Часть 4. Встреча

Деревня показалась из-за деревьев неожиданно. Между холмов выросло сразу несколько низких, крытых дранкой домов, разбросанных по поляне. Воздух здесь пах не дымом и навозом, а сырой землёй, цветущим кустарником и чем-то сладким. Дома не стояли ровными рядами, не тянулись вдоль единственной улицы и не подчинялись строгому порядку, который наблюдался в родном городе Тео. Они лепились друг к другу как попало, смотрели окнами в разные стороны, и у каждого был свой норов: один горбился под тяжелой крышей, поросшей мхом, другой вытянулся вверх, как струна. Заборов почти не было. Только кое-где торчали жерди, обмотанные верёвками. Грядки с зеленью подступали к самым стенам домов, переплетаясь с сорной травой. Тео подошел к колодцу, сбитому из грубых брёвен, и остановился, чтобы набрать воды. Прямо напротив него, на верёвке, натянутой между двумя деревьями, сушилась одежда. Простая, льняная, без вышивки и кружев. Совсем не похожая на платья, которые носили женщины в его мире. Старуха неторопливо развешивала белье и случайно заметила юношу, который умывал лицо водой из ее колодца. Она посмотрела на него с любопытством, как на забредшую в деревню лесную тварь, и покачала головой. — Ты к Вивьен, что ли? — спросила она спокойно, почти равнодушно. Тео промокнул лицо рукавом и посмотрел на женщину. Судя по всему, он был слишком похож на чужака, отчего та сразу определила куда он направляется. — Добрый вечер. Я... — Вон туда иди, за овраг. Только её сейчас нет, она по вечерам травы собирает. Подожди у дома, скоро вернётся. Потеряв интерес к юноше, старуха вернулась к своему занятию, и он понял, что разговор окончен. Тео набрал еще немного прохладной колодезной воды в ладони, сделал глоток и отправился в указанном направлении. Узкая, едва различимая тропа вывела его к оврагу, поросшему колючими кустарниками. За ним, на отшибе, у самой кромки леса, стоял дом Вивьен. Он был не такой, как остальные. Окна его смотрели прямо в чащу, крыша была полностью покрыта густыми зарослями плюща, а у порога цвели необычные растения с мелкими белыми цветами. В маленьком деревянном окошке горел свет. Юноша не успел сделать и шага, как дверь вдруг распахнулась, и на пороге показалась девушка с пустой корзиной в руке. Быстрая и невесомая, словно ее вынесло порывом ветра. Она не заметила незнакомца и легкой походкой двинулась в сторону леса. Тео замер. Девушка двигалась так, будто бы лес был её вторым домом. Словно ей было знакомо каждое дерево, каждый куст, каждый росток травы. Ее русые, с золотистым отливом, волосы были собраны на затылке в небрежный пучок. Несколько тонких прядей выбивались и обрамляли лицо. Одежда на ней была простой — льняная блуза с длинными рукавами, тёмная юбка с передником, короткие сапожки. Ждать у двери, как сказала старуха? Или идти за ней? Размышляя, Тео не заметил, как ноги сами понесли его вперёд. Он нашел её не сразу. Тропа за домом Вивьен была едва заметной, и лес здесь будто был другим: диким и густым. Воздух был влажным, тяжёлым от запаха прелой листвы и цветущих трав, и каждый шаг утопал в мягком, пружинистом мху. Тео ступал осторожно, стараясь не шуметь, но лес, казалось, знал о его присутствии. Вивьен стояла на коленях у широкого, замшелого пня, который порос какими-то бледными, почти прозрачными грибами. Запустив руки в густую поросль у основания, она срывала мелкие соцветия и складывала их в корзину. Юноша замер за стволом дерева, не решаясь приблизиться. Руки девушки двигались быстро и уверенно, собирая причудливые цветы. Тео никогда не видел таких. Он и не знал, что растения могут светиться. Вивьен наклонилась ниже, и юноша увидел, что в руках у неё появился маленький, изогнутый нож, которым она аккуратно подрезала стебли уже другого растения. Листья его были тёмными, почти чёрными, с серебристой изнанкой. Когда она отрывала их, на ее пальцах оставался блестящий, маслянистый след. Она поднесла листья к лицу, вдохнула аромат и, кивнув самой себе, бросила их в корзину. Тео сделал шаг вперёд, под его ногой громко хрустнула ветка. Вивьен обернулась мгновенно. Её острое, живое лицо отразило испуг. Она вскочила на ноги, отступая на шаг, и выставила перед собой нож. Корзина опрокинулась, и странный цветок с лепестками закатного цвета выпал, продолжая слабо светиться. — Вы что, следили за мной? — голос её дрогнул, но в нём не было паники, только напряжение. — Кто вы? Что вам нужно? Юноша медленно поднял руки, показывая, что безоружен. Он мысленно отметил, насколько быстро девушка среагировала на опасность. — Я не хотел пугать, — сказал он. — Я ждал вас у дома. Вы вышли, и я не успел окликнуть. Она не опустила нож, но взгляд её стал более изучающим. Она перевела глаза с его лица на руки, потом снова на лицо. — И вы решили, что лучший способ догнать меня — это красться за мной в темноте? — в голосе появилась насмешка, рука с ножом немного опустилась. — Не самый лучший способ познакомиться. Тео опустил руки, чувствуя, как напряжение медленно уходит. Он кивнул на корзину, на рассыпанные листья и цветы. — Простите, я не хотел, — он запнулся. — Я никогда не видел таких растений. Вивьен проследила за его взглядом, её лицо чуть смягчилось. Она опустилась на колени, аккуратно подняла цветы, стряхнула с них       влагу и положила обратно в корзину. Потом ловко и быстро собрала рассыпанные листья. — Это ночной светец, — деловито сказала она. — Растёт только в этом лесу, только под старыми дубами. Цветёт раз в году, три ночи. Если успеть собрать, можно сделать мазь, которая быстро снимает воспаления. Она поднялась, отряхнула колени спрятала нож в складках одежды. — А это, — она показала на чёрные листья, — железница. Кровь останавливает. Если, конечно, знать, как её заваривать. Она усмехнулась. — Не все, кто приходит ко мне, замечают, что я собираю. Тео смотрел на корзину, на руки Вивьен, которые всё ещё блестели от маслянистого сока железницы, и чувствовал, что хочет спросить ещё. О необычных растениях, о том, как она научилась их различать. Как узнала, что ночной светец цветёт только под старыми дубами. Но вместо этого он сказал: — Вивьен, мое имя Тео. Я болен. Мне сказали, что вы сможете помочь. — Болен, — повторила она. — Что ж, тогда милости прошу в мой дом. В лесу не очень удобно заниматься целительством. Она подхватила корзину и зашагала вперед, увлекая Тео за собой. Лес снова сомкнулся за их спинами, храня тишину, причудливые цветы и незнакомый мир, в который юноша только начал входить. Дом Вивьен, казалось, жил своей жизнью. Тео переступил порог и на мгновение замер, вдыхая новые запахи. Внутри было довольно тесно, но уютно. Стены, сложенные из грубого, неотёсанного камня, были почти полностью скрыты стеллажами и полками, которые тянулись от пола до потолка. На них — сотни банок, горшочков, плошек, мешочков, и в каждой что-то шуршало, переливалось и пахло. Экзорцист узнавал травы, которые сушил в монастыре, но здесь они были другими, будто только что сорванными. Пучки мяты, душицы, зверобоя висели под потолком, перевязанные разноцветными нитками. Посреди комнаты стоял массивный стол, весь в царапинах и пятнах, которые не оттирались — следы сотен настоев, отваров и мазей. На столе громоздились книги, раскрытые на разных страницах, заложенные сухими листьями и лоскутками ткани. Тео заметил, что некоторые рисунки в книгах были сделаны от руки. — Устраивайтесь, — Вивьен поставила корзину на стол и принялась разбирать травы, ловко отделяя листья от стеблей. — Будете чай? Мятный, с мелиссой. Или предпочитаете ромашку? — Мятный подойдет, спасибо, — сказал Тео, опускаясь на лавку. Она поставила перед ним большую глиняную кружку и села напротив, подперев щёку рукой. Экзорцист обхватил кружку ладонями, чувствуя, как пальцы медленно отогреваются. — Рассказывайте. Что с вами случилось? Тео молча протянул ей руки. Она не раздумывая взяла их в свои и принялась рассматривать, в особенности внимательно изучая потемневшие ногти. Послушник замер — она была близко, и ему показалось, что ее глаза постепенно меняют цвет с серо-зеленого на ярко-изумрудный. — Странно, — сказала она наконец, отпуская его руки. — Это не похоже ни на что, что я видела раньше. Что вы делали, когда это началось? — Ничего особенного, просто работал. — Работал, — усмехнулась она. — Это многое объясняет. Работа часто доводит людей до неприятностей. — До каких, например? — спросил Тео, вдруг ощутив неожиданную легкость в разговоре. — Разных, — она встала, достала с полки какую-то банку, отсыпала из неё горсть сухих листьев в плошку. — До бессонницы, до дрожи в руках, до… — она запнулась, бросила на него быстрый взгляд, — до странных болезней, которые никто не может вылечить. — Никто, кроме вас? Она залила листья кипятком, и терпкий пар поднялся к лицу. — Я здесь многих лечу. Обычно всегда получается, хотя бывали и неудачи, — девушка поставила плошку с отваром перед Тео. — Пейте. Это не вкусно, зато полезно. Он взял плошку, чувствуя, как от настоя пахнет свежестью, сделал глоток. Настой оказался горьким, с терпким травяным послевкусием. — Вы всегда такой серьёзный? — спросила Вивьен, украдкой наблюдая за ним. — Или только когда болеете? — Наверное, всегда, — чуть поморщившись от отвара, ответил юноша. — А я, например, когда болею, становлюсь ужасно капризной. Требую, чтобы мне читали вслух, и чтобы чай был только с мятой. — И кто же вам читает? — Дед, — она усмехнулась. — Он у меня терпеливый. Правда, когда я начинаю капризничать слишком сильно, грозит окатить меня холодной водой. — Вам это помогает успокоиться? — Не знаю, ни разу не окатил, — ее звонкий, открытый смех заполнил всю комнату. — Но дед говорит, что я трусиха. Тео смотрел на неё и думал о том, что она, наверное, никогда в жизни не была трусихой. — А вы? — спросила она, возвращаясь к корзине с травами. — Кто вас лечит, когда вы болеете? — Никто, — ответил экзорцист. — Я не помню, чтобы когда-то болел. Она подняла на него глаза, и в её взгляде мелькнуло удивление. — Никогда? Вы, случайно, не святой? — Нет. Скорее всего, это просто удача. — Ну, тогда первый раз будете болеть у меня. Считайте, что вам повезло, — она усмехнулась и взглядом указала на плошку. — Допивайте. Это вам не просто так. Тео допил настой, чувствуя, как тепло разливается по телу. В голове появилась мысль о том, с какой легкостью он доверился этой девушке. Не было ни капли сомнения в том, что его не пытаются отравить сомнительным отваром. — Что это? — задумавшись, спросил он. — Смесь, которая показывает, что происходит внутри, — она села напротив. — Если в вашем теле есть что-то чужое, этот отвар заставит его проявить себя. Не сразу. Может быть, через час, а может, через день. Но вы почувствуете. — Что я должен почувствовать? — Не знаю, — Вивьен пожала плечами. — Никто не знает. Это зависит от того, что внутри. Кто-то чувствует жар, кто-то холод, кто-то слышит странные звуки. Одна женщина говорила, что чувствовала, как что-то шевелилось у нее под кожей. Тео мельком посмотрел на свои руки. — Вы расскажете об этих ощущениях, — добавила колдунья. — А я постараюсь придумать, как вас исцелить. Сейчас я ничего не могу сказать. Это слишком странно. Слишком… — она запнулась, не подобрав слова. — Мне нужно время. Возможно, на это уйдет не один день. — Может случиться так, что отвар не сработает? Вивьен усмехнулась. — Тогда будем пробовать что-то другое. Трав много, а я, знаете ли, упрямая. Лечение всегда довожу до конца. А, и еще... если почувствуете действие отвара — обязательно лягте и переждите его. Если вы попытаетесь ходить, отвар начнет забирать ваши силы. Даже самые простые движения могут ослабить вас до крайней степени. — Что же мне делать сейчас? — Сейчас? — она бросила на него быстрый взгляд. — Вы когда в последний раз спали? — Прошлой ночью, когда останавливался на ночлег по пути сюда, — Тео посчитал вопрос колдуньи намеком. — Я, наверное, пойду, — тут же добавил он, поднимаясь. — Скажите, где можно остановиться на ночь в деревне? — В деревне? — удивленно переспросила она. — Насколько я знаю, у нас никто не сдаёт комнаты чужакам. Им хватает того, что вы к нам ходите. — Что ж, тогда я найду место в лесу. Он уже потянулся к рюкзаку, но Вивьен вдруг остановила его. — Подождите, — ее голос прозвучал тише обычного. — Оставайтесь здесь. Юноша замер, глядя на неё. Она стояла у стола, сцепив руки, и в её лице, таком живом и насмешливом, сейчас было что-то неуверенное, почти уязвимое. — Вы уверены? — спросил он. — Я не хочу… — Оставайтесь, — твердо перебила она. — Лавка ваша, одеяло в сундуке. Завтра начнём разбираться. Не хватало ещё, чтобы вы замёрзли в лесу и я потом лечила вас от простуды. Девушка говорила быстро, будто оправдываясь. Тео показалось, что она делает это впервые. Предлагает ночлег чужаку с другого континента. — Спасибо, — удивившись неожиданной гостеприимности, ответил экзорцист. — Спасибо скажете, когда я вас вылечу. А сейчас нужно спать. Должна предупредить, утром я бываю невыносима, так что не советую попадаться под руку. Вивьен ушла в соседнюю комнату, оставив Тео одного. Он встал, прошёлся по комнате, заглянул на стеллажи. Сушёные цветы, коренья, какие-то порошки в маленьких мешочках. На столе — раскрытая книга с крупными буквами и рисунками растений. Юноша провёл пальцем по странице, чувствуя шершавую бумагу. Почти как старые писания из монастыря. Когда колдунья неожиданно вернулась, экзорцист стоял у стола, перебирая сухие листья в прозрачной банке. — Не трогайте! — воскликнула она. — Это вам не чай. Это для очень злых пациентов. Тео отдернул руку, чувствуя, как щёки заливает жар. — Простите, — виновато произнес он. Вивьен звонко рассмеялась. — Я шучу, — сказала она. — Это просто чабрец. Для чая. Добрых снов, Тео. — Добрых снов. Утром экзорцист проснулся от ощущения того, что кто-то сидел на нём, придавливая к лавке. Сознание вернулось рывком и сразу наткнулось на странность: он чувствовал тяжесть бёдер на своих, тепло ладоней, упирающихся ему в грудь, и острое, холодное прикосновение к горлу. Тео распахнул глаза. Вивьен сидела на нём верхом, коленями зажав его бёдра. В руке её был нож, лезвие которого едва касалось его горла. Колдунья была так близко, что он видел каждую веснушку на её лице, каждую ресницу, родинку. Волосы были распущенны и касались его щеки шелковыми прядями, щекоча кожу. Он чувствовал тепло её тела, её дыхание, её запах: мята и что-то неуловимо сладкое. Кровь прилила к лицу. — Объясните, — сказала она тихо. — Почему человек, который пришёл ко мне за помощью, носит с собой рясу экзорциста? Он смотрел в ее серо-зеленые глаза, сузившиеся от гнева и напряжения. Вивьен ждала ответа. — У вас красивые веснушки, — сказал он. Колдунья моргнула. Кинжал замер у его горла. В комнате стало так тихо, что юноша слышал, как потрескивает остывающий очаг. — Что? — удивленно переспросила она. — Веснушки, — повторил он, не отводя взгляда. — Вчера я их не заметил. Она долго смотрела на него, гнев в глазах смешался с удивлением. Её тонкие пальцы, сжимавшие нож, дрогнули. — Вы сейчас говорите мне о веснушках? — Говорю, — его голос был спокоен, хотя сердце колотилось где-то в горле. Она усмехнулась, но нож не убрала. — Вы экзорцист, Тео. Я видела людей после ваших обрядов. Они почти умирали у меня на руках. Я не знаю, что вы с ними делаете, но знаю, что вы им точно не помогаете. Тео смотрел на неё, чувствуя, как тепло её тела проникает сквозь одежду, как её дыхание касается его лица. Это сбивало с мыслей. — Знаю, — спокойно произнес он. — Именно поэтому я здесь. — Зачем? — Мне нужна ваша помощь. В ее взгляде что-то переменилось. — Неужто вы хотите, чтобы я поехала с вами лечить ваших людей? — с нескрываемым сарказмом спросила она. — На другой континент? Это то, за чем вы приехали? — Почти. — Вы говорите загадками. — Вы поможете мне понять, почему они умирают. И как это остановить. Девушка тихо рассмеялась. — Вы думаете, я смогу что-то изменить? — Не знаю. Но если не попробовать, тогда... — Вы врали мне, — перебила она. — С первой минуты. — Я действительно болен, Вивьен, это не было ложью. Вы все видели сами. — Вы скрыли от меня правду о том, что вы прислужник церкви. И теперь хотите, чтобы я вам поверила? Снаружи Тео оставался на удивление спокоен, хотя внутри него бушевал ураган мыслей. О том, как добра к нему оказалась чужеземная девица из народа, который издавна считал людей врагами. И как все-таки подло он втерся к ней в доверие. — Я пришёл один. Без оружия. Знал, что не вы не станете даже слушать, если сразу поймете, кто я такой. Девушка слезла с него, медленно, неловко, и Тео почувствовал, как холодный воздух касается тела там, где только что было её тепло. Она отошла к окну, встала к нему спиной. — Уходите, — сказала она, не оборачиваясь. — Я не поеду с вами. Экзорцист сел на лавке, в голове перебирая мысли о том, как прямо сейчас рушатся все его планы. — Я знаю, — выдержав паузу, сказал он. — И это, несомненно, правильное решение. — Даже не будете меня уговаривать? Объяснять, насколько это важно для вас? — Вы сказали нет, — почти перебил он. — Я услышал. Уехать на чужой континент с незнакомцем, который скрыл от вас свое происхождение — действительно ужасная глупость. Вивьен обернулась, глядя на него так, словно увидела впервые. — Вы странный. — Возможно. — Я не верю вам. — Я знаю. — И не поверю. Даже если вы останетесь здесь навсегда. — Знаю, — повторил Тео, поднимаясь. — И что же вы будете делать? Колдунья словно опешила от поведения послушника, явно ожидая другой реакции на свой отказ. — Дождусь, пока подействует отвар. Вы ведь всегда доводите лечение до конца, не так ли? Фраза экзорциста ввела Вивьен в ступор. Скрестив руки, она постаралась не выдать своего волнения, вызванного мыслью о необходимости лечить экзорциста и гордо отрезала: — Да. От лечения я не отказываюсь. Удовлетворенный ответом, Тео подошёл к двери и закинул рюкзак на плечо. — Вы были правы, когда просили не попадаться вам под руку утром. До встречи, Вивьен, — сказал он и переступил порог. Она хмыкнула, оставив его без ответа. Деревня просыпалась. Экзорцист брёл между домами, только сейчас ощущая, как сильно был напряжен все это время. Он шел по улицам без цели и пункта назначения, ловя на себе изучающие взгляды местных жителей. Спустя какое-то время, он все же нашёл маленький неприметный трактир, где сдавали комнаты проезжающим. Пожилой мужчина с длинной седой бородой и цепкими, выцветшими глазами долго рассматривал Тео, прежде чем отдать ему старый поржавевший ключ. — Две монеты. Тео заплатил и отправился в комнату, дабы привести в порядок себя и свои мысли. Солнце клонилось к закату. Всё тело ломило, голова была тяжёлой и юноша подумал, что это может означать действие отвара. Он решил не беспокоить Вивьен своим вечерним визитом и отправиться к ней на рассвете. Однако, ночью Тео стало хуже. В попытках уснуть, он долгое время ворочался в постели, отвлекаемый неприятной усиливающейся ломотой в теле. На лбу проступил пот, руки и ноги пробила мелкая дрожь. Стало жарко так, словно у него началась лихорадка. В голове пронеслась мысль о том, что отвар действительно мог оказаться отравой, но экзорцист быстро отогнал ее прочь. Он лежал на спине, глядя в тёмный потолок, и чувствовал, как жар разливается по телу, как пульсация в венах становится быстрее, почти болезненной. Он сжимал пальцы, пытаясь унять эту странную, живую вибрацию. В ушах шумело, сквозь шум он слышал собственное тяжелое дыхание. «Это должно быть так» — мысленно сказал он себе, сжимая зубы. Он попытался сесть, но тело не слушалось. Руки дрожали так сильно, что он едва смог опереться на них, чтобы приподняться. Пот заливал лицо, скатывался по вискам. Юноша вышел во двор трактира. Ночной холод ударил в лицо, но не принёс облегчения. Жар никуда не ушёл. Экзорцист горел изнутри, и даже ветер, который шевелил листву на деревьях, казался теплым. Тео сделал несколько шагов, споткнулся о корень, выпиравший из земли, и едва удержался на ногах. — Нет, — тихо сказал он себе, отталкиваясь от дерева. — Не здесь. Шаги его были тяжёлыми, ноги путались в траве, но он двигался вперёд по направлению к дому Вивьен. Он шел по тропе, мимо спящих домов, мимо колодца, мимо огородов. Жар усиливался с каждым шагом. Казалось, прошла вечность, прежде чем он увидел ее дом. Окно, в котором вчера горел свет, сейчас было пустым. Тео остановился у порога, чувствуя, как силы оставляют его. Руки дрожали, ноги подкашивались, и он опёрся о косяк двери, пытаясь выровнять дыхание. Он поднял руку, чтобы постучать, но пальцы не слушались. Ударил кулаком по двери. Раз, другой. Звук показался ему глухим и далёким, будто он стучал не в дерево, а в толщу воды. — Вивьен, — тихо позвал он. Он хотел сказать что-то ещё, но ноги подкосились, и он осел на порог, привалившись спиной к двери. Колени подогнулись, руки бессильно упали. Он смотрел вверх, на звёзды, которые кружились в тёмном небе, и чувствовал, как жар поднимается к горлу. Дверь за его спиной распахнулась, и он упал навзничь, в тёплый, пахнущий травами полумрак. Над ним склонилось чьё-то лицо. Он не сразу узнал её, только почувствовал, как её прохладные руки касаются его лба, щек, запястий. — Что вы наделали? — услышал он её голос. Слова долетали до него сквозь шум. — Тео! Что вы наделали? — Пришел, — ответил он, чувствуя сухость во рту. — Пришел к вам. — Зачем? — она схватила его за плечи, пытаясь приподнять. — Зачем вы пошли в таком состоянии? Вам нужно было отдыхать. Тео хотел сказать, что не мог больше ждать. Что жар внутри него стал невыносимым. Что он боялся, что если не дойдёт сейчас, то не дойдёт никогда. Но вместо этого он только покачал головой и закрыл глаза, чувствуя, как её руки придерживают его, не давая упасть окончательно. — Вы ненормальный, — сказала она без злости, с чем-то напоминающим отчаяние. — Вы просто ненормальный. Тео снова хотел что-то сказать, но сознание ускользало. Последнее, что он почувствовал, — это ее осторожные, но настойчивые попытки затянуть его в дом.