Часть 20. Побег

Они ехали уже второй или третий час. Тео перестал считать время, потому что в этой проклятой повозке оно текло иначе: вязко и бесконечно, как смола. Каждый толчок колёс отдавался в позвоночнике глухой, ноющей болью, и с каждым часом темнота внутри деревянной клетки становилась всё плотнее. Вивьен сидела напротив, привалившись спиной к холодной стенке, и не двигалась — только вздрагивала иногда, когда повозка особенно сильно подпрыгивала на ухабе. Тео смотрел на её силуэт, расплывающийся в полумраке, и чувствовал, как внутри поднимается безысходная горечь от того, как легко всё, во что он верил, рассыпалось в прах. Стены монастыря, которые он считал домом, оказались клеткой. Молитвы, которые он читал — ложью. Люди, которых он спасал, умирали. А теперь он сидел в дурно пахнущей повозке со связанными руками, не в состоянии помочь той, кто единственная оставалась рядом и ему не лгала. Когда небо за щелями окончательно почернело, наёмники остановились на ночлег. Повозка съехала с дороги, жалобно скрипнув колесами. Их вытащили наружу — грубо, за плечи, не церемонясь. Тео упал на колени в мокрую, холодную траву, и почувствовал запах дыма и варёного мяса. Костёр горел в нескольких шагах, бросая на лица наёмников неровные тени. В этом свете они казались грубыми, вытесанными из камня изваяниями — бездушными и чужими. Четверо. Старший — с сединой в бороде и уставшими глазами. Двое молодых, похожих друг на друга, наверное, были братьями. И четвёртый, что стоял чуть поодаль, опершись плечом о ствол сосны и лениво поигрывая клинком. Тео запомнил его сразу — но не лицом, а взглядом. Тяжёлым, маслянистым, который скользнул по Вивьен и задержался там, где не положено. Колдунья опустила глаза. — Ешьте, — старший снял с них кляпы и протянул им хлеб и флягу. Хлеб был чёрствым, крошился в пальцах. Вода отдавала медью и болотом. Тео ел, потому что понимал: силы ему еще понадобятся. Вивьен тоже ела. Молча, медленно, почти через силу. Наемники сидели поотдаль, у самого костра и ели нормальную пищу. До Тео донесся обрывок их разговора. — Вон того, — кивнул один из братьев в сторону Тео, — экзорцист, говорят. — И что с того? — ответил старший, не поднимая головы от котелка. — А то, что за девку больше платят. Вроде особенная какая-то. Тео почувствовал, как Вивьен рядом замерла. Не дёрнулась, не вздохнула — просто словно перестала быть живой на секунду, превратившись в камень. — Заткнись, — оборвал его старший, и голос его стал жёстким, как лезвие. — Базаришь много. Делай, что велели и помалкивай. После ужина им снова надели кляпы и затолкали в повозку. Дверца захлопнулась, густая тьма снова сомкнулась вокруг. Юноша не стал ждать, пока глаза привыкнут. Он начал работать с верёвками сразу — слепо, шаря пальцами по узлам, чувствуя, как грубая ткань сильнее впивается в кожу от каждого его движения. Вивьен молча помогала. Пальцы то и дело соскальзывали, верёвки натягивались и ослабевали, и через несколько минут они оба смогли дышать свободно. — Ты слышал? Что они говорили, — спросила она. Голос был сухим и потрескавшимся. — Слышал. — «Особенная». Что это значит, Тео? Он молчал. В темноте он чувствовал её взгляд — не видел, но ощущал кожей, тем особым чутьём, которое обостряется, когда остаёшься с человеком один на один в кромешной тьме. — Не знаю, — сказал он наконец. — Но вряд ли это к добру. Тишина в повозке стала тяжёлой. — Тео... — Да? — Твоя тьма. Ты можешь её контролировать? — Не уверен. — Это странно говорить, но может быть мы могли бы использовать ее, чтобы выбраться отсюда. — Я уже думал об этом, — Тео говорил с трудом, будто вытаскивал слова из той глубины, в которую боялся смотреть сам. — Хотел попробовать отпустить её добровольно. Так у нас и правда появился бы шанс выбраться. Юноша спрятал лицо в ладонях, потирая глаза. — А еще я устал, — продолжил он, и каждое следующее слово давалось ему всё тяжелее. — Я устал сдерживать её. Чувствовать, как она постоянно царапается изнутри, просится наружу. Как шепчет мне что-то на языке, которого я не знаю, но почему-то понимаю. Меня это сводит с ума. Он замолчал, прислушиваясь к себе. Тьма внутри отозвалась лёгкой, почти ласковой пульсацией, приятной волной пробежавшись по венам. — Иногда мне кажется, что если я перестану сопротивляться, станет легче, — говорил он. — Что я наконец смогу дышать полной грудью. Стану тем, кем я должен быть. И тогда все мои проблемы уйдут. — Кем должен быть? — тихо переспросила Вивьен. Тео не ответил. Потому что сам не знал. Чудовищем? Сосудом? Оружием? Или просто свободным человеком? — А потом я вспоминаю твоё лицо, — продолжил он. — То, каким оно было, когда ты провела обряд и испугалась меня. Вспоминаю смерти людей, которые столкнулись с ней в моем обличии. И понимаю, что не могу. Он шумно вздохнул. — Только поэтому я до сих пор сдерживаюсь. И продолжу, пока есть силы. Вивьен не стала больше спрашивать. Только в темноте её пальцы нашли его руку и сжали — крепко, почти больно, будто она хотела убедиться, что он здесь. — Не бойся. Попробуем сбежать, когда они уснут, — добавил юноша. Они не спали. Лежали в темноте, прислушиваясь к тому, что происходит снаружи. Костёр трещал, наёмники переговаривались, а потом голоса стихли, сменившись храпом. Тео выжидал. Он не знал, сколько прошло времени — может, час или два. В какой-то момент он услышал, как один из братьев встал, отошёл в кусты, а затем вернулся. И вот тогда всё наконец затихло. — Пора, — прошептал он. Юноша осторожно отодвинул дверцу. Та скрипнула, но никто не пошевелился. Он первый выбрался наружу, помогая Вивьен спуститься на землю. Ноги затекли, и первые шаги дались с трудом. — Куда собрались? — голос прозвучал из темноты, и в нём не было ни удивления, ни злости — только усталая насмешка человека, который видел подобное сотни раз. Из-за деревьев вышел тот, четвёртый. С клинком. Он не спал — может, караулил или просто не мог уснуть. Тео внимательно смотрел на наёмника, на его тяжелую фигуру, на нож, который тот перекладывал из руки в руку, и чувствовал, как всё нутро стало требовать чужой крови. Чувствовал, с какой радостью его тело принимает чистую ярость, постепенно разгорающуюся внутри. — Возвращайтесь сейчас же, — сказал наёмник. — Или мне вас уговаривать? Тео сделал шаг назад, заслоняя собой Вивьен. Он слышал её частое, испуганное дыхание. — Останься позади, — тихо сказал он. — Что бы ни случилось. — Слышишь, парень, — наёмник усмехнулся, делая шаг вперёд. — Не усложняй. Мне ты нужен живым, но это не значит, что я не могу сделать тебе больно. Тео смотрел на нож. На грязные пальцы, сжимающие рукоять. На грубое лицо наёмника — с мелкими шрамами на скулах, с неправильно сросшимся носом, с мелкими сосудами, лопнувшими на щеках от многолетнего пьянства. В нём не было ничего особенного. Обычный человек. Обычный наёмник. Тот, кто делает свою работу за деньги. Но внутри Тео больше не было места эмпатии. Сперва он ощутил лёгкое покалывание в кончиках пальцев — будто они замерзали, хотя ночь сегодня стояла душная. Потом холод пополз выше, по запястьям, по предплечьям, сворачиваясь в тугой, пульсирующий комок где-то в груди, там, где билось сердце. Тьма просыпалась. Она распрямлялась внутри него медленно и лениво, как зверь, которого потревожили после долгой спячки, и нетерпеливо заполняла каждую клеточку его тела, каждую вену, каждый крошечный капилляр. Она чувствовала его страх — липкий, дрожащий на языке, — чувствовала его отчаяние, его готовность сделать что угодно, лишь бы защитить ту, что стояла за спиной. И это подпитывало её. Она становилась сильнее, наглее, требовательнее, и Тео слышал, как где-то глубоко в сознании, на самом донышке, просыпается её шёпот. Наёмник, должно быть, заметил что-то неладное. Его улыбка сползла с лица, как старая маска, обнажая под ней что-то неуверенное. Он остановился, вглядываясь в лицо Тео и пытаясь понять, что изменилось. Возможно, он почувствовал холод, который исходил от экзорциста. Возможно, увидел, как потемнели его глаза. — Ты чего? — спросил он, и в его голосе впервые прозвучала неуверенность. Тео не ответил. Он смотрел на наёмника, но видел уже не его. Он видел темноту — ту самую, что всегда ждала на границе сознания, за тонкой стенкой, которую он научился возводить много лет назад, когда впервые взял в руки цепь экзорциста. Стена трещала. Тьма давила изнутри, и он знал, что если сейчас отступит и позволит ей вырваться хотя бы на мгновение, то уже не сможет её остановить. Она сметёт его, как поток сметает плотину. — Уходи, — сказал юноша. — Возьми лошадь и уходи. Оставь нас здесь. Наёмник усмехнулся, но усмешка вышла нервной и натянутой, будто он пытался убедить самого себя, что всё в порядке. Что это просто запуганный мальчишка, который несёт чушь. — Ты рехнулся, парень? — сказал он, перехватывая нож поудобнее. — Я не... Он не договорил. Потому что в этот момент Тео перестал сдерживаться. Он не помнил, как сделал первый шаг. Не помнил, как его ноги сами понесли его вперёд, как тело перестало подчиняться, превратившись в орудие для той, что жила внутри. Мир вокруг потерял цвета — зелёный лес стал серым, костёр погас, превратившись в горстку тлеющих углей, и даже небо над головой теперь казалось чёрным и пустым. Тьма заполнила всё. Она текла по венам, пульсировала в висках, стучала в груди так сильно, что Тео казалось — ещё секунда, и сердце разорвётся. Он схватил наёмника за ворот. Тот даже не успел вскрикнуть. Тео рванул его на себя, и они оба рухнули на землю. Нож, который секунду назад был в руке наёмника, в одно мгновение оказался в ладони Тео. Он не помнил, как перехватил его. Не помнил, как занёс над собой. Не помнил, как прижал лезвие к чужому горлу. На секунду экзорцист пришёл в себя. Этого хватило, чтобы увидеть бледное, перекошенное от ужаса лицо, широко раскрытые глаза, полуоткрытый рот, не издающий ни звука. Тео смотрел в эти глаза и не узнавал себя. Его руки дрожали. Не от холода, а от того, что он осознал: ещё мгновение и он сделает это. Он убьёт человека. Не в бою, не в ярости. Просто потому, что тьма внутри хочет этого, требует этого, голодна до чужой боли. Слёзы выступили на глазах. Горячие, солёные, они скатились по щекам и упали на лицо наёмника. Тео хотел остановиться. Хотел отвести руку, отбросить нож... Но тело не слушалось. Тьма внутри рассмеялась. Это был не звук — это было ощущение. Она сжалась внутри него, а потом распрямилась, ударила по венам, по позвоночнику, по самому центру сознания, и Тео почувствовал, как его руки перестают дрожать. Как пальцы крепче сжимают рукоять, и лезвие прижимается к чужой шее — нежно, почти ласково. Наёмник закричал. Но крик оборвался так же быстро, как и начался. Лезвие вошло в горло мягко, почти без сопротивления. Плоть поддалась, как переспелый плод, и тёплая, густая кровь хлынула на его пальцы. Она пахла железом, от чего к горлу подступила тошнота. Тело под ним дёрнулось раз, другой, третий — и замерло. Глаза наёмника остались открытыми. Они смотрели в небо. Он не ожидал, что всё закончится так быстро. Тео сидел на коленях в луже крови. Руки дрожали. Нож выпал из ослабевших пальцев и он утонул в траве. Юноша смотрел на свои окровавленные руки и тяжело дышал. — Тео, — услышал он голос Вивьен. Она подошла ближе. Бледная, напуганная увиденным, с дрожащими губами. Осторожно потянула руку к плечу юноши, но не успела коснуться. За их спинами раздался шум. Кто-то завозился у костра и неразборчиво выругался спросонья. Тео обернулся. Старший наёмник уже стоял на ногах, сжимая в руке меч. Братья поднимались следом, один за другим, щурясь на свет углей и хватаясь за оружие. — Ты, — сказал старший, глядя на распластанное тело товарища. Голос его был низким, тяжёлым, как камень. — Ты за это заплатишь. Он шагнул вперёд. Братья осторожно двинулись следом. Экзорцист попытался встать, но ноги не слушались. — Тео, — снова сказала Вивьен, но теперь её голос был твёрже. Её пальцы потянулись к шее. Туда, где на тонкой верёвке висел амулет, который наёмники надели на неё, чтобы подавить магию. Тео видел, как её пальцы сомкнулись на холодном металле. Как она рванула — и верёвка лопнула. Амулет упал в траву. Воздух вокруг Вивьен задрожал, пошёл рябью, как вода, в которую бросили камень. Тени, которые отбрасывал костёр, вдруг ожили. Они потянулись к ней, обвили её ноги, руки, плечи. Её глаза изменились. Они стали серебряными, как луна в морозную ночь. — Не подходите, — сказала она, выставляя руки перед собой. Наёмники замерли. Не потому, что испугались, а потому что не могли двинуться. Воздух вокруг них стал густым, вязким, будто они пытались идти сквозь смолу. Братья застыли с поднятыми мечами, их лица исказились от напряжения, но ноги не слушались. — Что... — прохрипел старший, пытаясь вырваться из невидимых пут. Вивьен подняла руку. Медленно, плавно, будто дирижировала невидимым оркестром. Тени вокруг неё закружились быстрее, сплетаясь в причудливые узоры, и воздух наполнился тихим, едва слышным звоном — как будто тысячи крошечных колокольчиков запели в унисон. Колдунья опустила руку, и наёмников отбросило назад. Они упали на землю, выпустив оружие из рук. Тео смотрел на неё, не в силах пошевелиться. Он никогда не видел её такой. Не знал, что она способна на это. Внутри неё, оказывается, тоже жила большая сила. Но не тёмная, не холодная и кровожадная, а другая: древняя, тяжёлая, как корни старого дуба, что уходят глубоко под землю и держат целый лес. Один из братьев первым вырвался из оков. Не знал — может, магия Вивьен ослабла, может, он был просто сильнее остальных. Он вскочил на ноги, схватил нож, и бросился на Тео. Время замедлилось. Юноша видел каждое его движение: как напряглись мышцы на шее, как расширились зрачки, как клинок блеснул в свете догорающего костра. И где-то глубоко внутри, что-то вновь оживилось. Оно пришло рывком, отчаянно защищая свой дорогой «сосуд» и перехватило руку наёмника. Его глаза расширились от ужаса. Потому что он смотрел в лицо Тео, где вместо глаз виднелись две бездонные чёрные дыры, в которых не отражался даже свет костра. — Отпусти, — прошептал наёмник. — Пожалуйста. Тео сжал его запястье сильнее. Кость хрустнула. Нож выпал, звякнув о землю, и Тео подхватил его на лету — движение было плавным, почти грациозным, будто он делал это тысячу раз. Он толкнул наёмника назад, и тот упал на спину, а Тео навис над ним, прижимая лезвие к его горлу. — Тео! — голос Вивьен прорвался сквозь пелену. — Не надо, остановись. Он поднял голову. Она стояла в нескольких шагах, всё ещё окружённая танцующими тенями. Серебряные глаза смотрели на него с мольбой: ей не хотелось больше смертей. Экзорцист перевел взгляд на свои руки. На нож. На человека под собой, который зажмурился и отвернулся, приготовившись к смерти. Тьма недовольно и обиженно взвыла, требуя своё, но Тео сжал зубы и, поднявшись на ноги, сделал шаг назад. Потом ещё один. Нож выпал из его пальцев. — Убирайтесь, — сказал он. Голос был чужим. Низким и хриплым. Наёмник не заставил себя ждать. Он отполз назад, вскочил на ноги и побежал. Старший и второй брат, которые всё это время стояли как вкопанные под взглядом Вивьен, вдруг очнулись. Магия отпустила их, и они тут же бросились за ним, не оглядываясь, спотыкаясь о корни, ломая кусты. Через минуту их шаги стихли. — Тео, — сказала Вивьен. — Ты в порядке? Она подошла к нему. Села рядом. Её глаза уже снова стали обычными — серо-зелёными, усталыми, живыми. — Ещё секунда — и я бы его убил. — Ты смог остановиться, — ответила она. Юноша поднял на неё глаза. — У тебя получилось подчинить её, пусть и не сразу. Тео хотел ответить, но не нашёл слов. Вместо этого он закрыл глаза, опустил голову и просто сидел, чувствуя, как холодная трава касается его пальцев, как ветер шевелит волосы. Как тьма внутри затихает. Она не исчезала, но хотя бы переставала требовать. — Нам нужно идти, — сказала Вивьен через некоторое время. — Они могут вернуться. С подмогой. Он устало кивнул. Открыл глаза и с трудом поднялся. Ноги двигались сами, почти без его участия, вынося тело вперёд по инерции. Юноша уже не чувствовал ни холода, ни усталости, только пульсирующую боль в висках, которая становилась сильнее с каждым шагом. Вивьен шла рядом, поддерживая его под локоть, но он видел, что она тоже на пределе: плечи опущены, дыхание сбивчивое, словно магия забрала у неё остаток сил. Лес постепенно редел. Высокие сосны расступались, уступая место низкорослым кустарникам и редким берёзам с ободранной корой. — Тео, — сказала Вивьен, и голос её для юноши прозвучал глухо, будто она говорила сквозь вату. — Нам нужно остановиться. Ты истекаешь кровью. Он посмотрел на свои руки — на них действительно была кровь, но чужая, не его. Или его? Он уже не понимал. Тело онемело, стало тяжёлым, будто он нёс на себе невидимую ношу. — Нельзя, — ответил он. — Они вернутся. Колдунья не стала спорить. Только сжала его руку крепче и потянула вперёд, выбирая дорогу между стволами, обходя корни, выступающие из земли. Вскоре они вышли на опушку. Лес кончился, уступив место широкой поляне, за которой начинался спуск к реке. Тео слышал её глухое, ровное журчание. На другом берегу реки угадывались очертания города, но не Торнхейма, нет. Какого-то другого, меньшего размера, с низкими каменными домами и одной высокой башней, которая торчала из тумана, как крест из старой могилы. — Зайдем в город, — проговорил Тео. — Там... Он не успел закончить фразу. Потому что в этот же момент они услышали чьи-то шаги. Много шагов. Тяжёлых, ритмичных, с лязгом металла. Они приближались со стороны леса, откуда Тео и Вивьен только что вышли. Обернувшись, юноша увидел ночной патруль, который шёл по своим делам и не ожидал встретить кого-то на пустынной опушке глубокой ночью. Девушка отпустила его руку и сделала шаг назад, замирая и глядя на людей. Их было пятеро. В тёмно-синих мундирах с серебряными эмблемами Совета на груди — перекрещённые жезлы на фоне раскрытой книги. У двоих в руках были магические фонари, которые бросали вокруг бледный, голубоватый свет. Командир шёл впереди — высокий, плечистый, с жёстким ртом и холодными, ничего не выражающими глазами. Он увидел их сразу. Остановился. — Стоять, — сказал он. Тео не двинулся. Он стоял, чувствуя, как дрожат ноги, а перед глазами плывут чёрные пятна, и знал, что если сейчас упадёт, то уже не встанет. Командир окинул его взглядом. Кровавые руки. Разорванная рубашка. Синяки на лице, которые уже начали темнеть, расползаясь по скулам лиловыми пятнами. Потом перевёл взгляд на Вивьен — бледную, с растрёпанными волосами, в разорванном на плече платье. — Вы откуда? — спросил он. — С дороги, — ответил Тео. — На нас напали. Мужчина пристально смотрел на него, изучая. Потом кивнул одному из стражников: — Проверь поляну. Тот кивнул и бесшумно исчез в лесу. Экзорцист смотрел ему вслед и думал о том, что скорее всего они найдут тело. В голове начали рисоваться разные варианты случившегося, как объяснить патрулю труп и кровь на его руках. — Тебя как зовут? — спросил командир. — Матиас, — ответил Тео, не моргнув. Имя пришло на ум само. — Я преподаватель академии. А это моя ассистентка, Линда. — Преподаватель, — повторил командир, усмехаясь. — Что ж ты, преподаватель, такой побитый? — Наёмники, — сказала Вивьен. Голос её звучал твёрже, чем чувствовала она сама. — Напали на нас ночью. Хотели ограбить. Командир перевёл изучающий взгляд на неё. — Ограбить, — повторил он. — А почему вы здесь? Дорога на Торнхейм в другой стороне. — Мы сбились с пути, — ответил Тео. — Слишком темно. — Темно... Что ж, бывает. В этот момент из леса вернулся стражник. Он подошёл к командиру, наклонился к его уху и что-то прошептал. Тот слушал, не меняясь в лице, но Тео видел, как напряглись его плечи, а пальцы в металлических перчатках сжались в кулаки. — Мёртвый, — повторил он. Тео глубоко и бесшумно вздохнул. — Это, наверное, один из тех наемников, — сказала Вивьен, стараясь скрыть волнение. — Они перессорились из-за добычи и перерезали горло своему напарнику. — Я ничего не говорил про перерезанное горло, — перебил командир. Вивьен замолчала. Тео закрыл глаза. Всё. Конец. — Обыщите их, — приказал командир. Стражники двинулись вперёд. Тео не сопротивлялся, когда его руки заломили за спину, когда грубые пальцы обыскали карманы, вытащили цепь, сняли с шеи амулет, напитанный магией. Один из стражников, увидев цепь, присвистнул. — Экзорцист, — сказал он. — Командир, он экзорцист. Тот подошёл ближе, взял цепь в руки, повертел её, рассматривая в свете магического фонаря. Серебро холодно блеснуло, отражая голубоватый свет. Тео проклял себя за то, что не отделался от привычки везде таскать ее с собой. — Экзорцист, — повторил он. — На нашей земле. С девкой. И труп в лесу. — Он поднял глаза на Тео. — Что скажешь? Юноша ничего не ответил. Любые слова сейчас были бы ложью, а правда привела бы их на виселицу. — Уведите их в город, — сказал мужчина. — Там разберёмся. Стражники подхватили Тео под руки и поволокли вниз в сторону города, который маячил в тумане серой, неприступной стеной. Вивьен шла следом. Её не связали, но двое стражников держались рядом, готовые в любой момент схватить, если попытается бежать. Туман расступался перед ними, пропуская вперёд, и смыкался за спиной, стирая лес, поляну, мёртвое тело — всё, что они оставили позади. Тео не мог оторвать взгляда от своих рук. Чужая кровь засочилась под ногти, въелась в кожу, и он знал, что не сможет её смыть. Никогда.