Вечерняя посиделка

Эти полтора часа тянулись для Мэзуми как бесконечная зацикленная запись. Пока парни пытались урвать драгоценные минуты сна прямо на жестких скамьях в комнате отдыха или лениво жевали энергетические батончики, она не находила себе места. Девушка несколько раз перепроверила содержимое сумки, хотя знала каждую ампулу в лицо, и то и дело ловила себя на том, что сверлит взглядом голеностоп Сакусы. Киёми же, вопреки ожиданиям, вел себя пугающе спокойно. Он натянул капюшон толстовки по самые глаза, отгородившись от мира наушниками и маской, и замер в углу, как изваяние. Только едва заметное движение пальцев, перебирающих край рукава, выдавало его внутреннюю концентрацию — или попытку заглушить ту самую пульсирующую боль, о которой он так тактично умолчал. Когда организаторы наконец объявили их выход, атмосфера мгновенно изменилась. Сонная вялость слетела с игроков Итачиямы, как шелуха. Комори первым вскочил на ноги, похлопав себя по щекам и звонко выкрикнув что-то подбадривающее, на что Сакуса лишь недовольно поморщился, возвращаясь в реальность. Выйдя в зал, Мэзуми сразу почувствовала: воздух здесь стал еще тяжелее. Зрителей прибавилось, шум усилился, а на противоположной стороне площадки уже разминались их новые соперники — рослые, плечистые ребята с хищными взглядами. — Мэзуми, глаз с них не спускай, — негромко произнес подошедший дядя Тадао, кивнув в сторону команды. — Второй матч за день — это всегда лотерея. На адреналине они могут не заметить, как у них суставы начнут вылетать. — Я знаю, дядя, — отозвалась она, поправляя красную жилетку. — Я уже пообещала одному, что вынесу его с поля за ухо, если он начнет геройствовать. Тренер хмыкнул, оценив серьезность её тона, и направился к судейскому столику. Парни начали разминку. Мэзуми стояла у кромки, скрестив руки на груди. Её взгляд, словно сканер, фиксировал каждое движение. Вот Керо сделал пас — пальцы держат, хорошо. Вот Комори ушел в глубокий прием — локти затейпированы намертво. А вот Сакуса. Он вышел на сетку для тренировочного удара. Разбег, толчок... Мэзуми невольно подалась вперед. Она видела, как он на долю секунды замешкался перед прыжком, выбирая правильный угол для своей незащищенной лодыжки. В воздухе он по-прежнему был безупречен — резкий изгиб кисти, хлесткий удар, и мяч с грохотом впечатался в паркет. Но приземление заставило сердце девушки пропустить удар. Киёми приземлился чуть более жестко, чем обычно, и на мгновение его левое плечо дрогнуло, компенсируя неустойчивость. Он тут же выпрямился и пошел за следующим мячом, не глядя в её сторону, но Мэзуми знала: этот счетчик боли уже включился. Прозвучал свисток. Игра началась. Несмотря на утреннюю мясорубку, которая выжала из парней все соки, сейчас они держались на удивление бодро. То ли сработал пресловутый второй задор, то ли вид менее грозного соперника подействовал как успокоительное. Противник явно уступал Итачияме в скорости и агрессии, часто допуская детские ошибки на приёме, что давало парням возможность играть чуть более расслабленно. Тренер Тадао, внимательно наблюдая за ходом первого сета, быстро оценил ситуацию. Он понимал, что лидерам нужно экономить силы для финальных рывков турнира, поэтому, когда разрыв в счёте стал комфортным, он сделал знак судье. На площадку вышли двое ребят из замены. Для них это был шанс показать себя, а для основы — драгоценные минуты покоя. Мэзуми увидела, как Комори, тяжело дыша, плюхнулся на скамью и тут же принялся стаскивать нарукавники, под которыми виднелись свежезамороженные локти. Сакуса тоже оказался в зоне отдыха. Он не стал садиться рядом с остальными, а замер у края скамьи, набросив на плечи белое полотенце. — Пользуйся моментом, Киёми, — негромко сказала Мэзуми, подходя к нему с бутылкой воды. — Пока замена справляется, твоя нога может хоть немного отдохнуть от прыжков. Он принял бутылку, едва заметно кивнув. Взгляд его был прикован к игре — даже на скамейке Сакуса не переставал анализировать каждое движение на паркете. — Они слишком суетятся, — отозвался он, указывая подбородком на новичков. — Много лишних движений. Это выматывает быстрее, чем любая силовая подача. — Зато у них горят глаза, — парировала девушка, следя за тем, как один из запасных в эффектном прыжке вытащил мяч. — А у тебя сейчас есть время проверить, не начал ли ныть голеностоп. Сакуса промолчал, но Мэзуми заметила, как он осторожно перенёс вес на здоровую ногу, стараясь лишний раз не тревожить забинтованную щиколотку. Пока игра шла гладко, и временная передышка была именно тем, что сейчас требовалось команде больше всего. Вторая игра растянулась чуть больше чем на полтора часа, но, вопреки опасениям Мэзуми, она прошла на удивление гладко. Соперник, хоть и пытался огрызаться, не смог навязать тот изматывающий темп, который был в первом матче. Это позволило парням из замены отыграть значительную часть времени, давая лидерам возможность перевести дух. Когда прозвучал финальный свисток, возвещающий о победе Итачиямы, Мэзуми впервые за день выдохнула по-настоящему глубоко. Она внимательно наблюдала, как игроки покидают площадку: никто не хромал сильнее обычного, никто не держался за бок и не морщился от резкой боли. — Ну что, терминатор, — негромко обратилась она к подошедшему Сакусе, когда тот начал собирать свои вещи. — Похоже, сегодня удача всё-таки была на твоей стороне. Обошлось без жертв. Киёми лишь молча поправил полотенце на плече, но в его взгляде, устремленном на неё, уже не было той колючей настороженности. Голеностоп выдержал, а спокойный исход матча позволил и ему немного расслабиться. Команда начала медленно стягиваться к выходу. Это был длинный и тяжелый день, но главное — они вышли из него победителями и, что для Мэзуми было куда важнее, практически целыми. Вернувшись в гостиницу, Мэзуми не стала дожидаться, пока Сакуса снова забудет о своей безопасности. Оставив парней восстанавливать силы, она прямиком направилась в номер к дяде Тадао. Нужно было решать вопрос с ортезом здесь и сейчас, пока ночной отдых не сменился утренней суетой перед следующими играми. Дядя Тадао, выслушав краткий и эмоциональный доклад племянницы о забывчивости их ведущего игрока, лишь устало потер переносицу. Однако связи тренера команды национального уровня творили чудеса. К счастью, у него было достаточно знакомых в спортивных кругах и среди поставщиков экипировки. После серии коротких, но решительных звонков по местным контактам, вопрос был закрыт. Найти нужную модель и, что самое важное, подходящий размер для Сакусы не составило труда — нужный человек нашелся быстро. — Всё, Мэзуми, успокойся, — выдохнул дядя, откладывая телефон. — Курьер подтвердил заказ. Сказали, что к девяти часам вечера ортез привезут прямо к дверям гостиницы. Девушка наконец почувствовала, как тяжелый узел в груди начал развязываться. Теперь у Киёми не оставалось ни единого шанса увильнуть от защиты. — Спасибо, дядя, — искренне поблагодарила она. — Я сама его встречу. Хочу лично убедиться, что это именно та жесткая фиксация, которая ему нужна. Она взглянула на часы. До девяти оставалось не так уж и много времени, и Мэзуми уже предвкушала лицо Сакусы, когда она вручит ему новую экипировку. Девушка ждала назначенного времени в своей комнате, прислушиваясь к тишине коридора, но внезапно идиллию нарушил синхронный щелчок сразу нескольких замков. Послышались бодрые голоса и шаги. Долго думать не пришлось — девушка сразу вышла в коридор и замерла, уперев руки в бока. Прямо перед ней Киёми выходил из своего номера, уже переодетый в спортивную форму для пробежки. Рядом с ним возились еще несколько парней, явно воодушевленных идеей размяться перед сном. — Киёми, иди обратно в комнату, — ледяным тоном произнесла она, преграждая ему путь. — Нет, — коротко отрезал Сакуса, даже не замедляясь. — Киёми, — настырнее повторила она, делая шаг навстречу. — Твой голеностоп сегодня получил двойную дозу нагрузки. Никаких пробежек. Из-под его маски послышалось отчетливое недовольное цоканье. Сакуса замер на мгновение, и когда он медленно разворачивался, Мэзуми ясно увидела, как он демонстративно закатил глаза. В этом жесте было всё: и его упрямство, и раздражение от того, что его так беспардонно контролируют. Оглядев остальную компанию, Мэзуми перевела взгляд на центрального блокирующего — того самого, у которого еще в раздевалке она заметила боли в колене. Парень, почуяв неладное, замер. Заметив её тяжелый, обещающий медицинские репрессии взгляд, он не сказал ни слова: просто молча поднял руки перед собой в жесте капитуляции и быстрым шагом, почти бегом, скрылся обратно в своей комнате. Остальные притихли, понимая, что «злой медик» сегодня не в настроении для компромиссов. Убедившись, что центральный блокирующий надёжно самоликвидировался в своём номере, Мэзуми перевела взгляд на остальных парней. Окинув их внимательным медицинским взором, она не нашла к чему придраться — эти счастливчики за сегодняшний день практически не пострадали и выглядели вполне способными на небольшую активность. — Ладно, — выдохнула она, немного смягчая тон и отступая в сторону, давая им пройти. — К вам претензий нет. Можете идти. Парни заметно расслабились, но девушка всё же не могла просто отпустить их, без предупреждений. — Только чур без фанатизма! Не задерживайтесь долго и смотрите под ноги — мне не нужны новые растяжения на ровном месте. Будьте аккуратны. Те дружно закивали, пообещав вернуться вовремя, и поспешили к лифту, пока «добрая» версия Мэзуми не передумала. В коридоре снова стало тише, и теперь всё её внимание переключилось на Киёми, который так и остался стоять на месте, всем своим видом выражая молчаливый протест против этой несправедливости. — Тебе что-то не нравится? — спросила она, хотя ответ был написан на его лице крупными буквами. Парень ничего не ответил, лишь снова тихо и раздраженно цокнул. Развернувшись на пятках, он скрылся в своей комнате и с характерным стуком захлопнул дверь. Мэзуми даже показалось, что в этом хлопке прозвучало всё его негодование по поводу сорванной тренировки. Она невольно хмыкнула. Видеть такого Сакусу — ворчливого, закрытого и явно недовольного тем, что его заставили подчиниться — было намного привычнее. Это означало, что он в норме. Его колючий характер был лучшим индикатором того, что он всё еще в строю, просто вредничает. Девушка бросила взгляд на часы. Девять. Пора спускаться в холл за посылкой, которая должна была окончательно лишить Киёми возможности рисковать своим здоровьем. Мэзуми быстро выскочила на улицу, не тратя времени на переодевание. Поверх домашней одежды она лишь накинула мастерку, так и оставшись в спортивных шортах. Прохладный вечерний воздух тут же обжег кожу ног, но ей было не до комфорта — нужно было успеть забрать посылку и закрыть этот вопрос раз и навсегда. Курьер уже ждал у входа. Короткий обмен парой фраз, подпись в бланке — и заветная коробка с ортезом оказалась у неё в руках. Вес посылки приятно успокаивал: этот «лишний пластик», как выразился Сакуса, завтра станет его единственной гарантией безопасности на площадке. Вернувшись в здание, она направилась прямиком к лифтам. Мэзуми знала, что Киёми, скорее всего, всё ещё сидит в своей комнате в дурном расположении духа, но её это мало волновало. У неё был аргумент, против которого не поспоришь даже с его упрямством. Мэзуми вернулась в свою комнату и первым делом вскрыла коробку. Она не стала распаковывать ортез полностью, оставив его в защитной плёнке — знала, что для Киёми вопрос стерильности и новизны стоит на первом месте. Сверив размер и убедившись, что качество фиксации именно такое, как она заказывала, девушка потянулась к телефону. Ей нужно было отчитаться перед дядей Тадао, что посылка у неё и всё в порядке. Но не успела она набрать номер, как в её дверь постучали. Стук был коротким, требовательным, и, не дожидаясь ответа, визитёр просто нажал на ручку. Мэзуми даже телефон из рук чуть не выронила от такой наглости. В комнату с абсолютно невозмутимым видом вошел Киёми. Он вел себя так, будто заглянул не в чужой номер, а в свой собственный гардероб. Не спрашивая разрешения, Сакуса прошел вглубь комнаты и по-хозяйски уселся на мягкий стул, сложив руки на груди. После этого он «благословил» её своим тяжелым, изучающим взглядом, в котором читалось немое ожидание. Девушка на мгновение опешила: она привыкла к его странностям, но такая беспардонность застала её врасплох. — Ты дверью не ошибся? — наконец выдавила она, придя в себя и крепче сжимая коробку с ортезом. — Я не помню, чтобы приглашала тебя на вечерние посиделки. Сакуса лишь едва заметно приподнял бровь, переводя взгляд с её лица на коробку в её руках. — Мне скучно сидеть в комнате, — бесстрастно отозвался Сакуса, даже не шелохнувшись. — К тому же, ты лишила меня пробежки. Теперь развлекай. Мэзуми замерла с телефоном в одной руке и коробкой в другой. Его прямолинейность поражала: он только что захлопнул дверь перед её носом, а теперь сидел здесь и требовал внимания, как ни в чем не бывало. — Я тебе что, клоун — развлекать тебя? — вспылила она, чувствуя, как возмущение снова поднимается к горлу. — Всё возможно, — спокойно отозвался Сакуса. В его голосе не было ни капли издевки, только эта его невыносимая, монотонная уверенность, от которой Мэзуми захотелось чем-нибудь в него кинуть. На этот раз настала её очередь закатывать глаза. Она сделала это с таким усердием, что едва не увидела собственные мысли, и шумно выдохнула, стараясь не сорваться на крик. Киёми тем временем перевел взгляд на коробку, которую она всё ещё прижимала к себе. — Что это? — спросил он, кивнув на упаковку. — Твой завтрашний шанс доиграть турнир без костылей, — отрезала Мэзуми, делая шаг к нему и протягивая коробку. — Твой новый ортез. И попробуй только сказать, что он тебе снова мешает. Сакуса выглядел хотя бы чутка заинтересованным. Поднявшись со стула, он забрал ортез из её рук, и только в этот момент Мэзуми заметила, что он уже успел переодеться в домашнее — свободная футболка и мягкие штаны делали его образ чуть менее колючим, чем обычно. Пока Киёми сосредоточенно рассматривал покупку и примерял фиксатор, проверяя жесткость пластика и натяжение ремней прямо поверх носка, девушка отошла к окну. Ей нужно было закрыть вопрос с дядей. — Да, дядя Тадао, это я, — негромко произнесла она в трубку, краем глаза наблюдая за Сакусой. — Заказ забрала, всё в порядке. Размер подошел идеально, качество отличное... Да, «пациент» уже проводит тест-драйв. На том конце провода тренер явно выдохнул с облегчением. Мэзуми еще пару минут слушала наставления дяди о завтрашнем графике, пока Сакуса методично затягивал липучки, прислушиваясь к ощущениям в голеностопе. В комнате повисла странная, почти уютная тишина, нарушаемая лишь шорохом пленки и её тихим голосом. Закончив разговор и убрав телефон, Мэзуми обернулась к Киёми. Тот сидел, слегка вытянув ногу и придирчиво проверяя, как новый фиксатор держит сустав при повороте стопы. — В этот раз он не такой жёсткий, — подал голос Сакуса, и в его тоне Мэзуми уловила нечто похожее на признание её правоты. — И удобнее. Не так сильно впивается в кожу. Девушка не удержалась от торжествующей, хоть и усталой улыбки. Она подошла ближе и оперлась плечом о стену, глядя на то, как он аккуратно застегивает последнюю липучку. — Это потому, что я специально искала модель с мягкими внутренними вставками и регулируемым натяжением, — пояснила она. — Знала же, что на жесткий пластик ты снова будешь ворчать через пять минут. Сакуса поднял на неё взгляд. Сейчас, в домашней одежде и без маски — которую он, видимо, забыл надеть в спешке или просто посчитал лишней в её комнате — он выглядел непривычно спокойным. — Значит, завтра никаких отговорок про «лишний пластик», — добавила она, заглядывая ему в глаза. — Надеваешь его сразу после разминки. Договорились? Киёми промолчал, продолжая изучать ортез, но по тому, как он перестал хмуриться, Мэзуми поняла: соглашение достигнуто. Понимая, что с делом закончено, Мэзуми устало опустилась на кровать и посмотрела на него снизу вверх. — Может, всё же в комнату пойдёшь? — спросила она, надеясь на остатки его здравого смысла. — Нет, — отрезал он, даже не шелохнувшись. — Сакуса, — в её голосе послышалось предупреждение. — Нет. Ты лишила меня возможности скрасить свой отдых, в комнате мне делать уже нечего. Мэзуми недоуменно вскинула брови. Его логика была обезоруживающей в своей абсурдности: раз она отменила пробежку, то теперь обязана стать его персональным досугом. — А от меня ты чего хочешь? — прямо спросила она, сложив руки на коленях. — Не знаю, — Киёми ответил максимально честно и невозмутимо, продолжая сидеть на её стуле с таким видом, будто планировал остаться здесь до самого финала турнира. В комнате снова воцарилась тишина. Сакуса просто сидел и рассматривал интерьер её номера, словно это была галерея современного искусства, а Мэзуми пыталась осознать, как её тихий вечер превратился в сеанс совместного созерцания стен с самым нелюдимым парнем в команде. — Расскажи что-нибудь, — наконец сказал он, нарушая тишину. — Что именно? — Мэзуми растерянно моргнула. Он сначала приоткрыл рот, наверное, чтобы снова выдать свое коронное «не знаю», но на этот раз сдержался. Его взгляд на мгновение стал отсутствующим, он действительно задумался, перебирая в уме варианты, которые не звучали бы слишком банально. — Чем ты занималась до того, как пришла в команду? — наконец спросил он. Откинувшись на спину, девушка легла на кровать, глядя в белый потолок и свесив ноги с края. Вопрос застал её врасплох. Она и сама уже многое забыла, погрузившись в бесконечный цикл тренировок, выездов и обработки чужих травм. Но теперь, когда пришлось ворошить прошлое, в памяти начали всплывать яркие, местами запылившиеся кадры. Мэзуми говорила неспешно, и в её рассказе всплывали образы совсем другой жизни. Она вспоминала, как в детстве с азартом пыталась вписаться в мир большого спорта, но в подростковом возрасте природа внесла свои коррективы: девушка перестала расти, и её рост стал непреодолимой преградой для серьезных достижений. Стать «своей» среди высоких атлетов тогда не получилось, и ей пришлось искать другой путь. Потолок комнаты словно превратился в экран, на котором мелькали кадры из её школьных лет. Несмотря на то что училась она прилежно, прилежной ученицей в классическом понимании Мэзуми никогда не была. В младших классах за её спокойным видом скрывался настоящий чертенок: она обожала придумывать хитроумные розыгрыши, от которых доставалось и одноклассникам, и даже самым строгим учителям. Вспоминая те невинные пакости, Мэзуми невольно улыбнулась. Сакуса слушал её, не перебивая, и в этой тишине её прошлое — с его неудачами в спорте и дерзкими выходками в школе — казалось сейчас чем-то очень далеким, но важным, сделавшим её именно таким медиком, каким она стала. Мэзуми приподнялась на локтях, стряхивая с себя нахлынувшую ностальгию, и посмотрела на парня. Оказалось, что Киёми всё это время не сводил с неё глаз — его взгляд был непривычно тяжелым и внимательным, словно он пытался разглядеть ту маленькую девочку-задиру в нынешнем серьезном медике. Когда она непонимающе наклонила голову, не выдержав этого безмолвного изучения, Сакуса резко отвел взгляд в сторону окна, разглядывая ночные огни гостиничного двора. — Значит, ты была ходячей проблемой ещё до того, как начала лечить других, — негромко прокомментировал он, и в его голосе проскользнула тень иронии. — Хотя это объясняет, почему ты так легко справляешься с этой шумной толпой. Мэзуми искренне улыбнулась. Его слова, хоть и звучали в привычной сухой манере, неожиданно точно попали в цель. Она и правда чувствовала себя на своем месте именно потому, что сама когда-то была по ту сторону дисциплины.