которые играются со словами. — Нет, понимаешь… Я-я… Я не знаю. — Кусает губы. — Как я могу остаться? — Можешь. — У меня вечером смена в Бартсе. Чистые вещи закончились, — неуверенно топчется на месте. Его чудесный, прекрасный аромат сейчас горек. Ему грустно? Он боится возвращения брата? Мне нельзя его оставлять. Я пугаю его? Мне страшно за саму себя. Я как дикое животное набросилась на Майкрофта. — Молли, иди, если надо. Я подожду. Мне тоже надо в Бартс. Нет, пожалуйста, не смотри так сломано на меня! Я ведь не причиняю тебе боль своим уходом? Боже, не смотри на меня. Смотри на меня. Мне жаль. Прости. Всё ведь будет хорошо, когда я уйду? Мне стыдно, так стыдно за свой поступок! — Мне… переодеться и позвонить родителям, — оправдывается Хупер. — У тебя дома нет еды. Мы не завтракали. Я не успел даже кофе сварить. Она не может сопротивляться его мягкому голосу. Уставшее тело получает от мозга сигналы об опасности, командует ей остаться. — Я-я думаю… Завтрак. Я могла бы остаться на завтрак. Сумка соскальзывает с её плеча, кочует в руку Шерлока. Куртка чудесным образом сползает с плеч. Знакомые тапочки оказываются у неё на ногах. Он усаживает её за кухонный остров, постоянно оглядываясь, пока готовит. Маленькое помещение быстро наполняется ароматами еды. Пар от ароматного кофе закручивается спиралью. Молли глубоко вдыхает бодрящий аромат, жадно ест омлет с помидорами. — Ты потратила много энергии, — довольный Шерлок присаживается рядом, неспешно потягивает кофе из чашки. — Уложить Майкрофта на живот требуется много сил. Умничка. Молли краснеет, давится остатками кофе. Шерлок с улыбкой хлопает её по спине, предлагает стакан воды. — Мой вчерашний ответ не изменился после сегодняшнего утра. — Он не изменится никогда. — Ты? — …да. Я хочу. Простименяпожалуйста! — быстро тараторит Молли, хватая его за руку, скороговоркой добавляет на одном дыхании. — Кактолькопоняла, чтонастолеменявзорвало! — Тише, Молли, дыши. — Гладит её по щеке. — Всё хорошо. Всё в прошлом. Вдохни. — Мне так жаль! Прости! Я… Совершенно потеряла контроль над собой. Мне кажется, я только сейчас поняла, что именно было в тех пакетах. После слова «программа» меня переклинило. И ты! Он использовал на тебе альфа-тон. Отвратительно! Ты выглядел… Как… — Как побитый ребёнок, — заканчивает за неё Шерлок. — Я снизил дозу супрессантов, чтоб привлечь тебя сильнее. Мне за это совершенно не стыдно. К тому же я долгое время находился под патронажем брата, вырос с ним, это накладывает определённый отпечаток на поведение. Психологически я был долго зависим от него. Он был моей заземляющей точкой. Однако, это наложило практически неизгладимый отпечаток на моё омежье поведение. Такие, как я, нуждаются в контроле, что мне вдалбливали многие годы. Относительно недавно я стал сам себе хозяином, но кровные узы невозможно разорвать, будучи омегой. Альфы территориальные, омеги — эмоционально привязываются. — Привлечь? — Опять ты слушаешь меня выборочно, — улыбается уголком рта. — Да, Молли, я использовал свой запах, чтоб привязать тебя к себе. Заинтересовать. Поэтому привёл к себе, где мой запах более концентрированный. Окружил вниманием, нюхал, поощряя твою спутанность после отмены лекарств и назначения новых, перед их привыканием. Я хотел пробраться тебе под кожу, привязать. — Т-ты… Утебяестькомнечувства? — Разве не очевидно? — Нет. В смысле, когда ты так говоришь… Но, Шерлок, это… Ты не считаешь меня психопаткой? — Я думаю, что ты слишком много думаешь там, где не надо, а где надо — мало действуешь, — встаёт, собирает грязную посуду со стола. — Я собираюсь позвать тебя на свидание. — Хорошо, — растерянно хлопает глазами, на автомате встаёт, следует за ним. — И ещё я собираюсь тебя поцеловать на прощанье, — открыто смотрит на неё. — Спасибо. — Я ещё не поцеловал тебя. За что ты благодаришь? Возможно, это будет отвратительно... Молли подскакивает к нему, тянет за рубашку на себя, неуклюже целуя в губы. Отступает, заливаясь пунцовым цветом, ожидая его реакции. — Торопыжка. Разве так целуют? Она хочет спросить, что это за зверь такой — этот торопыжка, когда он притягивает её к себе и всё мысли забываются. Левая рука мягко давит на поясницу, вынуждая подступить её ещё ближе, правую он опускает ей на горло, большим пальцем руки касается нижней губы. Он склоняется, и она закрывает глаза в предвкушении. Его губы осторожно прикасаются к её раз, второй. Шерлок углубляет поцелуй. Её довольный стон звучит набатом в тишине кухни. Молли повторяет за ним, цепляется за его шею обеими руками, давит, напирает. Он со смешком прерывает поцелуй, клюёт ей в кончик носа. Я попала на Небеса. — Шерлок, кто такие торопыжки? Она на вкус как Рай. — Мы, если опоздаем на работу из-за поцелуев.