Капризы

Автобус резко дернулся, зашипев пневматическими тормозами, и это вырвало Мэзуми из глубокого сна. Несмотря на свою уникальную способность засыпать в любой позе и в любых условиях — талант, отточенный годами учебы и ранних тренировок — спала она всегда чутко. Она моргнула, пытаясь сообразить, сколько времени прошло. Салон был залит приглушенным синим светом ночных ламп, большинство парней всё еще спали, смешно свесив головы. Мэзуми уже собиралась поднять руки, чтобы хорошенько потянуться и разогнать затекшие мышцы, но замерла на полудвижении. Прямо над ней, нависая над спинкой её кресла, застыл Сакуса. Сначала она увидела его черные, как смоль, кудри, которые в полумраке казались еще гуще, а затем встретилась взглядом с его темными глазами. Он смотрел на неё в упор, без маски — видимо, снял её, пока все спали, чтобы подышать. В этом тесном пространстве его лицо казалось непривычно близким и пугающе серьезным. — А! — коротко выдохнула Мэзуми, инстинктивно вжавшись в спинку сиденья. Сердце испуганно забарабанило о ребра. — Киёми! Ты чего... Ты чего так пугаешь? Сакуса даже не вздрогнул. Он продолжал смотреть на неё сверху вниз, и в его взгляде не было и тени смущения — скорее какое-то странное, сосредоточенное любопытство. — Ты спала с открытым ртом, — бесстрастно констатировал он, не меняя позы. — И твоя голова болталась так, будто шея сделана из резины. Я ждал, когда ты впечатаешься лбом в переднее сиденье. Мэзуми быстро захлопнула рот и прижала ладони к горящим щекам. — И долго ты так... ждал? — пробормотала она, пытаясь вернуть себе самообладание. — Последние пятнадцать километров, — отрезал он и наконец медленно отстранился, возвращаясь на свое место. — Мы приехали на заправку. Выходи, если не хочешь, чтобы тебя заблокировали в этом рассаднике микробов . Мэзуми и Киёми вышли из автобуса одними из первых. Пока дядя Тадао, вооружившись своим зычным голосом, пытался добудиться остальных парней, чтобы те успели сходить в туалет или купить воды, эта двоица предпочла быстро скрыться из виду. Они не сговариваясь направились прочь от ярко освещенных витрин магазина и суеты у заправочных колонок. Сакуса, плотнее натянув капюшон, словно пытался отгородиться от резкого запаха бензина и выхлопных газов, а Мэзуми просто наслаждалась возможностью наконец-то расправить плечи и вдохнуть прохладный утренний воздух. Они медленно пошли по самому краю заправочной станции, там, где асфальт переходил в пожухлую траву обочины. В этой части заправки было непривычно тихо, лишь где-то вдалеке гудело шоссе. — Наконец-то, — выдохнула Мэзуми, подставляя лицо слабому ветру. — Еще бы полчаса в этой позе, и ты точно вез бы своего медика на каталке. Сакуса шел чуть поодаль, сохраняя их привычную дистанцию, но его шаг был на удивление размеренным. — Я предупреждал, что в автобусе мало места, — отозвался он глухо из-под маски. — Но ты умудрилась занять его всё своими коленями и локтями. Мэзуми весело покосилась на него. — Ой, да ладно тебе, Киёми. Признай, что без моих «акробатических этюдов» во сне тебе было бы совсем скучно ехать эти пять часов. Сакуса ничего не ответил, но Мэзуми заметила, как он на мгновение отвел взгляд, рассматривая темнеющие впереди силуэты деревьев. Тишина между ними снова стала той самой — домашней, к которой они привыкли в его комнате. — В самом деле, — негромко произнес он, глядя куда-то вдаль, — было бы скучно. Он замолчал, и они прошли еще несколько метров в тишине, нарушаемой только шорохом их шагов по гравию. Сакуса выглядел задумчивым, будто решался на что-то, что шло вразрез с его обычными правилами. Наконец, он снова заговорил, не поворачивая головы: — Мэзуми. У тебя ведь есть музыка... Можешь поделиться наушниками? Девушка на мгновение споткнулась от неожиданности и удивленно вскинула брови. Она никак не ожидала такого вопроса от человека, который панически боится чужих вещей, а уж тем более предметов, которые соприкасаются с кожей. — Конечно, могу, — ответила она, заглядывая ему в лицо. — Но я не уверена, что тебе понравится мой плейлист. Да и мне самой как-то привычнее ехать с музыкой, не хотелось бы отдавать их насовсем. Сакуса остановился и посмотрел на неё сверху вниз. В его глазах мелькнуло что-то похожее на нерешительность, но он быстро взял себя в руки. — Я не предлагал их забирать, — буркнул он, поправляя капюшон. — Можно разделить их на двоих. Один тебе, другой мне. Мэзуми на секунду замерла, представляя, как они будут сидеть плечом к плечу, связанные коротким проводом, чтобы слышать одну и ту же мелодию. Это предложение звучало как высшая степень доверия с его стороны. — Можно и так, — улыбнулась она, уже запуская руку в карман мастерки. — У меня как раз есть запасные сменные амбушюры в сумке. Я заменю насадку на твоем наушнике, так что за стерильность можешь не переживать. Сакуса едва заметно кивнул, и напряжение в его позе окончательно исчезло. Кажется, перспектива провести оставшуюся часть пути под общую музыку пугала его гораздо меньше, чем пять часов дорожного шума. Обратно к автобусу они шли в полном молчании, но это не была та тяжелая тишина, которая обычно разделяет незнакомых людей. Это было спокойное созвучие двух человек, которым просто комфортно рядом. Мэзуми ловко запрыгнула на высокий бордюрный камень и пошла по самому краю асфальтовой дорожки. Это небольшое возвышение сделало её почти такого же роста, как Сакуса, и теперь ей не приходилось задирать голову, чтобы видеть его профиль. Киёми же шел чуть ниже, по самой дороге, где обычно проезжали машины, сохраняя между ними ровно столько места, чтобы их плечи не соприкасались, но тени на асфальте сливались в одну. Она балансировала на узком выступе, иногда расставляя руки в стороны для равновесия, а он просто шагал рядом, изредка поглядывая под ноги. В свете угасающих фонарей заправки их прогулка выглядела странно синхронной. Сакуса не пытался ускорить шаг или уйти вперед — он подстраивался под её ритм, словно негласный телохранитель, охраняющий её маленькую победу над гравитацией. Автобус встретил их пустой и гулкой тишиной. Основная часть команды еще не вернулась: кто-то столпился у входа в туалеты, обсуждая сон и планы на игру, а остальные оккупировали магазинчик в поисках вредной еды. Дядя Тадао предусмотрительно оставил двери открытыми, поэтому внутри было довольно прохладно — свежий утренний воздух быстро выветрил запах запертого пространства. Они прошли в самый конец, на свой последний ряд. Мэзуми первой делом протянула Сакусе наушники. Он принял их осторожно, почти церемонно, и тут же достал из кармана антисептическую салфетку, тщательно протирая корпус. Девушка тем временем зашуршала в своей медицинской сумке, отыскивая крошечный зип-пакет. — Вот, держи, — она протянула ему новые, абсолютно чистые амбушюры. — Эти еще никто не трогал. Киёми сосредоточенно сменил насадки на наушнике, который предназначался ему. Когда всё было готово, Мэзуми не стала возвращаться на свое место рядом впереди, а просто села рядом с ним. Прохлада в салоне заставила её чуть съежиться, и она поплотнее запахнула куртку. Сакуса покосился на неё, вставил свой наушник и замер, ожидая, когда она включит музыку. Теперь, в этом пустом холодном автобусе, их разделяло всего несколько сантиметров, а тонкий провод наушников стал их единственным связующим звеном. Тихая, мелодичная композиция заполнила пространство между ними. Это была одна из тех популярных японских песен, которые идеально подходят для созерцания сменяющихся за окном пейзажей — без агрессивных битов или резких переходов, только спокойный ритм и мягкий вокал. Для Мэзуми этот трек давно стал личным саундтреком к любым поездкам, и она была рада, что Сакуса не высказал протеста. Он сидел очень ровно, глядя прямо перед собой, но по тому, как он не шевелился, было понятно: он действительно слушает. Отсутствие едких комментариев о вкусах или качестве записи было высшим знаком одобрения с его стороны. Чувствуя, что крепость Сакусы на время расширилась и впустила её внутрь, Мэзуми позволила себе расслабиться. Она откинула голову назад, облокотившись затылком о мягкую спинку кресла, и прикрыла глаза. Прохлада пустого автобуса больше не казалась неуютной. Напротив, в этой тишине, разбавленной лишь музыкой в одном ухе, было нечто умиротворяющее. Она чувствовала, как парень рядом тоже едва заметно расслабился, перестав быть натянутой струной. Вскоре с улицы донеслись первые громкие голоса возвращающихся игроков — Комори и остальные, нагруженные пакетами с едой и напитками, приближались к автобусу. Но здесь, на последнем ряду, всё еще сохранялся их маленький общий мир, ограниченный длиной одного провода. Сквозь дрему и мягкие переливы мелодии до Мэзуми долетали обрывки реальности. Она слышала, как Сакуса что-то негромко ответил — его голос вибрировал совсем рядом, низкий и спокойный. Но идиллия длилась недолго: в салон ворвался Комори. Его голос, звонкий и полный энтузиазма, резанул по ушам, как пенопласт по стеклу. Мэзуми невольно поморщилась, не открывая глаз. В этот момент ей меньше всего хотелось выслушивать шутки о сонном царстве или отвечать на вопросы о завтраке. Она почувствовала, как Киёми рядом слегка напрягся, защищая их личное пространство. — Тихо! — резко и коротко шикнул Сакуса. Его голос прозвучал так холодно и властно, что Комори, видимо, замер на месте, подавившись очередным восторженным возгласом. Воцарилась тишина. Она была мгновенной, тягучей и невероятно приятной. Мэзуми почувствовала, как губы сами собой растянулись в едва заметной благодарной улыбке. Киёми не просто охранял свой покой — он охранял её сон, отсекая лишние звуки так же решительно, как отсекал микробы. Постепенно автобус наполнился едва слышным шепотом и шорохом — парни, видимо, поняли намек и старались вести себя тише. Мэзуми снова провалилась в легкую, безмятежную полудрему, чувствуя, как песня в наушниках плавно перетекает в следующую. Девушка медленно открыла глаза, щурясь от яркого солнечного луча, который наглым образом пробрался сквозь щель в шторке на очередном крутом повороте. В голове еще стоял легкий туман сна, а плечо приятно покалывало от того самого толчка, которым Сакуса её разбудил. Она машинально потянулась к уху, но обнаружила, что наушников там больше нет. Как она умудрилась не почувствовать, когда их вынимали — оставалось для неё загадкой. Либо сон был слишком глубоким, либо Сакуса действовал с хирургической точностью и осторожностью, чтобы не нарушить её покой. Брюнет по-прежнему сидел рядом. Он выглядел непривычно бодрым для пятичасовой поездки, хотя его взгляд всё еще выражал легкое недовольство окружающим миром. Заметив, что девушка наконец-то сфокусировала взгляд, он убрал руку от её плеча. — Проснулась наконец, — негромко произнес он, кивнув в сторону окна. — Приводи себя в порядок. Через пять минут мы будем у гостиницы. Мэзуми поспешно пригладила растрепанные волосы, чувствуя, как затекла спина. — Пять минут? — переспросила она сонным голосом. — А наушники?.. — Я их убрал, — отрезал Сакуса, поправляя свою маску. — Они уже дезинфицированы и лежат в твоем боковом кармане сумки. Он поднялся, проверяя, всё ли на месте, и начал готовиться к выходу. Впереди была суета с заселением, но эти последние пять минут в еще спокойном автобусе казались финальным аккордом их странного, но комфортного путешествия. На ресепшене царил привычный хаос: парни из Итачиямы, воодушевленные прибытием, громко обсуждали, кто с кем окажется в номере. В итоге большинство расселилось по двое или четверо, заполняя коридоры шумом и топотом. Одиночные номера предсказуемо достались двоим: Мэзуми, как единственной девушке в команде, и Сакусе — по вполне очевидным причинам. Киёми стоял чуть в стороне от стойки, сжимая в руке ключ-карту так, словно это был подозрительный объект. Мэзуми, получив свой ключ, подошла к нему и заметила, как он хмуро изучает номер на пластике. Его взгляд не предвещал ничего хорошего. — О чем думаешь? — тихо спросила она, поправляя лямку сумки. — Радуешься, что не придется слушать храп Комори? Сакуса посмотрел на неё, и в его глазах читалась почти физическая боль. — Я думаю о том, — процедил он, — сколько человек касалось этой карточки до меня. И о том, что горничные в таких местах используют одну и ту же тряпку для зеркала и... всего остального. Мэзуми невольно улыбнулась. Она прекрасно понимала: для всех остальных заселение — это отдых, а для Сакусы — начало масштабной спецоперации. — Генеральная уборка? — понимающе уточнила она. — Масштабная дезинфекция, — поправил он, проверяя, плотно ли закрыт его рюкзак с химикатами. — Не заходи ко мне минимум час. Я не хочу, чтобы ты дышала парами того, что я сейчас там распылю. Мэзуми кивнула, направляясь к лестнице. Она знала, что переубеждать его бесполезно, да и спорить не хотелось — после пяти часов дороги ей и самой хотелось просто упасть на кровать, пусть и не так маниакально вымытую. К счастью, все комнаты команды находились на одном этаже, так что в случае чего Мэзуми не пришлось бы бегать по всему отелю в поисках игроков. До обеда тренер Тадао объявил свободное время, и парни, предсказуемо, решили потратить его на отдых после долгой дороги — из коридоров доносилось лишь приглушенное сопение и редкие щелчки игровых приставок. Мэзуми же отдыхать не собиралась, хоть и хотелось. Первым делом она забила в навигатор адреса ближайших больниц и круглосуточных травмпунктов — профессиональная привычка всегда быть начеку. Перепроверив свою аптечку, она поняла, что запас пластырей и некоторых таблеток тает быстрее, чем хотелось бы. Лишняя упаковка антисептика тоже не помешала бы, учитывая, кто был её главным подопечным. Отпроситься у дяди Тадао оказалось задачей не из легких. — Одна? В незнакомом городе? — ворчал он, хмурясь на племянницу. — Мало ли что! Давай я отправлю с тобой Комори или хотя бы кого-то из младших. Дядя упорно пытался навязать ей сопровождающего, хотя аптека находилась всего в десяти минутах ходьбы от отеля по прямой улице. Но упрямство Мэзуми, которое уже стало легендарным в их семье, в итоге победило. Убедив дядю, что она в состоянии отличить аптечный крест от неоновой вывески бара, она наконец вырвалась на свободу и отправилась за покупками в одиночестве. Все её покупки спокойно уместились в сумку, которая теперь приятно потяжелела от новых упаковок пластырей и медикаментов. Мэзуми не спеша двинулась обратно к отелю, чувствуя, как свежий воздух окончательно прогоняет остатки дорожной сонливости. Если не считать постоянных взглядов прохожих, всё прошло на удивление нормально. Конечно, когда девушка идет по улице в достаточно яркой мастерке с крупной надписью команды «Итачияма», это всегда привлекает внимание. Местные жители то и дело оборачивались, кто-то с любопытством, а кто-то — узнавая эмблему одной из сильнейших школ Токио. Мэзуми уже привыкла к такому вниманию, хотя в чужом городе оно ощущалось острее. Она шла, стараясь сохранять уверенный вид, как и подобает медику серьезного клуба, и мысленно ставила галочки в списке дел. Уже подходя к дверям отеля, она заметила знакомую фигуру, стоявшую у панорамного окна в лобби. Сакуса, уже успевший сменить дорожную одежду на свежую футболку, стоял спиной к входу и о чем-то сосредоточенно размышлял, глядя на проезжающие мимо машины. По его напряженным плечам было понятно, что процесс адаптации к новому месту у него всё еще в самом разгаре. Подойдя ближе, Мэзуми не удержалась от вопроса: — А ты что тут делаешь? Решил всё-таки выйти к людям? Сакуса даже не обернулся, узнав её по шагам, и лишь поправил маску, которая теперь сидела на нём идеально ровно. — Жду, пока запах химии выветрится из номера, — ответил он глухо. — Я переборщил с дезинфекцией ванной, и теперь там невозможно дышать. Мэзуми хмыкнула, поудобнее перехватывая сумку с медикаментами. — Ты сам — ходячая химия, Киёми, — парировала она с беззлобной усмешкой. — Мог бы уже и привыкнуть к этому запаху за столько-то лет. Тебе должно быть в нём максимально комфортно. Сакуса медленно повернул к ней голову. Его взгляд, полный тяжелого сарказма, выражал всё, что он думает о её чувстве юмора. — Очень смешно, — процедил он, хотя в глубине его глаз на мгновение промелькнуло то самое спокойствие, которое появлялось только рядом с ней. — Иди уже, врач. Надеюсь, ты купила что-то полезное, а не только новые способы меня донимать. Сакуса замолчал на мгновение, переводя взгляд с входных дверей на лифты, и его плечи едва заметно опустились — видимо, пять часов дороги и последующий марафон по дезинфекции номера выжали из него все силы. — Мэзуми, — негромко позвал он, когда она уже сделала шаг в сторону лестницы. — Можно я посижу у тебя? Минут тридцать. Я уже устал стоять здесь, а в моем номере всё еще можно использовать воздух как оружие массового поражения. Девушка удивленно моргнула. Сакуса Киёми, который обычно готов был стоять часами, лишь бы не прикасаться к чужим поверхностям, сам попросился в её личное пространство. Это было почти так же невероятно, как его просьба послушать музыку в автобусе. — У меня в комнате? — переспросила она, склонив голову набок. — Ты уверен? — Твоя комната в любом случае чище, чем общественный холл, — буркнул он, отводя взгляд. — И там хотя бы есть стул, на который я могу сесть, не опасаясь подцепить неизвестный вид грибка. Мэзуми улыбнулась, видя, как он пытается сохранить лицо, скрывая обычную усталость за привычным ворчанием. — Ладно, пойдем, — кивнула она. Они поднялись на свой этаж в тишине. Когда Мэзуми открыла дверь своего номера, Сакуса замер на пороге, коротким, но цепким взглядом сканируя пространство. Убедившись, что в комнате пахнет его любимым средством для дезинфекции, а не чужими духами или пылью, он наконец переступил порог. — Проходи, садись, — Мэзуми кивнула на стул у окна, а сама принялась разбирать пакет из аптеки. — Таймер на тридцать минут запущен. Сакуса осторожно опустился на стул, предварительно убедившись, что он стоит достаточно далеко от кровати. Несмотря на его усталость, он сидел ровно, сложив руки на коленях, и наблюдал за тем, как Мэзуми методично выкладывает на стол свои покупки. — Ты набрала столько пластырей, будто мы собираемся не в волейбол играть, а самостоятельно делать проволку, — негромко заметил он, рассматривая упаковки. — С вашей командой никогда не знаешь, — отозвалась Мэзуми, аккуратно расставляя баночки с антисептиком. — Кто-то сотрет ноги, кто-то неудачно упадет... Моя задача — чтобы вы даже не вспомнили о боли. В комнате стало тихо. За окном проносились машины, но здесь, на этаже, было на удивление спокойно. Сакуса закрыл глаза и на мгновение откинул голову назад. Без маски, которую он стянул на подбородок, его лицо выглядело непривычно расслабленным, почти беззащитным. — В твоем номере... — начал он, не открывая глаз, — пахнет так же, как в медблоке академии. — Это комплимент? — усмехнулась Мэзуми, оборачиваясь к нему. — Это значит, что здесь не так уж и плохо, — ответил он. Мэзуми замерла с очередным тюбиком в руках. Она вдруг поняла, что за эти двенадцать дней лечения она стала для него не просто врачом, а своего рода «безопасной зоной». Куда бы они ни поехали, пока она рядом со своей аптечкой и привычкой всё протирать, Сакуса чувствовал себя в относительной безопасности. Тридцать минут медленно истекали. Мэзуми закончила с сумкой и присела на край кровати, стараясь не нарушать его отдых. — Киёми? — позвала она через некоторое время. — М? — Скоро обед. Если ты заснешь прямо здесь, дядя Тадао точно решит, что я тебя чем-то опоила. Сакуса открыл один глаз и посмотрел на неё. В его взгляде не было привычного холода, только тихая, едва уловимая признательность за этот короткий перерыв от внешнего мира. Мэзуми на мгновение замерла, так и не донеся руку до своей сумки. Услышать такое от Сакусы — человека, который дорожит своим одиночеством больше, чем победным очком, — было сродни грому среди ясного неба. — Не хочу, — повторил он, не открывая глаз. — Чего именно не хочешь? — мягко переспросила она, внимательно вглядываясь в его лицо. — Уходить не хочу. Устал, — его голос прозвучал глухо, почти по-детски честно. Вся его обычная колючесть словно испарилась, оставив после себя только измотанного дорогой и вечным напряжением парня. Пять часов в автобусе, борьба с невидимыми микробами в новом номере и постоянная необходимость держать дистанцию выпили из него все соки. Здесь, в комнате Мэзуми, под защитой знакомого запаха антисептика, его броня наконец-то дала трещину. Девушка вздохнула и удобнее устроилась на краю кровати. Она понимала, что сейчас он не «ас Итачиямы», а просто человек, которому жизненно необходима передышка. — Ну, раз устал — сиди, — тихо ответила она. — Я не стану тебя выгонять. Дяде скажу, что провожу дополнительный осмотр перед тренировкой, так что на обед можешь прийти чуть позже или я принесу тебе что-нибудь прямо сюда. Сакуса ничего не ответил, лишь едва заметно кивнул, всё так же не открывая глаз. Тишина в комнате стала еще гуще, но теперь она была наполнена его спокойным, размеренным дыханием. Стрелки часов неумолимо приближались к назначенному времени обеда. Мэзуми, понимая, что задержка вызовет лишние вопросы у дяди Тадао и смешки у команды, поднялась с кровати. Она уже дошла до двери, когда обернулась на застывшего в кресле брюнета. Его вид сейчас был максимально далек от образа грозного асса: сонный, с растрепанными кудрими и опущенными плечами. — Киёми? — тихо позвала она, держась за ручку двери. — Время вышло. Идёшь? Или мне сказать тренеру, что ты решил впасть в спячку? Сакуса тяжело вздохнул, и это был звук глубочайшего сожаления о том, что реальный мир снова требует его присутствия. Он медленно открыл глаза, пару секунд фокусируясь на девушке, а затем нехотя поднялся. Сонливость всё еще висла на нём тяжелым грузом, делая его движения чуть более медленными, чем обычно. Он вышел из комнаты вслед за ней, на ходу возвращая маску на лицо — его привычный щит снова был на месте. — Иду, — буркнул он, поправляя воротник. Они пошли по коридору к лифтам. Мэзуми видела, как он борется с желанием зевнуть, и невольно улыбнулась. Этот домашний и сонный Сакуса был секретом, о котором знала только она, и это придавало их совместному пути в столовую особую значимость.