Опекун

Когда они переступили порог столовой, шум голосов и звон приборов на мгновение стали тише. Дядя Тадао, сидевший во главе одного из столов, недовольно зыркнул на опоздавших поверх своего планшета. Мэзуми этот взгляд был хорошо знаком — смесь строгости и немого вопроса «Где вы двое пропадали?», но она лишь невозмутимо пожала плечами. Её куда больше занимало то, как преобразился Сакуса. Буквально три минуты назад в её номере он выглядел так, будто готов был уснуть стоя, но сейчас от той сонливости не осталось и следа. Он шел рядом с ней — собранный, бодрый и пугающе безупречный. Киёми коротко и сухо кивнул тренеру, признавая опоздание, и направился к раздаче с таким видом, будто за ним тянулся невидимый шлейф уверенности. Мэзуми невольно засмотрелась на него со стороны. С его ростом, осанкой и этим холодным взглядом его впору было отправлять на модельный показ — рекламные агентства оторвали бы его с руками и ногами. Признавать это было странно, но Сакуса был чертовски симпатичным. Даже со всей своей противностью, маниями и ворчанием, в нём было что-то, что заставляло смотреть на него дольше, чем того требовал медицинский осмотр. Его лицо казалось высеченным из мрамора — ни одной лишней детали, всё строго и гармонично. Мэзуми быстро отвела взгляд, надеясь, что никто не заметил её секундного замешательства. Понимая, что продолжать стоять не стоит и пошла к раздаче, проходя мимо стола, за которым расположилась основная часть команды. Она знала, что лучшая ложь — это та, что максимально похожа на правду, а забота о здоровье асса всегда была её прямой обязанностью. — Решила провести внеплановую проверку, — бросила она, поймав на себе очередной взгляд дяди. — Мало ли как пятичасовая поездка и вибрация в автобусе могли повлиять на гематому. Лучше перестраховаться сегодня, чем получить сюрприз завтра на площадке. Дядя Тадао, услышав вполне логичное медицинское обоснование, тут же сменил гнев на милость. Его лицо разгладилось, и он удовлетворенно кивнул, возвращаясь к своему обеду. — Правильный подход, Мэзуми. Ответственно, — одобрил он. — Киёми нам нужен в идеальной форме. Садись ешь, а то сама бледная какая-то. Сакуса в этот момент уже стоял у стойки с едой, выбирая самые «безопасные» на вид блюда, но она была уверена, что он слышал каждое её слово. Он никак не выдал их маленькую тайну, даже бровью не повел, когда она так ловко оправдала их совместное опоздание. Парни из команды, услышав про «травму», тут же переключились на обсуждение завтрашнего матча, и внимание от их персон окончательно рассеялось. Мэзуми выдохнула и направилась за порцией риса, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло — то ли от удачного маневра, то ли от того, что они с Сакусой начали понимать друг друга без лишних слов. Обед пролетел на удивление быстро — шумные разговоры команды о стратегии на завтра слились для Мэзуми в однообразный фон. Вернувшись к себе в номер, она первым делом скинула кроссовки и уже была готова, наконец, завалиться в кровать, чтобы досмотреть те сны, которые прервал автобус. Манящая прохлада простыней была так близко, но в последний момент совесть взяла верх. Она вовремя вспомнила, что статус медика команды не освобождает её от обязанностей студента. Учеба продолжалась, и дедлайны неумолимо приближались. — Только не это... — пробормотала она, обреченно потянувшись к рюкзаку. Вместо мягкой подушки ей пришлось достать ноутбук. Устроившись за небольшим письменным столом у окна, Мэзуми открыла файл с презентацией, которую нужно было сдать в первый же день после возвращения в Токио. На экране замелькали медицинские графики, анатомические схемы и сухие тексты — резкий контраст с яркими эмоциями сегодняшнего дня. В номере стало тихо, слышалось только размеренное постукивание пальцев по клавишам. Мысли иногда уносились к Сакусе в соседнюю комнату — интересно, смог ли он уснуть в своей вычищенной до блеска «крепости» или тоже чем-то занят? Но презентация сама себя не сделала бы, поэтому Мэзуми заставила себя сосредоточиться на оформлении очередного слайда, стараясь игнорировать накопившуюся в теле усталость. Время летело незаметно. Когда Мэзуми погружалась в работу, окружающий мир для неё переставал существовать — сказывалась та самая семейная черта, невероятное упорство, которое она делила с дядей Тадао. Она методично переходила от слайда к слайду, вбивая данные и подбирая нужные снимки. В её голове пульсировала только одна мысль: сделать всё сейчас, за один присест. Она слишком хорошо знала, что как только начнутся игры, свободного времени не останется совсем — будут либо бесконечные разминки, либо чьи-то ушибы, либо новые капризы Сакусы. Идея расправиться с презентацией в первый же день казалась единственно верной, чтобы потом со спокойной совестью сосредоточиться на команде. Спина начала затекать, а глаза — слезиться от яркого света монитора, но она только упрямо поправила волосы и продолжила печатать. За окном отеля начало постепенно темнеть, город зажигал первые огни, а в коридоре этажа стали слышны голоса парней, которые, видимо, проснулись и собирались идти на вечернюю прогулку или тренировку. Мэзуми не отвлекалась. Она была уже на финишной прямой, когда в дверь её номера тихо, но отчетливо постучали. Этот ритм стука был ей уже слишком хорошо знаком — три коротких, размеренных удара. Оторвавшись от монитора, Мэзуми с трудом сфокусировала взгляд на двери. Стук повторился. Она поднялась, чувствуя, как всё тело затекло от долгого сидения, и открыла замок. На пороге стояли Киёми и Комори. Оба были одеты в плотные спортивные костюмы и кроссовки — по всему было видно, что они собрались на вечернюю пробежку. Комори, как обычно, сиял энергией и не стал дожидаться вопроса. — О, Мэзуми! Мы тут с парнями решили немного проветриться перед сном, пробежаться по окрестностям. Тренер в курсе, он дал добро, просто мы решили заглянуть и тебя предупредить, чтобы ты нас не теряла, — выпалил он, заглядывая ей через плечо в комнату. Мэзуми устало кивнула, прислонившись к дверному косяку. — Поняла. Только не убегайте далеко и смотрите под ноги, мне не нужны вывихи в первый же вечер. Пока Комори что-то увлеченно говорил, Сакуса, который до этого молча стоял чуть позади, вдруг сделал шаг вперед. Он внимательно всмотрелся в её лицо. Его взгляд задержался на её глазах — покрасневших и слезящихся от многочасовой работы за ноутбуком. — Ты что... плакала? — спросил он, и в его голосе промелькнула странная нотка — не то подозрение, не то скрытая тревога. Мэзуми невольно фыркнула, хотя глаза от этого защипало еще сильнее. Она выпрямилась и с вызовом посмотрела на него. — Не дождешься ты моих слез, Киёми, — парировала она, потирая переносицу. — Это всего лишь презентация по анатомии. Монитор слишком яркий, а я хочу закончить всё сегодня. Сакуса еще пару секунд изучал её лицо, словно проверяя, не врет ли она, а затем едва заметно нахмурился. — Не хмурься так, не вру я, — ответила девушка, отходя в сторону и жестом указывая на рабочий стол, заваленный медицинскими справочниками и светящимся ноутбуком. Комори, ведомый природным любопытством, тут же попытался сделать шаг внутрь. То ли ему просто хотелось сравнить её комнату со своей, то ли он искренне желал рассмотреть, что за монстр из анатомии довел её глаза до такого состояния. Однако завершить маневр ему не дали. Киёми, стоявший за спиной кузена, одним резким и точным движением ухватил того за капюшон спортивной куртки. С коротким «эй!» Комори был бесцеремонно вытащен обратно в коридор, так и не успев пересечь порог. Сакуса явно не одобрял нарушение чужих границ, даже если это была комната Мэзуми. Сам Сакуса хмуриться перестал, но взгляд его остался серьезным и тяжелым. Он еще раз посмотрел на её покрасневшие глаза, а затем на яркий экран ноутбука в темной комнате. — Таким темпом ты себе зрение испортишь раньше, чем получишь диплом, — бросил он, поправляя маску. — Сделай хотя бы свет ярче. Нельзя работать в темноте с таким монитором. Он замолчал на секунду, бросив короткий взгляд на Комори, который всё еще пытался выпутаться из собственного капюшона. — Не засиживайся. Нам завтра нужен адекватный медик, а не зомби с лопнувшими сосудами. — Ладно, ладно, — хмыкнула Мэзуми, примирительно подняв ладони, будто сдаваясь под его напором. — Идите уже, пока дядя Тадао не передумал. Она видела, как Сакуса ещё раз бросил короткий взгляд на её рабочий стол, явно недовольный её упрямством, но всё же развернулся, продолжая крепко держать присмиревшего Комори за капюшон. — Не забудь про свет, — бросил он уже через плечо, направляясь к лифту. — Да помню я! — крикнула она им вслед и закрыла дверь на замок. В комнате снова воцарилась тишина. Мэзуми подошла к выключателю и зажгла основной свет, как и советовал Киёми — глазам действительно стало чуть легче. Она снова села за ноутбук, но слова Сакусы про «зомби» всё вертелись в голове. «Надо же, какой заботливый, когда дело касается его личного комфорта», — подумала она с улыбкой, возвращаясь к слайдам. Она решила, что добьет презентацию за следующие сорок минут, пока парни наматывают круги по ночному городу, и со спокойной совестью ляжет спать. Сил не хватило даже на то, чтобы доползти до выключателя. Как только последняя точка в презентации была поставлена, Мэзуми захлопнула крышку ноутбука и буквально рухнула на кровать. В голове еще крутилась слабая мысль: «Полежу десять минут, просто дам глазам отдохнуть, а потом встану, умоюсь и выключу этот дурацкий свет...» Но реальность распорядилась иначе. Усталость, копившаяся с пяти утра, накрыла её тяжелым одеялом. Яркая мастерка Итачиямы, которую она так и не сняла, шуршала при каждом вдохе, но девушке было уже всё равно. Её сон не был глубоким — сказывался яркий свет, бьющий прямо в лицо, и шум за окном — но это было то самое забытье, из которого трудно выбраться по собственной воле. Десять минут незаметно превратились в полчаса, затем в час. Она не слышала, как парни вернулись с пробежки, как хлопали двери в коридоре и как команда постепенно затихала, укладываясь спать перед важным днем. Мэзуми спала в той самой «невозможной» позе, о которой говорил Сакуса в автобусе, — подвернув под себя одну руку и уткнувшись носом в подушку, пока на потолке дрожали блики от уличных фонарей, смешиваясь с резким светом отельной люстры. Мэзуми едва не подскочила на месте, когда яркий свет люстры внезапно погас, погрузив комнату в непроглядный мрак. Она резко села на кровати, дезориентированная, и тут же зажмурилась, когда ей прямо в лицо ударил холодный луч фонарика от телефона. — Воры уже могли бы утащить у тебя всё, — раздался из темноты знакомый глухой голос. — Сакуса! — воскликнула она, прикрывая глаза ладонью. — Ты вообще в курсе, что нельзя входить в чужие комнаты без разрешения? Это как минимум незаконно! — Воры бы разрешения не спрашивали, — бесстрастно парировал он. — Да какие, к чёрту, воры ночью в охраняемом отеле? — Ты дверь не закрыла на замок, — отрезал Сакуса, и в его голосе послышались стальные нотки. — Ночью в коридоре мог появиться кто угодно. Ты спишь настолько крепко, что тебя можно вместе с кроватью вынести. Мэзуми раздраженно выдохнула, пытаясь нащупать подушку. — Возможно, лучше бы это и вправду были воры, а не ты. Те бы хоть фонариком в глаза не светили. Из темноты со стороны парня послышалось недовольное ворчание. Мэзуми услышала его неторопливые шаги, а затем щелчок выключателя — свет снова залил комнату, заставив её окончательно проснуться. Сакуса стоял у двери, сложив руки на груди и рассматривая её своим фирменным критическим взглядом. — Пришёл-то зачем? — буркнула она, потирая лицо. — У тебя в номере свет горел, — ответил он, кивнув на потолок. — Я вернулся с пробежки и увидел полосу под дверью. Хотел зайти и прогнать тебя спать, чтобы ты не сидела над своими костями до утра. А ты, оказывается, уже... Он замолчал, обводя взглядом её помятый вид и застеленную кровать, на которой она спала прямо в одежде. — Ложись нормально, — добавил он, уже взявшись за ручку двери. — И закрой замок. Я не собираюсь дежурить в коридоре, охраняя твою безалаберность. — Ты мне в воспитатели заделался? — с явным недовольством проворчала Мэзуми, окончательно вставая с кровати и пытаясь пригладить растрепанные волосы. — Целый день только и слышу: «сделай то», «сделай это». То наушник надень, то свет включи, то дверь закрой. Я сама разберусь со своим режимом, Киёми! Сакуса даже не шелохнулся, продолжая стоять у выключателя. Его взгляд оставался холодным и непроницаемым. — Если бы ты «разбиралась сама», ты бы сейчас не моргала как сова, пытаясь понять, какой сейчас год, — бесстрастно парировал он. — Кто-то же должен контролировать ситуацию, раз твой инстинкт самосохранения решил взять выходной. Мэзуми сделала шаг к нему, чувствуя, как внутри закипает раздражение вперемешку с остатками сна. Она выглядела воинственно даже в помятой мастерке. — Это называется доверие к миру, Сакуса! Но тебе, как человеку, который видит в каждом дверном проёме угрозу биологической атаки, этого не понять. Брюнет лишь едва заметно дёрнул углом губ под маской, что могло означать крайнюю степень сарказма. — Доверие к миру не спасёт тебя от любопытных прохожих в коридоре. Хватит препираться. Иди умывайся и закрывайся. Он уже взялся за дверную ручку, явно собираясь выйти, но напоследок добавил, чеканя каждое слово: — И проверь замок дважды. Когда дверь за Сакусой наконец закрылась, Мэзуми мучительно выдохнула, чувствуя, как раздражение перемешивается с дикой усталостью. Она прислонилась лбом к прохладной поверхности двери и зажмурилась. Признаться, даже родители никогда не опекали её так, как этот придурок. Это не просто раздражало — это бесило до зуда под кожей. Её жизнь и раньше нельзя было назвать абсолютно свободной, но у неё всегда было право на выбор. Родители верили ей, знали, что она ответственная, и, хоть и переживали, давали ей пространство для маневра. А Сакуса? Он вёл себя так, будто ей не больше десяти лет, будто она — несмышлёный ребёнок, который ещё не познал жизнь и вот-вот наделает глупостей. Мэзуми сердито оттолкнулась от двери и направилась в ванную, чтобы смыть с лица остатки сна. «Может, это его способ отомстить? — подумала она, глядя на своё отражение в зеркале. — Отыгрывается за все мои прошлые проколы и за то, что я показала парням, что он может быть слабым?» Эта мысль казалась логичной. Сакуса ненавидел чувствовать себя обязанным или уязвимым, и, возможно, сейчас он просто возвращал ей долг, устанавливая свои правила игры в «заботу», которые больше походили на тотальный контроль. Она плеснула в лицо ледяной водой, пытаясь окончательно прогнать и сонливость, и злость.