Часть 16. Облава

К полудню они добрались до развилки, где дорога сужалась, уходя в неглубокое ущелье, стиснутое с обеих сторон каменистыми склонами. Маркел натянул вожжи, и телега, всхрапнув, остановилась. — Что случилось? — спросил Тео, выглядывая из-за его плеча. — А вон там, — торговец кивнул вперёд, где у дороги стояли двое. Их лица были скрыты капюшонами, а на поясах висели короткие мечи. В их напряжённых позах чувствовалась отработанная угроза, которая не сулила ничего хорошего. — Кто они? — встревоженно спросила Вивьен. — Не знаю, — тихо сказал Маркел. — Но лучше бы нам их не встречать. Однако деваться было некуда. Дорога сужалась, и развернуть телегу здесь, среди камней, не представлялось возможным. Они медленно поехали дальше. Один из незнакомцев вдруг поднял руку, вынуждая Маркела остановить лошадь. — Кто такие? — спросил он. Голос его был требовательным, не терпящим возражений. — Куда путь держите? — Торговцы мы, — непринужденно ответил Маркел. — В столицу едем, товар везём. — Товар, — повторил незнакомец. — Покажи. — Да какой там товар, — Маркел развёл руками. — Так, мелочь. Травы, мази, кое-какие безделушки. — Я сказал — покажи, — незнакомец шагнул вперёд, и его рука легла на рукоять меча. Маркел вздохнул, слез с телеги и полез под тюки, доставая свёртки и раскладывая их перед незнакомцами. Тео сидел неподвижно, глядя на свой рюкзак, который лежал рядом прикрытый тканью. — А это что? — спросил второй незнакомец, кивнув на рюкзак. — Вещи наши, — ответил Маркел. — Личное. — Личное, — усмехнулся первый. — Показывай. Тео почувствовал, как кровь отливает от лица. В рюкзаке была цепь. Молитвенник. Всё то, что нельзя было показывать никому в этих землях. Он перевёл взгляд на Маркела, и тот, заметив его напряжение, чуть заметно покачал головой: не сейчас. Незнакомец уже тянул руку к рюкзаку, когда Тео понял, что если он откроет его — всё кончено. — Стой, — вдруг сказал он. Тот замер и в недоумении повернулся к нему. — Что ещё? — Там нет ничего ценного, — сказал Тео. — Для вас. — А для кого? — усмехнулся незнакомец. — Для меня. Тишина повисла, как лезвие над головой — ни вздоха, ни шороха, только два взгляда, скрестившихся в этой хрупкой, почти невыносимой неподвижности. Тео чувствовал, как Вивьен за его спиной замерла. Как Маркел, стоявший у телеги, напрягся, готовый к действию в любой момент. — Открывай, — громко приказал незнакомец. Тео медленно наклонился к рюкзаку. Его пальцы коснулись ткани, нырнули внутрь, и он почувствовал холодную гладкую поверхность цепи внутри. — Тео, — услышал он шёпот Вивьен за спиной. — Я могу… — Нет, — так же тихо ответил он. — Не надо. — Но они… — Я сказал — нет, — отрезал Тео. В какой-то момент незнакомец, потеряв терпение, схватил рюкзак сам. Юноша не успел ничего сделать. Рюкзак открылся, и на землю выпал молитвенник, а за ним и цепь. Тишина стала звенящей. — Экзорцист, — сказал незнакомец с нарастающей в голосе злостью. — Это он. — Наш? А девчонка? — спросил второй, отступая на шаг. — Не знаю, — первый вытащил меч. — Но это не наше дело. Пусть старшие разбираются. Докладывай. Он сделал шаг назад, и Тео понял: отпускать их нельзя, иначе об их присутствии здесь узнает слишком много людей. — Вивьен, спрячься за телегой, — сказал он тихо, но так строго, что колдунья занервничала. Однако в мыслях девушки, не привыкшей оставаться в стороне, уже созревал иной план. Её руки взметнулись вверх, и между пальцами вдруг заструился холодный, серебристый свет. Она смело шагнула вперёд, обрушивая на незнакомцев густую белую дымку, похожую на туман. Те закашлялись и замахали руками, пытаясь рассеять белую слепящую пыльцу перед глазами. Тео, не теряя ни секунды, бросился вперёд и сбил первого с ног, выбив у него меч. Второй замахнулся, но Маркел, вынырнув из-за телеги, обрушил ему на голову оглоблю. Незнакомец рухнул, не издав ни звука. — Вивьен, беги! — крикнул Тео, оборачиваясь. Но было поздно. Первый нападающий уже поднимался, потирая ушибленную челюсть. В его глазах горела злоба. Второй тоже зашевелился, мотая головой и приходя в себя. Их снова двое, и отступать они явно не собирались. — Девку не убивай! Парня тоже, — крикнул первый, выхватывая нож. — Живыми нужны. Они бросились на Тео одновременно. Он увернулся от первого удара, но второй скользнул сбоку и полоснул его по плечу. Боль обожгла, но он не остановился. Ударил сам — раз, другой, третий. Он не помнил, как ему удавалось держаться, но понимал: удача не бесконечна, и рано или поздно он проиграет. — Тео! — крикнула Вивьен. Она сделала несколько стремительных шагов вперёд, и её светящиеся магией руки взметнулись вверх, отбрасывая одного из нападающих назад. Но второй, тот, что с ножом, воспользовался моментом. Он обошёл Тео сбоку и, прежде чем тот успел среагировать, вырвался вперед и полоснул Вивьен по руке. Девушка вскрикнула и упала на колени, прижимая к груди рассечённое предплечье. Из раны хлынула кровь, заливая пальцы. Тео не помнил, что было дальше. Мир сузился до одной точки — до её лица, искажённого болью. Тьма, которая жила внутри него, отошла ото сна. Она поднялась не постепенно — ударила внезапно и быстро, как волна. Юноша чувствовал: она ждала этого момента, предвкушала и просилась наружу. Сначала он ощутил липкий холод, который шёл из самого нутра и бил по телу мелкой дрожью. А потом пришла пустота. Мысли исчезли. Осталось только одно — желание. Желание уничтожить тех, кто посмел их тронуть. Ноги сами понесли его вперёд. Он не управлял собой. Лишь смотрел на свои руки, которые тянулись к чужому горлу, и уже не мог их остановить. Пальцы крепко сжались. — Ублюдок, — сорвалось с его губ чужим голосом. Тео почувствовал, как хрящи хрустят под ладонью, как чужое дыхание перехватывает, как тело бьётся в конвульсиях. Он сжимал медленно, неумолимо, а затем выхватил из рук незнакомца клинок и вонзил ему под ребро. Тео смотрел, как покрасневшие глаза противника расширяются, как его лицо синеет, а язык вываливается изо рта. И где-то на краю сознания, в той части, что ещё оставалась его собственной, билась одна мысль: «Остановись». Тело не слушалось. Оно слушалось кого-то другого. Того, кто был гораздо сильнее его воли, темнее его страхов, древнее его веры. Незнакомец обмяк. Его глаза закатились, а тело безжизненно повисло в руках Тео. Он разжал пальцы, тело упало на землю, как тряпичная кукла. В ушах были слышны лишь тяжелое дыхание и биение сердца, голос Маркела доносился откуда-то издалека, но слова были смазаны. Юноша посмотрел на свои руки. Они дрожали. Чужая кровь, тёплая и тёмная, стекала с его пальцев. Тео не мог отвести от неё взгляд, чувствуя безумное, совершенно ненормальное ликование. Мир вокруг стал размытым. — Тео! — голос Маркела прорвался сквозь пелену. Второй нападающий, увидев это, попытался бежать. Экзорцист не помнил, как оказался рядом. Как снова сжал чужое горло. И только когда тело второго рухнуло на землю, он смог прийти в себя. Юноша тут же упал на колени, всхлипывая и хватаясь за голову. Острая боль прошла сквозь виски, невыносимо громкий звон заглушил все звуки вокруг. — Тео, — Маркел говорил осторожно и тихо. — Ты как? Что с тобой? Он не ответил. Зажмурившись, экзорцист держался за голову и пальцами крепко сжимал свои волосы, оттягивал их в стороны, чтобы хоть как-то перебить головную боль. Хотелось убежать, забиться в угол, избавиться от нестерпимого давления внутри. Ему казалось, что это длилось целую вечность, прежде чем он снова почувствовал себя «обычно». Первыми в голову пришли не мысли о том, что случилось с ним, а о том, что случилось с его спутниками. Тео повернулся к Вивьен, подполз ближе. Она обеспокоено смотрела на него, крепко сжимая свой порез. Он аккуратно убрал ее руку и принялся осматривать рану, его пальцы все еще слабо дрожали. Глубокая, но не смертельная. — Маркел, — сказал он, подняв взгляд на мужчину. — У тебя есть что-нибудь? Торговец уже бежал к телеге. Юноша слышал, как он гремит мешками, как что-то громко падает на землю, как он ругается сквозь зубы. Вернувшись через минуту, Маркел протянул ему чистую тряпицу, бутыль и маленький мешочек с травами. Экзорцист открыл бутыль и вылил содержимое на рану. Вивьен зашипела от боли. — Я ведь просил спрятаться, — сказал он, спешно растирая травы и прикладывая их к порезу. — Ты бы не справился, — колдунья отвечала спокойно. Она стиснула зубы, когда Тео начал плотно затягивать ткань, и отвела взгляд в сторону. — Ты могла умереть. — Но не умерла. — В этот раз, — сказал Тео, смерив ее недовольным взглядом. — А в следующий? — В следующий я тоже буду рядом, — сказала она, нахмурившись. — Хочешь ты этого или нет. — Я не хочу, чтобы ты рисковала ради меня. — С чего ты взял, что это было ради тебя? — спросила она. Тео замолчал, продолжая обматывать ее предплечье тканью. Маркел тихо стоял в стороне, наблюдая за своими спутниками на случай, если понадобится что-то ещё. — Ты невыносима, — тихо произнес он. — С каких пор мы на «ты»? Юноша поднял на неё глаза. — Не заметил, — сказал он, возвращаясь к повязке. — Не заметил, — повторила она, опустив взгляд. Он затянул узел, проверил, не слишком ли туго получилось, и отпустил её руку. — Готово. Постарайся не напрягать. — Спасибо. — И не лезь больше под нож, — добавил он. — Постараюсь, — ответила она. — Но не обещаю. Он покачал головой, и что-то дрогнуло в уголках его губ — не улыбка, но её отражение, такое далёкое, такое непривычное, что колдунья на мгновение замерла, словно боясь спугнуть. — Тео. Ты сам-то в порядке? — вдруг заговорил Маркел и опустился на землю. — Всё порядке. — У тебя плечо ранено, иди-ка сюда. Торговец повторил ровно всё то же, что и Тео проделал с рукой колдуньи. Вылил жидкость, растёр травы и наложил повязку. А затем всполошился, словно вспомнив о чем-то важном. Он поднялся на ноги, окинул взглядом дорогу, пустую и безмолвную, и только потом перевёл глаза на тела, темнеющие в пыли у обочины. Он смотрел на них недолго — ровно столько, чтобы убедиться: они не движутся. — Ты... убил их, — сказал Маркел. В его голосе не было осуждения. Только глухое, тяжёлое удивление, которое он не пытался скрыть. Тео посмотрел на свои руки. Кровь уже засохла, превратившись в тёмные, почти чёрные пятна, въевшиеся в складки кожи. Он смотрел на них и не узнавал. Это были его руки, но они сделали то, чего он не хотел. Или хотел? — Надо уходить, — сказал Маркел, отводя взгляд. — Могут быть другие. Юноша не ответил. Он смотрел на свои ладони, на засохшую кровь, и чувствовал, как тьма внутри него окончательно затихла, свернулась и спряталась обратно в ту глубину, откуда пришла. Но она не исчезла, а лишь успокоилась в ожидании следующего раза. Маркел решил не мучить его расспросами. Он видел растерянность в глазах экзорциста — ту странную, пугающую пустоту, которая появляется, когда человек не понимает, что натворил. Или понимает, но не может объяснить себе, зачем. Торговец не знал, что сказать. Не знал, как утешить того, кто только что совершил страшное. — Идём, — сказал он тихо, кладя руку на плечо Тео. — Не сейчас. Экзорцист кивнул. Медленно, словно сквозь сон, поднялся на ноги, помог Вивьен забраться в телегу и устроился рядом. Маркел хлестнул лошадь, и она рванула с места, унося их прочь от этого места. Колдунья сидела молча, прижимая перевязанную руку к груди, и смотрела на дорогу. Её лицо было бледным, но спокойным. — Ты не боишься? — вдруг спросил юноша. — Чего? — спросила она, не поворачиваясь. — Меня. Она повернулась к нему, взгляд ее был растерян. — Ты ведь сделал это, чтобы защитить нас, — сказала она. — Почему я должна бояться? — Я убил их не потому, что хотел защитить. Потому что не мог остановиться. В её взгляде что-то дрогнуло. — Не вини себя, — мягко проговорила она. — Мы обязательно разберёмся с тем, что с тобой происходит. Сейчас нельзя поддаваться страху. Тео молчал, не находя в себе сил ни согласиться, ни возразить, — её слова висели в воздухе, тёплые и успокаивающие, но он не мог за них ухватиться. Не мог поверить, что всё так просто. Что его руки, ещё помнящие чужую плоть, могут быть прощены. Телега катилась по пыльному тракту, и сумерки, сгущаясь, плавно перетекали в ночь, окутывая лес тенями, делая его почти непроницаемым. Лошадь мерно перебирала копытами, и этот монотонный убаюкивающий ритм казался единственным спокойным звуком в этой тишине, где каждый шорох мог оказаться новой угрозой. Юноша не знал, что будет дальше, что они увидят в столице, как отреагирует на их появление Совет. Но знал, что сейчас, в эту минуту, когда телега мерно покачивалась на ухабах, он был жив, и она была жива. И Маркел, посапывающий на облучке — тоже жив. Сейчас этого было достаточно.