Часть 14. Неприкаянные

Комната, которую Эрвин выделил для Вивьен, была маленькой и тесной, с низким потолком, на котором тени от очага сплетались с тенями корней, проступавших сквозь стены. В углу стояла широкая кровать, застеленная старым, но чистым одеялом, а у противоположной стены — грубо сколоченный сундук и скамья. Тео переступил порог, и в груди его разлилось странное, давно забытое чувство — не облегчение, не покой, а что-то более живое и трепетное. Она впустила его, поговорила с ним, не боялась на него смотреть. Юноша стоял на пороге, чувствуя, как ледяная тяжесть последних дней по-немногу отступает, освобождая место теплу. То, что Вивьен уцелела и прямо сейчас с интересом вглядывалась в его лицо, отчего-то радовало сердце. — Мне так много нужно вам рассказать, — сказал он. Его обычно ровный, сдержанный голос, едва заметно дрогнул. — О том, что я узнал. И о том, что случилось после того, как я покинул вас. Вивьен смотрела на него снизу вверх из-под густых ресниц, её дыхание было ровным, но частым. Было в её взгляде что-то такое нежное и хрупкое, что она, кажется, сама не ожидала в себе найти. — Мне тоже, — мягко произнесла она. — Вы, наверное, устали и хотите спать. — Ничуть, — соврал юноша. — Тогда расскажите обо всем, что знаете. С самого начала. Тео сделал шаг в комнату, и Вивьен, словно прочитав его мысли, подвинулась на кровати, освобождая место у изголовья. Он сел, прислонившись спиной к стене, она устроилась напротив, поджав под себя ноги. Между ними оставалось расстояние — не то, что держат между чужими, но и не то, что сокращают бездумно. Огонь в очаге отбрасывал на их лица тёплые, неровные блики. — Я вернулся в монастырь, — начал он. Слова лились медленно, тяжело, будто он вытаскивал их из самой глубины. — Там меня ждало наказание за то, что я не привёл вас. — Наказание? — девушка удивленно вскинула брови. — Да. Наказание получает любой, кто ослушается старшего. — Но разве это не идет против... — Меня не били, — перебил экзорцист. — Это больше похоже на... воспитание. — Вы не хотите об этом рассказать? — спросила колдунья. — Вряд ли вам будет интересно слушать, как я читал молитвы стоя на коленях. Вивьен на мгновение отвела взгляд в сторону. Между ними повисло неловкое молчание. — С каким именно поручением вас послали в мой дом? — поинтересовалась она. — Мне сказали, что вы лечите людей после обрядов. Что можете знать причину смертей и помочь нам покончить с этим. Я должен был привести вас в церковь на разговор, не более. — Может быть инквизиторы тоже хотят просто поговорить? — Вивьен... — Простите, — колдунья виновато улыбнулась. — После наказания меня снова отправили на обряды, — продолжил юноша. — Сначала я думал, что смогу. Буду как обычно делать то, что от меня требуют. Но... — Но вам становилось плохо, Тео, — закончила девушка. — Простите меня, я не должна была выгонять вас в ту ночь. Я думала об этом весь день и поняла, как глупо поступила. Мне следовало вас предупредить. — Предупредить о чем? — О том, что если вы продолжите соединять свою душу с тьмой, она может однажды поглотить вас полностью, — Вивьен отвела взгляд и уставилась в одну точку. — Я могу только представить, что вы чувствовали. — Когда вы говорите «тьма», что вы имеете в виду? — Тео, я не хочу вас пугать. Но нам нужно выяснить, что сидит внутри вас. Боюсь, что иначе... Колдунья замолчала. Юноша заметил ее напряжение во взгляде и решил оставить этот вопрос. — Девушка, которую я исцелил на последнем обряде, скончалась спустя три дня. Тогда я понял, что не смогу больше. Вивьен помолчала, словно не зная, имеет ли право говорить это, но всё же произнесла: — Вы не могли этого знать. И не должны винить себя. Тео был удивлен её словам. Она вдруг провела черту между тем, что делал он, и тем, что жило внутри, — словно это два разных существа, сплетённых в одном теле, но не слитых воедино. — Еще в начале я пытался отказаться от обрядов, чтобы никому не навредить, — продолжал Тео. — Но старший всё твердил, что я избран. Что я должен работать, иначе не смогу выполнить свое предназначение. — Избран? — переспросила она. — И что же это значит? — Не знаю, — ответил юноша. — Он всегда объяснял это тем, что Господь дарует мне особую силу. Что я сильнее, чем остальные послушники, поэтому способен исцелять даже самых сложных одержимых. А позже я нашел список. Она слегка подалась вперёд, и он почувствовал, как расстояние между ними сократилось. — Список? — Да, выпал из старой книги. Там были имена экзорцистов, которые служили до меня. Маркус, Стефан, Фабиан, Кристофер… — он запнулся, чувствуя, как тяжесть этих имён ложится на язык. — Все они либо сошли с ума, либо исчезли. В конце стояло мое имя, а напротив — пустота. — Вы думаете, это как-то связано с тем, что внутри вас? — Я знаю, что связано. Просто не понимаю, как, — сказал Тео. — В тот же день я услышал разговор. — Обо мне? — Да. Инквизитор общался еще с кем-то. Я слышал, как они говорили о том, что вы сбежали, — Тео посмотрел на неё, и она замерла, не отводя взгляда. — Что вас будут искать, а еще... Вивьен выжидающе молчала. Юноша видел как её живое лицо, освещённое огнём, меняется, как в глазах её что-то вспыхивает и гаснет. — Инквизитор попросил его присмотреть за мной. Кажется, они знают, что я что-то чувствую. И я нужен им живым. — И после этого вы решили бежать, — сказала колдунья. — Я решил, что не могу оставаться там и делать вид, что ничего не происходит. — А потом вы нашли Маркела, — продолжила она. — И он привёз вас сюда. — Да, он сказал, что вы укрываетесь у отшельников. Поэтому я здесь. — Вы рисковали собой, — Вивьен задумалась. — Вы были единственной, кто знал о том, что со мной происходит. И видел меня... можно сказать насквозь. — И вы решили рискнуть только поэтому? Потому что я знаю больше, чем остальные? — в её голосе прозвучало что-то живое, почти игривое. Она легонько склонила голову, и её в серо-зелёных глазах мелькнула искра. Но уже в следующее мгновение колдунья словно спохватилась и опустила взгляд. По ее лицу пробежала тень смущения, прячась в уголках губ. — Простите. Тео не уловил настроения Вивьен, поэтому не заметил, как следующие несколько секунд она пыталась удержать то, что нечаянно выпустила наружу. — Вы странный, — сказала она, поправляя подол платья. — Вы уже говорили мне об этом. — Знаю. Но это не перестаёт быть правдой. Она устало откинулась на подушку и посмотрела в потолок. — Значит, вы теперь беглый экзорцист, — сказала она. — А я — колдунья, которую ищут инквизиторы. И мы вместе сидим в доме у отшельников на нейтральных землях. — Похоже на то, — сказал Тео. — И что нам делать дальше? — Не знаю, — сказал Тео. — Я знаю только, что не могу вернуться. И что вы не можете оставаться здесь. — Значит... будем искать ответы вместе? — спросила она. — Как тогда, в лесу. Когда вы пришли ко мне и сказали, что больны. Только теперь вы не будете притворяться. — Не буду. — Вы знаете, — голос её стал тише, — я думала, что когда вы уйдете, я наконец успокоюсь. Забуду все это как страшный сон. А вместо этого я всё время ждала. Ждала, что вы вернётесь. Или что придёте вместе с ними. И не знала, чего боюсь больше. — А теперь? — Теперь я не боюсь, — сказала она, ловя его взгляд. — Потому что вы такой же, как и я. — Как вы? — Неприкаянный, — девушка мягко рассмеялась. Смех её был тихим, почти неслышным, но он разрывал тишину, как луч света прорывающийся сквозь тучи. Тео едва заметно кивнул головой и слабо улыбнулся ей в ответ. — Ложитесь, — сказала она, кивнув на подушку рядом. — Вы долго не спали и устали с дороги. А я посижу здесь. — Вы не будете спать? — Я все равно не смогу уснуть. Юноша посмотрел на её спокойное лицо, на руки, которые она сложила на коленях, и понял, что спорить бесполезно. Он лёг, накрылся одеялом и прикрыл глаза. Первое время экзорцист еще слышал, как она дышит, как шевелится на краю кровати, не решаясь лечь рядом. А потом отпустил сознание и погрузился в глубокий сон. Он не знал, что будет завтра, не знал, куда они пойдут, не знал, как они выберутся из всего этого. Но теперь у него есть та, кто готова найти ответы на вопросы вместе с ним. Этого было достаточно. Тео проснулся рано от того, что в комнате стало холодно — очаг почти догорел, оставив после себя только тлеющие угли и слабый красноватый свет. Он хотел встать, подбросить дров, но замер как только повернул голову. Вивьен мирно спала рядом, устроившись на самом краю кровати, будто боялась занять лишнее место. Её лицо, освещённое последними отсветами огня, было спокойным и почти безмятежным. Он не знал, сколько прошло времени с тех пор, как он закрыл глаза, но понимал, что утро ещё далеко, и у него есть еще какое-то время, чтобы отложить начало дня. Юноша осторожно поднялся, стараясь не скрипнуть досками, подбросил в очаг несколько поленьев, оставленных Эрвином у порога, и вернулся на кровать. Повернувшись на спину, он уставился в потолок, на котором в причудливом узоре сплетались тени корней, и подумал о том, что, наверное, это мимолетное чувство и есть то, что называют покой.