Часть 5

6 — Нет, ты понял, что он имел в виду? Громко топая по коридору больницы, грозно вопрошала Молли. Левая рука Шерлока покоилась на её пояснице, мягко направляла к стойке регистрации, безмолвно говоря: «я здесь, положись на меня». Он согласно кивнул, приложил карту к терминалу для оплаты приёма у врача и также молча направил её на выход. Недавнее предложение попробовать вселило в него спокойствие, дало душевных сил. Шерлок чувствовал громадное облегчение, хотя это не искоренило все сомнения окончательно. — Кусать! — бухтела Хупер. — Не раз или два, а много! Шерлок продолжил кивать, помогая ей надеть куртку, обмотал вокруг шеи шарф, забрал тяжелую сумку с её плеча. — КУСАТЬ! Меня. Тебя! Я даже не знаю, где у тебя железы. Или у меня! — всплёскивая руками, раздражённо восклицает Хупер. — Здесь, — указывает на край её левого плеча. — Ещё вот здесь и примерно здесь. — Указывает пальцем в район солнечного сплетения и на внутреннюю часть правого бедра. — Без дальнейшего осмотра обнаженного тела не смогу сказать точнее. — Чт?.. Ка… Когда? — В коридоре в первую ночь. — Шерлок спокойно пожимает плечами. — Тебе нужно остыть, мы прогуляемся. — Но кусать! — И почему ты думаешь, он дал нам такой совет? — Мягко спрашивает Холмс. Молли что-то невнятно отвечает сквозь стиснутые зубы, по-собственнически берёт его под руку, размашисто шагая, продолжая внутренне негодовать на советы доктора. Шерлок спокойным любящим голосом объясняет, для чего нужно кусать партнёра. — У нас с тобой нет циклов, что, в принципе, одновременно и логично, и странно, с медицинской точки зрения. Никто на деле не знает, как оно будет. Если, — делает ударение на слове. — Мы решим стать парой, то нам нужно будет достичь определённого уровня близости, что, в свою очередь, уменьшит твою агрессию, а мне даст долгожданный покой и принятие. Удовлетворение биологических потребностей достигается быстрее путём инициации связи на физическом уровне. — Это значит поцелуи и… Обжимашки. И… И… — Секс. Укусы. — Вместо неё заканчивает Шерлок. Сама мысль о том, что мы будем кусать друг друга, пробуждает во мне что-то тёмное, потаённое. Это ли не желание любить и быть любимым в ответ? Меня не должно подобное возбуждать. Это не гигиенично. Не эстетично. Я буду носить на себе метки твоих маленьких зубов. Как украшение. С гордостью. Почему я так доволен тем, что ты согласна существовать на моей орбите? Это необъяснимо. Тело пробивает озноб. Ты заставляешь меня трепетать, Молли Хупер. Я очень хочу стать твоим. Я всё ещё не уверен, получится ли у нас. Теперь я решил, что буду пробовать ради нас двоих. Я хочу быть счастливым. Я могу. Мы сможем вместе. Вся красная от смущения, Молли резко смолкает, неосознанно крепче сжимает его руку, продолжая шагать уже медленнее, позабыв о словах доктора. Шерлок напрягается от её задумчивого вида, стараясь держать лицо и не показывать своего разочарования, напускает на себя безразличие, маска, которого трескается, как только она заговаривает. — Почему ты сказал «если»? Ты передумал? Зачем тогда тащил меня сюда? Почему он продолжает оставлять за собой пути отхода? Словно я не та, не смогу пройти с ним этот путь. Это очень-очень обидно! Ты гордец, Шерлок Холмс, но и я больше не буду робеть перед тобой. — Нет-нет! Молли, стой! — Обхватывает её лицо обеими руками, в панике быстро останавливая. Шерлок сам не понимает, что творит, поступая, как утопающий, хватающийся за соломинку. В карих глазах стоят слёзы, лицо краснеет уже от раздражения и неприязни после его слов. Ему хочется как можно скорее убедить её в обратном, сказать, что она неправильно поняла. Так из маленькой недомолвки может родиться большое недопонимание. Шерлок мгновенно осознаёт допущенную ошибку. Слова, действия в новинку для него. Он не романтик, не поэт. Он — пистолет, и привык также действовать — наповал. Но с Молли всё было иначе. Она могла быть терпеливой к его резкости, промолчать в его периоды раздражения, но она уж точно никогда не стерпит нерешительности. Мозг заработал с удвоенной скоростью, выискивая в памяти подходящие к ситуации слова. Первое, о чём он подумал, были слова любви. Сантименты. Те самые чувства, которым он не позволял выходить наружу. Она была достойна красивого признания, а не извинительных слов, приправленных его отчаянной любовью. Омега в нём плакала от бессилия, уговаривала сделать хоть что-то, остановить уход альфы. — Если, — насмешливо повторяет сказанное им слово. — Я когда-либо не захочу быть с тобой, Уильям Шерлок Скотт Холмс, то сообщу тебе это в лицо, без всяких словесных уловок. — горделиво обращается к нему по полному имени, показывая характер. — Только попробуй снова сказать, что я неправильно тебя поняла! Значит, подбирай выражения пояснее и не пытайся соскочить. Мы с тобой колеса одной вагонетки, ясно? Шерлок сглатывает, услышав в её голосе властные нотки, но это был не альфа-тон, а лишь его далёкий брат предвестник — женское негодование. Мысленно выдыхает, радуясь ушедшей грозе. Какая она красивая в своём нетерпении. И вновь она меня спасает. Почему такие простые слова способны меня вмиг успокоить? Она Оракул? Провидица? Кто нашептывает ей правильные слова? Магия, не иначе. Нет, она знает, понимает свои чувства. Как облечь в слова свои?.. — Ты должен побольше верить в меня. — Морща в нетерпении нос и кривя рот, продолжает говорить Хупер, снимает со своего лица его руки, насуплено смотрит в ответ долгим взглядом. — Я молода, но не настолько глупа, чтобы не понимать, что укус — навсегда. Я собираюсь сделать тебя своим. Ты передумал? Пусть лучше ты меня не любишь, чем передумаешь из-за страха. — Не навсегда, а до конца жизни. — Поправляет Холмс. — Тогда я найду тебе в следующей и снова укушу. Чего? Что ты так смотришь на меня? — Я не против быть укушенным тобой во всех измерениях. Она ведь и правда верит в то, что говорит. В этом магия — говорить всё, что на уме? Тогда мои мысли делают меня похотливым животным. Эта двоякость, борьба разума и природы за бразды правления в моей голове бесконечна. Он слышит стук собственного сердца в ушах, наклоняется к её лицу, больше награждая себя вкусом её губ. Кончики пальцев дрожат, когда он прикасается к её коже, будто боясь, что она передумает, не примет его. Сколько бы он ни старался, но сомнения и страхи не сразу удаётся искоренить. И каким бы гениальным и великим не был бы Шерлок Холмс, даже ему это не под силу сделать с первой попытки. Почему он так не уверен во мне? Или в себе? Я не передумаю! Пусть сам дьявол попробует меня от него оторвать. Господи, он целует меня словно я из хрупкого стекла. Прямо сейчас я чувствую себя драгоценной. Молли одной рукой хватает его за лацканы пальто, притягивая вплотную к себе, второй тянет за шею, углубляя поцелуй. Её стон заставляет прохожих обернуться. Шерлок пытается оставаться в рамках приличия, услышав возмущения пожилых людей, прогуливающихся по скверу, но Молли не желает его отпускать, и он подчиняется, позабыв о других. Её напор обжигает подобно праведному ангельскому огню, и он сгорает, как феникс, в этом жаре, возрождаясь, чтобы снова приблизиться к свету. — Сегодня. Я и ты. Свидание. Первое. И, может, ты наконец прекратишь сомневаться. — Во мне, себе. Молли разрывает поцелуй, с горящими глазами смотрит на него снизу вверх, довольно скалясь своей проделкой, в очередной раз показывая, кто главный. Её накрывает осознание, что это, как дрессировка собак. Он уже готов подчиняться, учиться, ему лишь нужен учитель. Но и он способен научить её парочке трюков. Она думает, что любовь и отношения это не только про компромиссы, а и умение понимать другого, навык слушания. Всё это кажется бесконечной учёбой, и она готова пройти этой дорогой с ним. — Сегодня у тебя смена в Бартсе, а мне надо закончить дело Диммока по просьбе Лестрейда. — Ошалело отвечает Шерлок, облизывает губы, приходя в себя и стараясь не наброситься на неё в ответном порыве. Её рот блестит от их смешанных слюней, губы распухли от поцелуев. Он быстро исправляется, приглашая в кино на завтра, обещая покормить (что более обязательно, по его мнению). — А сегодня? — спрашивает Молли, с надеждой заглядывая ему в глаза. Шерлок на секунду теряется в её интенсивном аромате, пробравшемся слишком глубоко в последние дни, что он более не отделял себя от неё. Привык спать с ней на своей груди, готовить на двоих каждый день, ходить вместе на работу, говорить и быть услышанным. Молли влилась в его жизнь так естественно, как река в море, что он позабыл о своём болезненном пустом прошлом. Одним своим присутствием она стирала всё плохое, разукрашивала акварелью непримечательный день. Шерлок словно впервые всплыл на поверхность со дна, дыша настоящим воздухом. Как сторожевой пёс, не отпускаю её от себя. Логично желать альфу, будучи омегой. Мне нужна она. Её аромат, маленькие ладони, держащие скальпель, пока она рассказывает о своих делах, волосы, запутывающиеся в моих пальцах, смешной вздёрнутый нос, голос, то ругающий меня, то говорящий правильные вещи, в которых я не знал, что нуждался. Она нужна мне вся. Что происходит в её голове? Я больше не буду спрашивать, почему она выбрала меня, и с благодарностью приму дар Судьбы, так щедро раздающей свои подарки в этот год. — Как моей альфе будет угодно. — произносит он с почтением, без тени насмешки, давая понять, что он весь принадлежит ей одной. Молли счастливо перекатывается с носков на пятки, услышав «моей альфе». Прокручивает обращение в голове. «Моей альфе». Моей. Альфе. Он говорит так, будто я для него весь мир. Прекращай или я раздену тебя прямо здесь и сейчас. Небеса покарают тебя за этот сексуальный голос, говорящий столь невинные слова. — Значит, ты присоединишься ко мне в морге позже? — Если успею. Преимущества частного сыщика — не заниматься бумажной волокитой. — Холмс самодовольно улыбается уголком губ. — К тому же придётся заскочить в Скотленд-ярд и устроить очную ставку преступнику и свидетелю. — Развлекайся. Я тут подумала… — Буду ждать тебя на Бейкер-стрит. — Выпаливает Шерлок, не желая расставаться с ней на всю ночь, усвоив недавний урок. Он не страшится ей потерять, больше сделать что-то неправильно и всё испортить своим долгим молчанием. — Но мне придётся вернуться домой, чтоб подготовиться к свиданию. — Стеснительно отвечает Хупер. — Хочу выглядеть хорошо завтра. Знаешь, моя кожа почти не болит, думаю, я смогу одеться во что-то помимо спортивок и кед. Мне нравится видеть твои конверсы, валяющиеся у порога. Сломанные кусочки собираются воедино. Ночной мороз нарисует на окнах неповторимый узор. Придёт весна, за ней жаркое лето. Хочу видеть твою обувь независимо от сезона на своём пороге. Тебя не раздражает моя педантичность и скрупулёзность, заскоки чистоплотности умиляют. Ты, как маленький тайфун, приносишь за собой не только погром, но и облегчение, стирая плохие мысли. Как паутина, из которой не выбраться, и я мелкая букашка, приклеиваюсь к твоим сетям, конец понятен, и мне не хочется спастись от этой сладкой муки. Теперь я вижу, насколько дом был пустым, нуждался в твоём присутствии. Твои цветастые носки, звонкий смех, мрачные шутки, горящие глаза и я снимаю осаду, покоряясь величию твоей души. — Шерлок, ты чего завис? — машет рукой перед его лицом. — Представил меня в юбке? Я хочу, чтобы ты также сходил с ума, как я по тебе. Ты представляешь меня в своих грёзах? Видишь ли будущее? Как мне забраться в твою голову и всё узнать? — Без. — Извращенец! С визгом пихает его кулачком в грудь. Он перехватывает её руку, прижимает к сердцу, беря с неё обещание переночевать сегодня на Бейкер-стрит. 7 После учебы Молли бежит домой. В квартире давно не убирались, совершенно нет еды и совсем не пахнет Шерлоком. Принимает долгий душ, сетуя на отсутствие многочисленных вкусно пахнущих баночек, как на Бейкер-стрит. Кэт помогает ей накраситься, выбрать наряд, принеся с собой львиную долю собственного гардероба. — Он такой высокий, что ты можешь носить любую высоту каблуков. — Кэтти вертит в руках туфли лодочки на маленьком каблуке, критично оценивает их состояние. — Тони, кстати, обижается на тебя, но понимает, почему ты не хочешь видеть его близко со своим секси детективчиком. — Я не боюсь, что он его уведёт, просто он так смотрит, что я еле сдерживаюсь вновь не наброситься на него с кулаками. — Думаешь, это пройдёт, когда вы вступите в половой контакт? — Накручивает волосы подруги на плойку. — Сиди ровно и не верти головой. — Где ты набралась этих фразочек? — Молли кривит рот, терпя пытку, выбирает лак для ногтей. — Мы толком не говорили на эту тему, но думаю да. На первом свидании? Разве это не быстро? — Уж ты-то полапаешь его на первом свидании, да? — Кэт хихикает, взбрызгивает волосы, уложенные в крупные локоны, лаком для фиксации. — Ох, не будь ханжой, и так понятно, к чему ваши гляделки идут. Между вами прям искрит. Вот о каких отношениях пишут книги все эти викторианские барышни вроде Гаскелл и Остин. — Искрит? Правда? Не замечала. — Растерянно отвечает Хупер, разглядывая своё отражение в зеркале. — Я не могу оторвать от него глаз. — Как и он от тебя. — Кивает Кэт. — Ты не видела его в тот день. Я сначала растерялась, когда он представился, потом всё закрутилось-завертелось, и вот мы уже с Тони бежим по лестнице к твоей квартире. Было горячо, когда он вскрывал замок и вышиб дверь плечом. Бедняга так распереживался, что совершенно не понимал, что вторгается в твоё личное пространство. Жить с собой сразу позвал. Поверь мне, со стороны виднее. Искры. Пламя. Подумала о контрацепции? Иначе залетишь на первом же свидании. — М-мы не!.. Шерлок не такой. — Будь таким. Я ведь не одна лишилась рассудка?.. Что это за плотские желания такие? Всё такое странное вокруг. Я чувствую всё ярче сегодня. Моё тело словно предвкушает. Это инстинкт охотника, и я сегодня поймаю его в свою ловушку — поцелую. Крепко. Долго. — Ага, член у него в трусах для показухи. Хоть меня не обманывай, Моллс. Любовь прекрасна, и нечего её стыдиться. Смущённо теребит пояс юбки, стеснительно поглядывает на подругу. Кэт целует её в щёку, продолжая говорить приятные слова о Холмсе и его привязанности. Он меня любит? Всё происходит слишком быстро. Наверное, со стороны выглядит, что мы съехались. Большая часть вещей уже живёт у него в шкафу, а ведь прошло не больше двух недель. Столько месяцев чувствовать себя никчемной, чтоб счастливое время бежало незаметно. Что это, если не взаимная любовь? Шерлок сказал, что я не отделима от своей биологии была всю жизнь, даже, когда она не проявлялась. И вот у меня есть своя полочка в его ванне, мы спим вместе, работаем в одном здании. По утрам он варит кофе на двоих, расчесывает мои волосы. Всё это похоже на сказку. Вдруг Кэт права и всё, как в классическом романе? У Ремарка, а не Бронте. Я паникую. Всё будет хорошо. Свидание. Всего лишь первое свидание. С Шерлоком. Господи, мы будем сидеть в тёмном кинотеатре не один час, он будет держать меня за руку, потом мы пойдём домой… Нет, я сорвусь, точно сорвусь! Он так притягательно пахнет. Всё во мне горит, когда я чувствую его запах. Он мой освежающий глоток, та самая спасительная пилюля при тяжелой болезни. И вообще он весь такой… Такой! Мой. Я точно украду у него сегодня не один поцелуй. За терзающими мыслями пропускает приход Холмса. Кэт развлекает гостя вежливой беседой, пока она быстро одевается, красит губы. Подруга заходит к ней в ванну, поправляет прическу, шепчет ободряющие слова, желая хорошего вечера, синицей упархивает из квартиры, оставляя влюбленных наедине. Нервозность исчезает неожиданно, когда в девичье царство проникает его острый пряный мужской аромат. Шерлок стоит к ней спиной, разглядывая что-то в своём телефоне, во второй руке у него белая роза на короткой ножке. Молли улавливает носом нежный аромат цветка. Не тот однобокий магазинный сорт, а домашней розы, росшей на открытом воздухе, впитавшей в себя дожди и дорожную пыль, пахнущей глубоко и запоминающееся, запах, который достигается при выращивании вне теплиц. Разглядывает со спины его дорогой черный костюм, сшитый в ателье на заказ, улыбаясь его хорошо сложенной фигуре, прокашливается, обозначая своё присутствие. Он купил мне розу. Белую. Невинную, как сам божий день. Чистую, как его нерешительность и откровенные слова. Шерлок прячет телефон во внутренний карман пиджака, оборачивается, собираясь сказать заранее подготовленный комплимент и подарить цветок. Молли клянётся запомнить этот момент до конца жизни. Он застывает с приоткрытым ртом, невысказанный банальный комплимент умирает на губах. Платье комбинация на тонких бретельках в цвет кожи обманывает зрение, создавая впечатление, что её омывает прозрачная река. Неудобные замшевые туфли телесного цвета грозят своими высокими каблуками переломом щиколоток, ей с трудом удаётся стоять ровно на месте. Распущенные волосы уложены волной на левое плечо. Шерлок сглатывает, когда она делает к нему небольшой шаг, второй. Глаза цепляются за её плавно покачивающиеся бёдра при каждом шаге. Довольная произведённым эффектом, широко улыбается, забирает из его рук розу, подносит цветок к лицу. Он с дикой жаждой неприрученного зверя осматривает её всю с головы до ног несколько раз, пытаясь собраться с мыслями и не высказать истинные мысли. — Ты чудесно выглядишь, Шерлок. Пойдём? Он покорно следует за ней на выход совершенно не соображая, что она говорит. Молли накидывает на плечи кардиган, берёт сумочку в одну руку с розой. Он смотрит и смотрит на неё весь ужин не моргая. Молли не была собой, если бы не разлила на платье суп. Уютный японский ресторанчик славился своими рамэнами от шефа, а бесплатный жасминовый чай лёгким теплом разливался в груди. Застирывает одолженное у подруги платье в туалете, лёгкая ткань обещает не скоро высохнуть. Шерлок повязывает ей на талию свой пиджак, дабы скрыть мокрое пятно. Их беседа за ужином не течёт плавно, как в её воображении. Шерлок часто замолкает посреди фразы, глядя на неё в упор, словно тщательно раздумывая над каждым словом. Молли накручивает себя с каждой секундой, а потом её отпускает, как только она распознаёт в его запахе нервозность. Яркие ароматы еды до этого сбивали с толку, не позволяли оценить состояние партнёра. Вот он взволнованно подскакивает на стуле, подаёт салфетки, благородно снимает пиджак, пряча мокрое пятно на платье, и всё возвращается к норме. Он нервничает больше меня. Нет, не смейся, глупая Молли. Милота. Что я могу сделать приятного для тебя, Шерлок? Как показать свою признательность? О чём ты думаешь весь вечер? — Твоя обувь не располагает к прогулке, я вызову нам такси. — Я заклеила пятки пластырями. — оправдывается Молли, садясь в машину. — Наряд сегодня подчеркивает твою красоту, но не стоит идти на подобные жертвы ради свидания. — Это не ради свидания. — тихо бубнит в ответ Хупер. Глупый, Холмс! Всё для тебя, омега. Привяжись ко мне сильнее, пожалуйста. Разве ты не видишь моё отчаянье? Шерлок заранее расплачивается с водителем, поправляет пиджак, скрывая её голые коленки от возможных чужих взглядов. Его губы на обнажённом плече вызывают табун мурашек на коже, заставляют выпрямить спину. — Если водитель ещё раз посмотрит на тебя через зеркало заднего вида, обещаю не быть джентльменом и трахнуть тебя прямо на его глазах. — Тёмным голосом констатирует простую истину. — Я опьянён тобой независимо от одежды, но сейчас сгораю от ревности. Как смеют все они смотреть на тебя, когда ты моя? — Р-ревнуешь? Он читает мысли? Дададада! Скажи это ещё раз! Скажи, что я нужна тебе, что ты также сгораешь в этом неизвестном пламени. Скажи, что хочешь меня, что любишь, что хочешь. Скажи. Твой голос прекрасен. Твои слова приятны моему сердцу. Скажи. — Подумайте над этой задачкой, мисс Хупер. — Второй поцелуй в плечо, и он натягивает спущенный рукав кардигана ей обратно на плечо. — Ты красивая, молодая, дерзкая. Любой мужчина примет вызов, слабаки испугаются и втайне будут завидовать осмелившимся. Ты буквально бросала вызов всему полицейскому участку, пила наравне с мужчинами, обыгрывала на их же поле, готова была врезать зазнайке Андерсону. Тебя хотят мужчины. Зная твою врождённую робость, готов поспорить, что ты даже не заметила их флирта. Слова бальзамом растекаются по сердцу, переливают неуверенность за край, даря долгожданную радость. Молли краснеет, услышав долгожданные слова, счастливо сжимает пальцы рук на его пиджаке, боясь всплакнуть от радости и испортить макияж. — Их? Я же альфа. Они альфы и беты. — Тем интереснее игра. Подаёт ей руку, помогая выйти из машины. Озадаченная Молли размышляет над его словами, пока готовится попкорн. — Шерлок? — останавливает его пред входом в зал. — Мне нет дела до других. — Я знаю. Моя удача. — Наклоняется, целуя её в щёку. Первую половину фильма Молли нервно теребит пуговицу его пиджака, не обращая внимания на происходящее на экране. Шерлок с безразличием смотрит вперёд, не показывая ни одним мускулом на лице, что желает оказаться в другом месте и провести парочку телесных экспериментов со своей спутницей. Холмс усиленно думает весь сеанс. Мозг кипит, подбирая слова признания в любви. Прозрения не снисходит на него. Решает отвлечься и попробовать взять Молли за руку. Не спавшая половину ночи накануне и переживающая о ходе свидания, она наконец расслабляется, когда понимает, что платье почти высохло, еда была приличной и она не ляпнула за весь вечер ничего предосудительного. Монотонный фильм и поздний час навевают сон. С лёгким удивлением замечает, как она куняет, подставляет своё плечо ей под голову, убирает в сторону пустое ведёрко от попкорна. Вдыхает аромат зеленого чая с её волос, приглушённого какими-то химическими средствами для фиксации укладки. Если я начну признание со слов о её прекрасном аромате или сделаю комплимент внешности, этого будет недостаточно, словно я мыслю поверхностно, дорожу лишь физическими особенностями. Говорить о себе также будет не верным решением. Женщинам нравятся, когда делают комплименты их внешности, но Молли другая, заслуживает большего. Есть ли в мире подобные слова? Я должен сказать, что у меня на уме, но тут тоже промашка выходит — я всё думаю, как мы будем вместе. Она не объект, хотя невозможно даже мысленно отрицать её сексуальную привлекательность. Так как признаться? Продолжая дышать ею, раздумывает. Фильм неотвратимо идёт к концу, а у него нет готового признания или заготовленного непринуждённого комплимента. Шерлок решает не говорить банальностей вроде красивого платья и какими длинными кажутся её ноги на каблуках, да и момент давно упущен, понимает он задним числом. Мягко будит её в конце сеанса, погладив по лицу пальцами. — Ты слишком стараешься. — С улыбкой журит её. — Поехали домой. Тебе нужно отдохнуть. Хотя ты проспала почти весь фильм. — Неправда! — Дуется всю обратную дорогу. С ним спокойно, я могу опустить щиты и быть слабой. Не нужно притворяться, не нужно стараться. Я Молли, просто Молли. Окна квартиры миссис Хадсон темны. Молли заваривает чай, скидывает надавившие туфли у порога, ставит розу в стакан на кухонный остров. Включив настольную лампу, Шерлок устало присаживается на софу в гостиной, откидывается на спинку. Голова болит. Целый вечер потратил на размышления, и глупый мозг ничего дельного не смог составить, кроме предлогов «в» и «на» в связке с не самыми высокопарными словами. Не могу же я ей сказать: «Каждый заслуживает лучшего, поэтому у тебя есть я, а теперь помурлычь для меня, котёнок» или «Я не могу добыть тебе звезду, но я могу склонить свою голову и заставить тебя видеть звёзды». Всё это так пошло и слащаво, нет, просто пошло. В жизни все эти пикаперские фразочки звучат отвратительно, если вы только начинаете встречаться. Что же это такое? Почему я не могу подобрать слов? Я, которому Майкрофт говорил заткнуться по сотни раз на день. Ффф… Хоть роза понравилась. Не переборщил ли я в такси? Она так покраснела и сжалась вся, словно я пытался откусить от неё кусочек. С другой стороны, я не против попробовать её на вкус. Сегодня был хороший вечер. Надо действовать. — Почему ты стоишь? — забирает из её рук чашку с чаем. Что-то всё же тревожит его, я вижу. Даже сейчас выглядит измотанным от размышлений. Расскажи мне всё, милый друг. — Ты красивый. — выпаливает Молли и сразу заливается румянцем. — Ты опять много думаешь не о том. Сядь. Шерлок нежно улыбается на неожиданный комплимент, когда Молли воспринимает просьбу буквально и усаживается к нему на колени. Несчастное платье омывается не успевшим завариться черным чаем. — Осторожно! Чашки быстро кочуют на журнальный столик, пока он руками поднимает подол её платья, дует на ошпаренные ноги. Хочет отругать её за несуществующие ожоги, открывает рот и застывает. Красная от смущения и возбуждения Молли стыдливо смотрит на него из-под ресниц, прижав скрещенные руки к животу. Она пахнет…сексом. Я чувствую её возбуждение на кончике языка. И такая горячая. Я причина? Воздух в комнате буквально тяжелеет. Исходящий от Молли аромат становится интенсивным, надвигается на него подобно цунами, поглощает в своих пучинах. Шерлок сглатывает, опускает зажатое в руках платье. Его руки прохладные, чем вызывают мурашки на коже. Она накрывает его руки своими маленькими ладонями, в волнении смотрит в ответ. Хочет произнести её имя. Язык приклеивается к нёбу, когда её тягучий аромат невидимыми колебаниями воздуха окутывает его, пробирается в каждую пору. Ещё минуту назад я верил, что пропитался ею за эти недели и вот она открыла новый предел. Пробралась глубже костей, достигла субатомного уровня. Я — частица в её вселенной. Мне надо что-то сказать, а я как дурак пялюсь. Господи, она такая красивая и вкусная. Молли сильнее вдавливает его руки в свои бёдра, кусает нижнюю губу, не понимая собственных порывов. Весь день в ней росло напряжение, всё внутри гудело от предвкушающей тишины. Он чего-то ждёт от меня? Нет, это я, моё тело. Теперь я понимаю. Нам суждено быть вместе. Биология нас сводит, и это восхитительно, как природа знает лучше головы, что мне надо. Оооох!.. Его запах стал сильнее. А что, если я сделаю так? Она меняет позу, садясь к нему лицом. Подол промокшего платья с характерным шелестящим звуком сворачивается, оголяя бедра. Она больше не думает, поддаваясь природе, доверяясь инстинктам, которые уже однажды привели к нему в холодном морге. Шерлок на секунду выглядит испуганным, но, когда она перекидывает через него ногу и усаживается сверху, готов заплакать от счастья. Кожа пальцев слипается от сладости чая, быстро тараторит про правильность заварки белого китайского чая, утирая руки о штаны, радуясь её инициативе. — Обычный Эрл Грей. — С нервной улыбкой отвечает Молли. — Не чай, а ты. Ты пахнешь дорогим сортом чая. — в горле пересыхает. — Высшего качества. Шерлок мысленно себя ругает за странный комплимент, стараясь дальше не ляпнуть про голову и звёзды, хотя уже отчётливо представляет в голове картинку их взаимодействия. — Чаем? — Душистым, — утвердительно кивает, не осмеливаясь вернуть руки ей обратно на бёдра, борясь с порывами перекинуть её через колени на живот и погладить по ягодицам. — Свежей заварки. С кислыми нотками лимона и чебреца. Очень… Освежающе. Энергично. Молли широко улыбается на последних словах, чем заставляет его нервничать ещё сильнее. — Спасибо, Шерлок. — Его попытки сделать мне комплимент просто очаровательны. — Пожалуйста. — Серьёзно отвечает Холмс, стискивает зубы. — А ты… О, ну, знаешь?.. — поддаётся немного вперёд, загадочно улыбаясь, напуская на себя серьёзность. — Живым существом. Очень активно. Пахнешь. — Учитывая твою будущую карьеру, подобные слова наполнены оптимизмом. Я рад, что ты предпочитаешь, гм, активных. Живых существ. В этот миг оба чувствуют всю правильность происходящего. Его неумелые комплименты, её топорный флирт. Вся курьёзность ситуации больше не выглядит комичной ни с одной стороны. Они как два слепых котёнка находят во мраке друг друга, и уже не страшно. Не страшно, если завтра она передумает. Не страшно, если он решит, что она ему не подходит. Не страшно, если не получится. Страх исчезает в их смешанном запахе. Ведь у них останутся воспоминания, неловкие касания, странные диалоги и знание, что они подходят друг другу. И в этом знании, пропитанном их общим желанием, растворяются все тревоги. Глядя ей прямо в глаза, отводит волосы от её зардевшегося лица, тянется за поцелуем. Не может сказать о себе, как о дамском угоднике, но её лицо так и просится на поцелуи, и он с радостью готов ей их дать. Молли прикрывает глаза, поддаваясь навстречу, чувствуя, как его рука уверенно возвращается на бедро. Голова пустеет после первого касания его губ. Её тело звенит от тишины и огня, разрастающегося внутри в геометрической прогрессии. Что-то происходит, меняется безвозвратно. Сдержанный поцелуй ломает последний невидимый барьер между ними, являя миру женщину и мужчину в их едином желании слиться. — Что ты хочешь? Как хочешь? — между поцелуями шепчет Шерлок. – Я постараюсь дать тебе всё. — Я-я…не знаю. Мне надо. Просто надо. Понимаешь?.. Зачем он спрашивает? Просто делай. Сделай меня своей. Я теряюсь, и только твои руки могут меня заземлить. Она с неопытным отчаяньем льнёт к нему сильнее, приподнимая в воздух бёдра и опускаясь на его правое колено. Тонкая ткань платья рвётся под её натужными попытками потереться об него сильнее. Шерлок с восхищением втягивает её плывущий по воздуху аромат, продолжая сцеловывать тихие вздохи с её губ. Молли готова расплакаться, рычит, не понимая, почему внутри неё бушует пламя. Болезненно кусает Шерлока за губы, пока он смиренно целует её, приговаривая бессмысленные слова. Она слышит: «маленькая» и «торопыжка». А потом: «красивая, как буря». Молли не понимает его чудных комплиментов, потерянная в новых ощущениях. Жужжание света в животе переходит в гул в ногах, и она сильнее стискивает бёдрами его ноги. — Молли… Молли… Молли… Молитвенно шепчет Шерлок, и она кусает его за подбородок, продолжая болезненно стонать. Что-то в его голове щёлкает, и он ведёт рукой по внутренней стороне её нежной кожи бедра, покрывшегося, как и вся она, холодной испариной. — Ты горишь, как в лихорадке. — Дадада! Сделай так ещё! — Умоляет Молли, упирается взмокшим лбом ему в плечо. Она меня желает. Её разум примирился с биологией. Наконец! Что именно сделать? Ты хочешь увидеть звезды? Тебе не больно, когда я делаю так? Как мне сделать тебя счастливой? Тебе нужна моя рука, тогда я оторву её для тебя, моя торопыжка. Моя альфа, ты так красива. Медленно ведёт рукой дальше, поглаживает трусики вдоль бокового шва большим пальцем. Громкий стон ярче любой химической реакции звенит в гостиной, навсегда меняя структуру кирпичных стен старого фонда. Такая чистая нота! Ни одному музыкальному инструменту её не повторить. Но я могу. Это мои пальцы на ней. Он повторяет движение, реакция слабее, и запускает руку внутрь её трусиков. Молли прогибается в спине, когда его тепло проникает в неё, трётся бедрами, пока его пальцы погружаются глубже. Шерлок на секунду замирает, чувствуя пальцами обхватывающие его тугие внутренние мышцы. Обхватывает его одной рукой за запястье, показывая, как ей надо. Его собственное возбуждение растёт при виде её формирующегося удовольствия. Не может разобрать её выражения лица, просит подсказки и она, задыхаясь шепчет обрывки слов с большими перерывами. Сгибает внутри неё пальцы, и она взрывается многократно повторяющимся «Дададададааааааааааа». Сползает на нём, вжимаясь лобком в его раскрытую ладонь. Её рваное горячее дыхание в районе солнечного сплетения вызывает в нём небывалую мужскую гордость. Её наслаждение становится его. Чувствует ответственность за её первый оргазм с ним. Ещё. Ещё. Ещё. Что это? Я не знала, что была пустой. Вот из-за чего родился этот жар — пустота. Прогони её, Шерлок. Погаси. Молли взбудоражено мычит, дрожа всем телом, шире разводит ноги и снова стискивает в погоне за удовольствием. Ловко угадывает нужный для неё ритм, ориентируясь на всхлипы. Целует её волосы на макушке, продолжая двигать пальцами внутри неё и боясь сделать неверное движение. Она резко кусает его за ключицу через ткань рубашки, откидывается назад, держась за его плечи. Она управляет им, приподнимая-опуская бёдра, использует его, как игрушку, и кончает с беззвучным криком. Терзающий разум и тело жар улетучивается с его последним поглаживаем клитора. Шерлок успевает перехватить её свободной рукой за талию, не дать упасть на спину. В тихой радостной опустошённости она опадает на него, полностью расслабленным телом, ощущая собственную бескостность. Он гладит её по спине, думая о сквозняках в старых домах, крепче прижимает к себе обеими руками. — Молли? — Умхр. Ему мало довольного звука её голоса, но решает не тревожить ещё пару минут, занявшись распутыванием волос. Время плывёт незаметно. Шерлок думает, что для первого раза вышло неплохо, запечатывая в глубинах памяти её блаженное выражение лица. Молли подрывается меньше, чем через минуту, ошалело смотрит на него. Он говорит, как она прекрасна в своём удовольствии, что был рад служить ей. Внезапно осознавая, что его дурацкие комплименты могут пригодиться. — Я… ОМОЙБОГ! Яукусилатебя! — тычет пальцем в небольшую дырку под воротником его рубашки, испытывая ужас от содеянного. Боясь, что могла ранить, укусив в железу, которую до сих пор не нашла. — Не важно. Это только вещь. — С любовью перехватывает её запястье, прикладывает к груди, продолжая наслаждаться моментом. — Не переживай, не обязательно сегодня найти у меня железу. Шерлок чувствует её эйфорию в примеси чая, витающего в воздухе, награждает её довольной скромной улыбкой. — Т-ты… Выглядишь довольным. — Так и ес… — Удовольствие! — Неожиданно выкрикивает Молли. — Я-ты и я совсем не!.. — Всё в порядке, не стоит внимания. Ты выглядишь… Вполне свежо. После активностей. — Подшучивает Холмс, игриво смотрит на её пунцовое лицо, думая, как быстро может меняться женское настроение, что ей важно, чтоб и он был счастлив. Простая мысль приносит удовольствие его омежьей сущности — Что? Хочешь ещё? — Нет. — Быстро качает головой. — Можно посмотреть? — Посмотреть? На что? Его черед смущаться. Молли выжидающе смотрит. Шерлок хочет сказать, что у него, как у всех, как в любом анатомическом атласе при медицинском университете, который она уже давно изучила, и ещё с десяток отговорок, а потом понимает, что дело вовсе не в этом. Внезапное накрывшее не свойственное ему стеснение отступает. Она хочет увидеть его не как специалист или из праздного любопытства. Она хочет увидеть ради него самого. Её порыв естественен. Это этап новой близости, познания тела другого. Я дрожу. Никто кроме врачей не видел меня без всего. Нет, это Молли, моя альфа, она не сделает мне больно. Она доверяет мне настолько, что позволила касаться её, как женщины. Боги, эта женщина великолепна. Я люблю её. — Я обычный в физиологическом плане. — всё ещё немного смущаясь, говорит Шерлок. Его губы так красиво распухли после моих укусов. Где же эта железа? Или у него их больше одной? Почему я не могу определить их положения также легко, как он? Его пальцы были внутри меня. Это… Я снова чувствую жар от одной мысли об этом. Стеснения нет. Я женщина, я альфа, и я принимаю решения. — Позволь мне это решать. Ты не можешь быть заурядным. — продолжает говорить, смело расстёгивая верхние пуговицы на его рубашке. — Эти кучеряшки, глаза и скулы. Всё в тебе не посредственное, Шерлок. Твой ум, предназначение и то, как ты искусно готовишь мне кофе по утрам, гладишь одежду на учёбу. — Дразнишься? — Нет-нет, я бы не посмела. — сдержанная улыбка, твердость намерений в каждом жесте. — В мире нет ни одного мужчины, похожего на тебя. Мне кажется… О, знаешь, ты такой… И я тебя… А потом мы вместе. Пуф! Как взрыв. Вместе ответа на сумбурную речь, смотрит на неё в предвкушении. Молли долго не может решиться расстегнуть ремень на его штанах. Неловкими пальцами оттягивает металлический язычок, просовывает наконечник в рамку, переходит от ремня к пуговице на штанах. — Ты никогда раньше этого не делала. — Не раздевала живого мужчину? — Меня. Потому что это всё меняет. Есть он, а есть она, и вместе они становятся «они». В одном его слове больше страсти, чем во всех её манипуляциях с ремнём. Шерлок помогает ей высвободить из трусов привставший член. Подушечкой указательного пальца касается его, не зная, что делать дальше. — Смелее. Сильнее. — Подбадривает её словами, переходя напрямую к действиям. В голосе уверенность, а на деле он робеет. Прежде лишь я касался себя, но теперь мой мир познает тепло твоих маленьких пальчиков. Надо вести себя собранно и тогда уверенность появится. Нет, я не могу, это лишь очередная маска. Осмелев, Молли прикладывает к стволу растопыренные пальцы. Он сжимает свою руку поверх её, как делал это сотни раз до неё со своей рукой, делает движение верх-вниз, показывая, как надо двигать рукой. Это ему знакомо, вздрагивает, когда она поддаётся его движениям, быстро учась, как правильно сделать ему приятно. — Я знаю, — сглатывает, повторяя движения рукой, глядя на блестящую от смазки головку. — структуру половых органов, но ты… Он такой гладкий и тёплый. Ты тоже тёплый и приятный на ощупь. Ой. Много болтаю? — Молли. Он двигает её рукой быстрее, зажмуривает глаза в накатывающем удовольствии. Наклоняется, чтоб поцеловать его в губы, шею, оттянуть зубами виднеющуюся кожу из-за расстёгнутого воротника рубашки, оставить большой засос у основания шеи. Он совсем не опытный, каким кажется. Контроль. Я должен, нет, обязан контролировать себя. Это наш первый раз. Я почти, так близко. Твоя невинность пробуждает во мне защитника, неопытность — заводит. Откуда эта мужественность? Ты делаешь меня лучшим из мужчин. Оох, Молли!.. Теперь будет видно, что он занят. Любуется своей работой, продолжая двигать рукой, сжимает член чуть сильнее. Восхитительно. Он прекрасен. Как жаль, что я не родилась раньше. Тогда бы он был моим на восемь лет дольше. На восемь лет больше счастья. На восемь лет больше поцелуев. Его аромат усиливается. Такое возможно? Я тоже распахлась, когда кончила? Внимательно следит за малейшими изменениями в лице Шерлока. Он крепко держит её обеими руками за бёдра, позволяя контролировать своё удовольствие. Он не знает, как ласкать и быть обласканным. Всё, что она делает со мной, невероятно. Молли не желает ему зла, ускоряет движения рукой, когда чувствует сильный аромат имбирного печенья между ними. Как гончая, учуявшая кролика, вынюхивает невидимый след этого волшебного запаха. Здесь. Где-то здесь, между нами, внизу. Наклоняется, пытаясь разглядеть железу за его брюками, невольно сильнее сжимая. Шерлок кончает с коротким стоном, не выдержав интенсивности ощущений в теле. Руки смещаются ей за спину, притягивают к себе. Хаотичные поцелуи покрывают её лицо, и она теряет нить запаха, сбитая его напором ласки. В каждом поцелуе чувствуется омежья благодарность. Он дрожит от полученного удовольствия, хватает её руками, чтоб в следующую секунду отпустить и притянуть ещё ближе. Его руки пережимают запястья, возвращаются к её лицу, давят на заднюю часть шеи, гладят бока, чтоб вновь оказаться на бёдрах. Возможно, не сегодня и даже не завтра он оставит на её теле свой след, но хотя бы запахом пометить на время. Поняв его голод, присаживается на его все ещё эрегированный член сверху, обнимает руками-ногами за спиной, опускает голову на плечо, губами касаясь пульсирующей венки на шее. Шерлок удовлетворенно стонет, обнимает в ответ. Её влажные трусы пропитываются его семенем, и обоим все равно. Сейчас они наконец настолько близко, что всё остальное становится не важным. Вместе. Порядок. Их мысли синхронны, оба расслабляются. Шерлок больше не чувствует себя ошибкой. Словно она переписала его код, позволив слиться с собой. Её аромат не просто пьянит или сбивает с толку. Он теряется в нём, как в лабиринте, в котором есть только вход. Больше не может разложить на молекулы малейшие оттенки её запаха, полностью удовлетворённый произошедшим. — …авильно. — Что ты сказал? — Молли отстраняется, продолжая поглаживать его волосы на затылке, застенчиво улыбается, показывая, что готова выслушать. — Ты правильная. Всё происходящее правильно. — Я тоже, Шерлок, и ты тоже. Наитие обрушивается на него тёплым дождём из ниоткуда. Цепочка мыслей формируется, давая вымотанному мозгу разгадку. Это так просто! Как же я не догадался раньше? Слова льются из него естественно, как восход солнца по утру. Сложные слова находятся, становятся простыми и ясными, как взмах крыльев уставшей бабочки, присевшей на цветок. Необходимость поделиться с ней открытием рвётся наружу быстрее голодных собак из вольера. Он не говорит медленно и с расстановкой, или поспешно и запутанно. Его голос полон абсолютно достоверности, преисполнен сокровенным познанием подлинности, неопровержимости. Шерлок делится просветлением, переплетая со своими старыми домыслами, и всё становится правильным. — Нет, ты не понимаешь, — целует её в подбородок, немного сильнее сжимает в объятиях пытаясь донести верную мысль. — Дело не в сексе, хотя в нём тоже. Или тебе, хотя в тебе, в этом нет сомнений. Ты катализатор. Всю жизнь мне внушали, что я неправильный, неполноценный, даже сломанный. Но ты, ты пришла и всё изменила. Бесспорно, я теперь завишу от тебя, потому что люблю, однако, ты раскрыла мне глаза на истину, которую я прежде отрицал для себя. Эта асимметрия, правильность в сторону нормы, была в корне неправильной с самого начала. Все привыкли считать аномалией отклонение от нормы, но для меня это и есть норма, симметрия. Правильность. С моей стороны её и вовсе не существует. И ты, подобно прекрасной греческой богине пришла ко мне и показала это наглядно. — Шерлок, погоди. Симметрия? — Да. Мы симметричны. Наша неправильность правильна для нас. Нормальна. — Он лихорадочно смотрит ей через плечо, пытаясь вспомнить, где оставил записную книжку. Желание записать мысль зудело на кончиках пальцев. Пожалуйста, пойми меня, альфа. — Нет, то, что ты сказал до. Про… Чувства. — Я сказал? Вектор сознания переключается обратно на неё. В воображение раскладываются в обратном порядке фразы, фокусируется на своих словах, её отвлекающем аромате, пытаясь схватить суть за ускользающий хвост. Я не говорил ей этого раньше? Ну конечно не говорил! Это не быстро? Как принято признаваться девушкам в любви? Где мой телефон? Нет, в этот раз сам разберусь. — Да. Молли непонимающе смотрит в ответ. Откинув прошлое, приняв новую истину с лёгкостью первооткрывателя, произносит следующие слова. — Люблю. Хотя этого слова будет недостаточно, чтоб уместить все мои чувства к тебе. Я считаю тебя прекрасной и умной. Забавной, милой. Тебя бесят мои правила по ведению быта, а это раздражает меня, оттого что ты раздражаешься, а потом можешь с лёгкостью высмеять натёртое столовое серебро в буфете. Я пытаюсь постичь тебя больше половины времени, и когда, кажется, приблизился к твоей разгадке, ты выдаёшь новый ребус. В тебе столько противоречий, что все они уютно уживаются под одной крышей из твоих блестящих волос. Ты маленькая, но, когда злишься, кажешься больше, как раздувающаяся рыба фугу. Я трепещу в твоём присутствии, становлюсь сильнее. Ты словно Колумб открываешь во мне храбрость и доверие к другим. Я никогда прежде не был таким слабым и сильным. Если всё это резюмирует слово «люблю», то я люблю тебя в бесконечности умноженной на… Не даёт ему закончить, увлекая в поцелуй. Её счастливые горячие слёзы омывают обоих. Шерлок с нежностью перебирает её волосы, заправляет прядь за ухо. Он не привык к искренним улыбкам, лицевые мышцы плохо слушаются, но она понимает его лучше него самого, и он благодарен ей, предвидя, что в будущем ему придётся лучше подбирать слова. Любовь и облегчение смешиваются в них, вызывают прилив гормонов. От ароматов кружится голова. Он мягко просит её встать и позволить вымыть её, как свою госпожу, как равную, как любимую женщину, о которой хочется заботиться. Омега внутри него мурлычит оды любви, превознося правильность происходящего. Впервые в жизни он не подавляет в себе природное желание угодить другому. — Заплетешь мне завтра косу в хвосте? — Укладываясь ему на грудь, счастливо спрашивает Молли. Он заботиться обо мне из любви. Я чувствую это в его аромате, сильных руках, ровно бьющемуся сердцу. Вот каково выполнить своё предназначение. Обещаю, в будущем я тоже буду давать тебе больше, мой омега. Так хорошо! Долой тревожную неуверенность! Он любит, любит меня! А я его. Любовь чудесна. — Всё, что захочешь. — Тост с шоколадной пастой. Ненавижу, когда ты добавляешь авокадо с лососем. Он чувствует кожей, как она морщит нос в своей презрительности к правильному питанию полезными жирами, покорно соглашается, оставляя этот раунд за ней. Она альфа. Сегодня она правильна как никогда. К тому же ничего не случится от пары граммов арахисовой пасты. Ему ещё предстоит пересмотреть свои убеждения, ей — научиться не разбрасывать по квартире одежду и не рычать на всех альф, косо глядящих в его сторону. Неправильность лишь искажение на воде. Рябь, которая уляжется со временем. Порой всё что нам надо немного терпения и свой человек, с остальным можно ужиться. 8 — Сигер, приехали, они приехали! Миссис Холмс счастливо бежит от кухонного окна, выходящего на подъездную дорожку, в гостиную, где муж и старший сын обсуждают политические новости. Майкрофт в миг каменеет, под предлогом открыть бутылку вина, удаляется в столовую, где уже накрыт обед. Мистер Холмс с кряхтением встаёт из удобного продавленного кресла, поправляет бабочку на нарядной рубашке в честь знакомства с альфой младшего сына. Вайолетт в таком восторге, что готова выбежать на улицу встречать гостей. — Ну-ну, родная, пару секунд и Шерлок сам нам представит свою избранницу. Наберись терпения. Все страхи оставь позади. К тому же Майкрофт сказал, что она достойная юная леди. Успокаивал жену мистер Холмс, пока Шерлок парковал арендованную машину у дома. Взволнованная Молли, прищемила палец, когда закрывала дверь машины, неловко улыбнулась Шерлоку, показывая не обращать на неё внимание, и первой направилась в сторону дверей, пока он выгружал их сумки из багажника. Последние недели они полностью посвящали формированию связи, лишь изредка отвлекаясь на работу с учёбой, да краткие телефонные звонки. Молли расцветала, окружённая заботой своего омеги. Шерлок в свою очередь чувствовал небывалое удовлетворение. Они растворялись в друг друге, оставляюсь наедине в спальне, а на утро вновь становились цельными, сильнее прошлых версий себя, счастливее. — Торопыжка, не спеши. — Нагоняет её у порога, собираясь сказать ещё пару слов, предупредить насчёт словоохотливости родителей, как мама неожиданно распахивает двери и кидается ему на шею. — Шелли, о, Шелли! — Причитает миссис Холмс. — Добрый день. С приездом. — Сигер вежливо жмёт Хупер протянутую руку. — Ух, вот это приветствие! Крепкая у вас хватка, мисс. — Не стойте! Проходите в дом скорее. Утка немного перепеклась, но утиное мясо всегда жесткое, сколько не маринуй. Зато мясной пирог удался на славу. Ох, Молли, как я рада нашей встрече! Вы себе и представить не можете. Шерлок хмуро смотрит на суетящихся родителей вокруг его альфы, готовый в любую секунду разразиться негодованием. Молли мягко берёт его за руку, немного сбитая радушием незнакомых людей. Он видит восторг и волнение на её порозовевшем лице, пытается сказать, что его всегда невменяемо любили в семье. — Вы знаете, мисс Хупер, я всегда считал, что если девушки ещё не разучились смущаться при встрече с родителями жениха, то этот мир ещё не потерян. — Мистер Холмс помогает гостье снять куртку, проводит в столовую. — Прелесть. Она чудесна, Шерлок! — шепчет Вайолетт сыну на ухо, одобрительно качая головой. — Вы пахнете, как послеполуденный чай. Ваши ароматы слились в один. Это словно английский праздник! Миссис Холмс не в силах сдержать своих восторгов, сразу выдаёт свои мысли, словно так и надо делать в присутствии гостей, будто те знают её, как семья, и готовы принимать чудачества. — Матушка, попридержите свои восторги — вас только я слышу. — Недовольно бурчит Шерлок, позволяя увести себя из коридора. — Она чудесна! Её запах чая не перекрывает твой аромат печенья. Это так гармонично! Как в сказках — идеальный баланс сил. Дуэт, созданный на небесах. Вы даже двигаетесь, как в па-де-де… — Маменька, прошу! Шерлок входит в столовую, мысленно соглашаясь с родительницей и одновременно заклиная, чтоб та молчала в присутствии Молли. Майкрофт встречает его безмолвным кивком головы, уже сидит на стуле, по правую руку от отца и сидящей напротив Молли. Легкое напряжение между ними исчезает, как только на столе появляется горячее. Шерлок постоянно гладит её по бедру костяшками пальцев, несмотря на неодобрительные редкие отцовские взгляды и полные счастья глаза едва сдерживающейся матери от очередного высокопарного комплимента в их адрес. Майкрофт поддерживает вежливую беседу, ни разу не обратившись к девушке напрямую. — Это не просто вежливость, — произносит Шерлок, когда его вместе с братом отправляют на кухню за нарезанным хлебом и новой бутылкой вина. — Ты уважаешь её. — В конце концов, она твой выбор, мне же придётся с ней редко взаимодействовать. — безразлично пожимает плечами. — Она тебя уложила на лопатки. Отец знает? — А сам, как думаешь? — Майкрофт ехидно улыбается, зная, что тем заставит брата понервничать, а это его любимое занятие, ставшее столь редким после появления мисс Хупер. — В чем смысл? — Ты слишком глуп, чтоб понять. Шерлок бросает в брата корку свежего хлеба, недовольно кривя рот. Майкрофт закатывает глаза, возвращаясь в гостиную с вином, чувствуя себя победителем, соврав младшему брату.

***

Поздней ночью Молли просыпается от жажды, тихо выбираясь из объятий Шерлока, в потёмках спускаясь по лестнице в поисках холодильника. На кухне горит свет. Майкрофт в пижаме, очках, съехавших на переносице и с включённым ноутбуком сидит за убранным столом и что-то читает на экране. — Сэндвич? Ей не хочется есть, но принимает эту оливковую ветвь, наливает себе воды в чашку, присаживается напротив, поджав ногу. Долго жует, жадно пьёт, пока Майкрофт заканчивает свою порцию. — Работа? — из вежливости спрашивает Хупер, надеясь на короткий обмен репликами. — В некотором роде. Разработка нового проекта. Матушка пересолила утку, не так ли? — Почему? Он знает, о чём она спрашивает, нет нужды уточнять. Её запах — крепкая заварка, говорит громче хозяйки. — Ответ «просто, потому что», вижу, вас не устроит. — Майкрофт закрывает крышку ноутбука, отодвигает пустую тарелку в сторону. — Мою братскую заботу вы осуждаете, я вижу, не стоит попусту тратить слова, мисс Хупер. Я старший, и мой долг заботиться о Шерлоке. Можно было бы потратить месяцы, приглядываясь к вам, ведя задушевные братские беседы, к коим Шерлок не склонен, или поместить вашу пару в необходимые для проверки чувств условия и сделать выводы. — Ваши методы аморальны. — С ненавистью отвечает Молли. — Я могла вас ранить сильнее. Но хуже всего, вы использовали альфа-тон для подавления Шерлока. Только за одно это я вас не прощу. — Я не ищу вашего прощения или понимания, мисс Хупер. — И всё? Вы жестоко поступили с нами, и это ваша отговорка — забота о брате? Я не понимаю. — Вы же читали все эти классические романы по школьной программе. Всегда есть злодей, испытания, препятствия на пути героев друг к другу. Триггер. Я стал спусковым курком и всего лишь ускорил процесс признания и так очевидной истины. — Я люблю Шерлока, но вытягивать признания из других бесчеловечно. — Да будет вам известно, что я тоже страдал в этот момент. — Спокойно отвечает Майкрофт, полностью владея собой, понимая, что откровенный разговор нужен не столько ей, сколько ему и его спящей совести. — Не от ремня или ваших укусов. Видеть человека, которого знаешь с рождения, которого учил ходить и читать, мучающегося от душевных терзаний, может стать пыткой похлеще физической расправы. Вы не одна, кто любит Шерлока. Иначе бы до него не дошло. — Это не оправдывает ваших действий. — Молли хмуро смотрит, как он встаёт из-за стола, убирает в раковину посуду. — Грубостью и ненавистью можно достичь быстрых результатов, но какой ценой? — Вы и Шерлок можете ненавидеть меня, презирать, но это не изменит моих братских чувств к нему. Считайте меня монстром в своей истории, но никогда не сомневайтесь в эффективности моих методов. Спокойно ночи.

***

— Молли, вот возьмите ещё в дорогу пирожков. — миссис Холмс впихивает девушке в руки большой бумажный пакет с ещё горячей сдобой, игнорируя протесты младшего сына. — Шерлок всё ест свои салаты и фрукты, кусочничает, забывает, что вся сила в тесте. — Э, хорошо, спасибо, миссис Холмс. Майкрофт покорно получает свою порцию еды и поцелуев в щёку от родительницы. Молли готова рассмеяться вслух от одного его выражения лица, потом вспоминает их ночной диалог и тихо злорадствует. Я думаю, в его мире он поступил правильно с нами. Не могу понять почему, но для него это было верным решением. Шерлок всё ещё злится на брата, а меня так вообще подмывает ему вмазать. Но как сказал Шерлок: что для одних неправильно, для других истина. Я не стану таить злобу долго, однако и не забуду. — Молли. — Шерлок открывает перед ней дверь машины. Она оборачивается назад, машет на прощание чете Холмсов, чувствуя, что её приняли, как родную дочь. Ей ещё предстоит влиться в их семью, и она чувствует, что доброе начало этим отношениям положено. Майкрофт усаживается к ним в машину на заднее сидение. Она с легкостью на сердце поднимает с земли оброненный им платок, лучисто улыбается в ответ, переводит взгляд на Шерлока. Сначала он смотрит на неё вопросительно, затем, что-то поняв для себя, кивает. Его взгляд, полный любви, обнимает её на маленьком расстоянии, и она дарит ему ответную радостную улыбку. Вот теперь всё правильно.