Клубничный аромат

Неделя перед решающим матчем за выход на Национальные превратилась в сплошной марафон выносливости. Итачияма, несмотря на свой статус фаворитов и вечное присутствие в топе, пахала так, будто они были аутсайдерами. Напряжение в зале можно было резать ножом: каждый прыжок, каждый блок отрабатывались до автоматизма. Мэзуми буквально жила в спортзале. Она приходила сразу после уроков и уходила последней, когда уборщики уже начинали гасить свет. Её руки не знали покоя: бесконечные тейпы, холодные компрессы и записи в блокноте, который распух от новых пометок. Сакуса, верный своему «плану», заходил в кабинет ежедневно, принося с собой новую порцию стерильных салфеток или изотоников для Мэзуми, хотя по-прежнему ворчал про её «изможденный вид». В последний день перед игрой, когда парни уже паковали сумки, дядя Тадао подозвал Мэзуми к себе. Его лицо было непривычно виноватым. — Слушай, мелкая... тут такое дело, — он почесал затылок, отводя взгляд. — Завтра на Национальных отборочных правила ужесточили. Министерство спорта выделило каждой команде штатный профессиональный медперсонал с лицензиями. Сказали, что посторонних, даже практикантов из спецклассов, в зону корта не допустят. Мэзуми замерла с рулоном пластыря в руках. — То есть... мне нельзя быть на скамейке? — её голос прозвучал тише, чем она ожидала. — Официально ты еще не окончила обучение, — вздохнул Тадао. — Твоих знаний хватит на троих таких врачей, я знаю, и парни знают. Но правила есть правила. Завтра ты сможешь смотреть игру только с трибун, как обычный зритель. Врачи из Министерства возьмут всё на себя. Для Мэзуми это было как удар под дых. Полгода она была тенью этой команды, знала каждое слабое сухожилие Сакусы и каждое проблемное запястье Иидзуны, а теперь, в самый важный момент, её место займет кто-то чужой в белом халате, кто даже не знает, на какую ногу хромает их лучший ас. Она не заметила, как сзади подошел Сакуса. Он явно слышал разговор. Его взгляд, обычно колючий, сейчас казался опасно холодным. — Чужие врачи? — процедил он, и в его голосе послышалось неприкрытое отвращение. — Те, что осматривают по сотне человек в день одними и теми же перчатками? Он перевел взгляд на Мэзуми. В его глазах читалась почти паника, тщательно скрытая за маской безразличия. Для него это означало только одно: завтра к нему прикоснутся «нестерильные» люди, которые не знают его правил. Тадао тяжело вздохнул и положил руку на плечо Сакусы, но тот инстинктивно дернулся, не сводя потемневшего взгляда с Мэзуми. Тренер прекрасно понимал, что для его аса замена медика — это не просто формальность, а крушение всей зоны комфорта, которую они так долго выстраивали. — Послушай, Киёми, — мягко, но твердо начал Тадао. — Я знаю, что ты доверяешь только Мэзуми. Но это регламент национального уровня. Там будут квалифицированные специалисты, лучшие в округе. Они работают в стерильных перчатках и по всем протоколам. Тебе придется потерпеть один день. Сакуса не ответил. Он лишь сильнее сжал лямку своей спортивной сумки, и Мэзуми увидела, как побелели его костяшки. Для него «лучшие специалисты» были просто толпой чужаков, которые не знают, под каким углом нужно накладывать тейп на его капризный голеностоп и сколько раз нужно протереть кушетку перед его приходом. — Это небезопасно, — наконец выдавил он, глядя куда-то в стену. — Они не знают истории моих травм. Они... они просто чиновники в халатах. Мэзуми почувствовала, как в груди что-то болезненно сжалось. Она видела, что за этим внешним раздражением скрывается настоящий страх сорваться в самый ответственный момент. Девушка сделала шаг вперед, сокращая ту самую дистанциюкоторую он так ревностно охранял. — Сакуса, не стоит так переживать , — тихо сказала она. Парень медленно перевел на неё взгляд. — Я завтра буду на трибунах, прямо за вашей скамейкой, — она постаралась, чтобы её голос звучал максимально уверенно. — Я соберу для тебя «персональный набор»: тейпы, которые ты купил, твой антисептик и мазь. Перед игрой, в раздевалке, ты сможешь сам всё наложить по моим пометкам в блокноте. А если что-то случится на поле... я буду видеть каждое твоё движение. Если я замечу, что врач делает что-то не так, я найду способ вмешаться, плевать на правила. Киёми молчал, внимательно вглядываясь в её глаза. Напряжение в его плечах чуть спало, но маска всё еще скрывала плотно сжатые губы. — Твой блокнот, — коротко бросил он. — Отдай его мне на завтра. Я не доверю свои связки тем, кто не умеет читать твои схемы. В медкабинете, залитом вечерним светом, воцарилась непривычная тишина. Мэзуми подошла к столу и взяла свой потрёпанный блокнот — тот самый, который Сакуса уже однажды возвращал ей с «неаккуратными» правками. Она в последний раз пролистала страницы, заполненные схемами, дозировками и личными пометками. — Вот, — она протянула его парню. — Здесь всё. От того, как правильно фиксировать твой голеностоп под углом, до маркировки стерильных салфеток, которые ты притащил. Сакуса принял блокнот с таким видом, будто это была бесценная реликвия. Он не спрятал его в сумку сразу, а бережно провел пальцами по обложке, которую сам же когда-то дезинфицировал. — Я не позволю им прикасаться к моей ноге, если в этом не будет крайней необходимости, — тихо, но твердо произнес он, глядя на её записи. — Твои схемы... они понятнее, чем любые инструкции этих министерских врачей. Мэзуми грустно улыбнулась. — Сакуса, просто будь осторожен. Завтра на трибунах я буду следить за каждым твоим шагом. Если почувствуешь хоть малейшую боль — не геройствуй. Блокнот подскажет тебе, что делать до того, как я смогу прорваться к тебе. Киёми поднял на неё взгляд. В пустом кабинете, без лишних глаз команды, его аура «неприступного аса» будто немного истончилась. — Я справлюсь, — бросил он, наконец убирая блокнот в отдельный, самый чистый карман своей сумки. — Но завтра после игры... ты должна будешь забрать его лично. Он развернулся и вышел, оставив Мэзуми одну в кабинете, который за это время стал для них обоих чем-то большим, чем просто местом для перевязок. Мэзуми влетела в спортивный комплекс, когда трибуны уже взрывались от аплодисментов — команды выстраивались для приветствия. Запыхавшаяся, она едва успела занять место на трибуне прямо за скамейкой Итачиямы. Её взгляд тут же нашел знакомую макушку с черными кудрями. Сакуса стоял ровно, поправляя маску, и, казалось, даже не смотрел в её сторону. Весь матч прошел как по нотам. Парни из Итачиямы доминировали на корте, а нанятый министерством медперсонал лишь скучающе наблюдал за игрой, так и не дождавшись серьезных травм. Мэзуми внимательно следила за каждым прыжком Киёми, ловя малейший признак боли, но он двигался безупречно. Однако, когда до финального свистка оставалось всего несколько очков, Сакуса, отходя на подачу, искоса мазнул взглядом по трибуне. На долю секунды его глаза встретились с глазами Мэзуми, и он едва заметно, но властно мотнул головой в сторону коридора, ведущего к раздевалкам. Сердце девушки пропустило удар. Этот жест был понятнее любых слов: «Жди меня там». Как только игра закончилась и официальные поздравления завершились, профессиональные медики быстро свернули оборудование и покинули здание. Мэзуми, воспользовавшись суматохой, проскользнула в медкабинет. Здесь было тихо и тепло, в воздухе всё еще витал слабый запах антисептика. Ожидание затягивалось. Тишина и мерное гудение ламп подействовали на изможденную учебой девушку убаюкивающе. Она присела на стул, облокотилась затылком о прохладную стену и сама не заметила, как провалилась в тяжелый, глубокий сон. Сквозь дрему до неё донесся странный, непривычный для этого места запах — сладковатый, свежий аромат спелой клубники. Затем послышалось мягкое шуршание ткани. Кто-то осторожно, стараясь не разбудить, накрыл её чем-то теплым и тяжелым. Мэзуми вздрогнула, когда прохладный воздух из открывшейся двери коснулся её кожи, и медленно открыла глаза. Сон был коротким, но глубоким, из тех, что оставляют после себя легкий туман в голове. Первое, что она почувствовала — мягкую ткань спортивной куртки, наброшенную на её плечи. От неё пахло не привычным едким антисептиком, а чем-то удивительно приятным — сладкой, едва уловимой клубникой. Мэзуми медленно открыла глаза и вздрогнула от неожиданности. Прямо перед ней, на краю кушетки, сидел Сакуса. Он уже сменил игровую форму на повседневную одежду, но маска всё еще скрывала его лицо. Девушка почувствовала на своих плечах его спортивную олимпийку, от которой и исходил тот самый клубничный аромат. — Проснулась? — его голос прозвучал тише обычного, почти мягко. — Ты спала так крепко, что я засомневался, стоит ли тебя вообще будить. Твой организм явно решил объявить забастовку раньше, чем ты наконец собираешься отдохнуть. Мэзуми сидела неподвижно, чувствуя, как остатки сна мгновенно испаряются под его пристальным взглядом. Она медленно потянула за края мастерки, снимая её с плеч, и замерла, прижимая теплую ткань к себе. В голове всё еще стоял ягодный туман, а осознание того, что Сакуса — человек, который не выносит чужих прикосновений — сам накрыл её своей одеждой, заставляло сердце биться чаще. — Извини... я, кажется, совсем измоталась, — пробормотала она, растерянно глядя то на него, то на мастерку в своих руках. — В коридоре... ты мотнул головой. Что-то случилось? Нога разболелась под конец? Сакуса не ответил сразу. Он медленно закрыл её блокнот и отложил его на край кушетки, рядом со своей рукой. Маска скрывала выражение его лица, но взгляд стал чуть мягче, без привычной колючей настороженности. — С ногой всё в порядке, — ровно произнес он, наконец нарушив тишину. — Те врачи... они даже не знают, как правильно дезинфицировать руки перед осмотром. Я не подпустил их к себе. Пришлось фиксировать сустав самому, по твоим записям. Он сделал небольшую паузу и указал на стаканчик с ягодным чаем, стоявший на столе. — Это тебе. В автомате закончился кофе, осталась только эта «химия». Пахнет сносно. Пей, пока не остыло. Мэзуми осторожно взяла стакан, ощущая его тепло сквозь пластик. — Так ты звал меня просто чтобы... вернуть блокнот? — она подняла на него недоуменный взгляд. — Мог бы передать через дядю или завтра в зале. Сакуса отвел взгляд, рассматривая стерильно белую плитку на стене. — В зале слишком много лишних глаз. И... — он запнулся, и Мэзуми показалось, что его пальцы на кушетке едва заметно дрогнули. — Я прочитал твою пометку на последней странице. Про «хрупкое эго». Девушка чуть не поперхнулась чаем, мгновенно вспомнив свою дерзкую запись. — Сакуса, я... это была шутка, правда. Я просто хотела... — Не оправдывайся, — перебил он, вставая. — Это было... честно. Мастерку оставь себе на сегодня. На ней твои бактерии, так что мне всё равно придется её дезинфицировать. Вернешь завтра. После стирки. Он направился к выходу, но у самой двери обернулся. — Ягодный запах идёт тебе больше, чем запах формалина. Иди домой, Мэзуми. Дверь закрылась, оставив девушку в тишине кабинета с олимпийкой, пахнущей клубникой, и осознанием того, что «Маразматик» только что по-своему проявил высшую степень заботы. На следующий день Мэзуми пришла в зал пораньше. Мастерка Сакусы, аккуратно сложенная, выстиранная и отглаженная до идеального состояния, лежала в её сумке в отдельном чистом пакете. Она знала, что для него это критически важно. Когда Сакуса зашёл в медкабинет перед тренировкой, девушка молча протянула ему сверток. Он принял его, бегло осмотрел ткань на предмет ворсинок и, удовлетворенно кивнув, отложил в сторону. — Садись, — скомандовала Мэзуми, надевая перчатки. — Раз уж вчера ты устроил демарш перед министерскими врачами, будем смотреть сейчас. Пока она аккуратно снимала вчерашний тейп и прощупывала сустав, в кабинете стояла тишина, нарушаемая только шорохом медицинских материалов. Мэзуми долго молчала, а потом, не поднимая головы, негромко спросила: — Сакуса, а если серьезно… Почему ты вчера так настойчиво не дал им себя осмотреть? Я видела, как ты мотнул мне в коридор. Ты ведь мог просто подойти к любому из тех медиков, у них и опыта больше, и оборудование было под рукой. Парень замер, глядя на её пальцы, которые уверенно и бережно проверяли связки. Его взгляд на мгновение стал задумчивым. — Я уже говорил, — сухо начал он, но голос прозвучал без привычной язвительности. — Гигиена. И… они не знают, как я реагирую на нагрузку. Они бы начали давить там, где не нужно, или наложили бы повязку слишком туго. Он сделал паузу, и Мэзуми почувствовала, как он едва заметно расслабил ногу под её руками. — В твоём блокноте всё расписано правильно. И ты… твой взгляд не такой, как у них. Равнодушный и безразличный. Мэзуми замерла, удивленно вскинув брови. Это было почти признание. Сакуса Киёми, который полгода шарахался от неё, только что сказал, что доверяет её рукам больше, чем дипломированным специалистам, просто потому что она — это она. — Значит, «хрупкое эго» всё-таки предпочитает знакомые руки? — поддела она его, стараясь скрыть смущение за легкой улыбкой. — Значит, ты слишком много болтаешь для медика, — парировал он, натягивая маску повыше, чтобы скрыть, как порозовели его скулы. — Заканчивай с тейпом, Тадао уже свистит. Мэзуми закончила накладывать тейп, аккуратно разглаживая края ленты на его лодыжке. Она уже привыкла задерживать дыхание во время осмотров, ожидая привычной атаки на рецепторы — того самого резкого, бьющего в нос запаха медицинского спирта и хлорки. Но в этот раз, когда она наклонилась ближе к парню, её охватило замешательство. Едкий аромат стационара исчез. Его место занял тот самый мягкий, обволакивающий запах клубники, который она почувствовала вчера в полусне. Он был ненавязчивым, но отчетливым, исходящим от его чистой кожи и свежей формы. — Сакуса... — Мэзуми замерла, не убирая рук с его ноги. — Ты сменил антисептик? От тебя больше не несет операционной за километр. Парень дернул плечом, стараясь выглядеть максимально равнодушным, но его взгляд на секунду метнулся в сторону. — Тот был слишком агрессивным, — глухо отозвался он через маску. — Разъедал слизистую. Я нашел вариант с нейтральным pH и... растительными экстрактами. Он соответствует стандартам гигиены. Мэзуми невольно улыбнулась. Она знала Сакусу достаточно долго, чтобы понимать: он не стал бы менять свою «броню» из хлорки просто так. — «Растительные экстракты», значит? — она хитро прищурилась, поднимая на него глаза. — Похоже на обычную клубнику. Не знала, что великий ас Итачиямы такой фанат ягод. — Это гигиеническая необходимость, — отрезал Сакуса, резко вставая с кушетки и поправляя гетру. — Клубника обладает антиоксидантными свойствами. И вообще, это меньше раздражает окружающих. В частности, некоторых ворчливых медиков. Он направился к выходу, стараясь не смотреть на девушку, но Мэзуми видела, как он на мгновение задержался у двери, будто хотел добавить что-то еще. — Завтра в это же время, — бросил он, уже выходя. Мэзуми осталась в кабинете, чувствуя, как в воздухе всё еще витает этот сладкий аромат. Кажется, их стерильная война окончательно превратилась во что-то совсем другое.