Глава 3

— Ты мне нравишься, — сказал он с ухмылкой и, как и она, сам удивился, поняв, что это была не просто дежурная фраза. Она улыбнулась ему, покачав головой, словно не совсем понимала, что с ним делать, но её улыбка была тёплой, когда она мягко отстранила его от себя, и он не в первый раз поразился тому, какая она красивая. Её карие глаза смотрели на него, и ему казалось, что она заглядывает ему в душу, а её маленькие руки на его плечах были такими нежными. Впервые он растерялся. Обычно, когда ему нравилась девушка, задача была проста: привлечь её внимание, соблазнить и оттрахать так, чтобы она кричала его имя. Но это было чистой воды эгоизмом. С ней он так поступить не мог, это казалось неправильным. Она так сильно отличалась от других девушек, которых он встречал: умная и заботливая, она, без сомнения, испытывала к нему симпатию, но не падала к его ногам, как многие другие женщины. — Ты мне тоже нравишься, — её слова были слаще мёда для его ушей, и он не помнил, чтобы когда-нибудь был так потрясён, как в тот момент, когда она приподнялась и поцеловала его. Поцелуй был коротким, но, возможно, самым волнующим в его жизни. Сириус резко сел на большой кровати с балдахином, тяжело дыша. Голова у него раскалывалась так, словно он всю прошлую ночь пил огневиски бутылку за бутылкой и бился головой об стол. Но так же быстро, как появилась, головная боль исчезла, оставив после себя странное тепло. — Ну и сон мне приснился, — сонно пробормотал он, откинул одеяло и встал с кровати. Ему и раньше снилась Гермиона, с горькой усмешкой подумал он, глядя в зеркало. Сны о юной ведьме снились ему часто, с тех пор как он попал в будущее. Её запах, то, как она ощущалась под его руками, её вкус… Но всё это осталось в прошлом, прошло уже двадцать лет, и он стал совсем другим человеком. — Чёрт, — выругался он, рыча на своё отражение, когда он успел так чертовски состариться? Его волосы поседели, а морщинки вокруг глаз, казалось, стали ещё глубже. Теперь она даже не взглянула бы на него дважды, это правда, что он ей нравился и она заботилась о нём, но… — Забудь об этом, старина, — сурово сказал он своему отражению. — Хотел бы я всё вспомнить. Как можно помнить, что я чувствовал к ней, и какой чертовски сладкой она была на вкус, и при этом не помнить ничего другого? Это чертовски несправедливо, вот что я тебе скажу. Он с отвращением отвернулся от своего отражения и, ворча, вернулся в комнату. Прищурившись, он заметил, что дверца шкафа приоткрыта. Распахнув её, он закатил глаза, увидев на полу рубашки и брюки, а его любимых красных кожаных брюк, чёрной рубашки и кожаной куртки нигде не было. — Ну и воришка же ты, чёрт возьми! — прошипел он, а потом усмехнулся, осознав, что ругает сам себя. Продолжая ворчать, он достал чёрные брюки и белоснежную рубашку. Что-то не давало ему покоя. Этот сон был другим. Обычно в них был он, и обычно он шептал ей на ухо, как сильно её любит, пока жестко и быстро брал её сзади. Он снова ухмыльнулся и, когда его член дёрнулся от этой мысли, пробормотал про себя: «Спокойно, парень». Но прошлой ночью ему приснился сон, в котором он был моложе и… Он вспомнил. В его ясном и чётком сознании всплыли образы, запахи и звуки. Рука Гермионы на его груди, его рука на её шелковистом тёплом бедре, её голос, так чертовски эротично мурлыкающий ему на ухо: «Я ещё не встречала мужчину, который смог бы со мной справиться, но ты можешь попробовать…» Разумеется, она тут же объяснила ему, как пройти в комнату Рона. Коварная маленькая бестия. Он помнил это смешанное чувство хищного возбуждения и лёгкого страха перед этой новой женщиной. Она ему действительно нравилась, то есть он не просто хотел переспать с ней, хотя и это не исключалось, — он хотел узнать её получше, а ещё больше хотел, чтобы она узнала его получше… Сириус усмехнулся, вспомнив, каким глупым был в молодости. Боялся по-настоящему полюбить женщину, боялся той связи, о которой всегда твердил Джеймс. Теперь он жаждал этого, но в свои сорок с лишним лет почти упустил свой шанс. Женщина, которую он любил, была достаточно молода, чтобы сойти ему за дочь, и, судя по тому, как она улыбалась и целовала Блэка, она искала мужчину намного моложе него. Он тряхнул головой, чтобы прийти в себя, — его снова что-то отвлекло. Почему он вспомнил обо всём этом только сейчас? И почему только до вчерашнего вечера? — Потому что будущее не предопределено, оно никогда не предопределено, — тихо сказал он себе, покусывая нижнюю губу, пока его мозг работал. — Я не могу вспомнить, потому что этого ещё не произошло. Он упал на кровать и закрыл лицо руками. Головная боль вернулась. — О боже! — воскликнула Тонкс, прикрыв рот обеими руками. — Ты шутишь. — Нет, правда, не в этом дело, — сухо ответила Гермиона. — Но это не самое худшее. Если честно, я была рада, что у меня есть уважительная причина, чтобы расстаться с ним, не выглядя при этом бессердечной стервой, — она покраснела, произнося последнюю фразу, но всё равно рассмеялась вместе с Тонкс. — Но меня беспокоило то, что Лаванда просто лежала, пока он… делал с ней это. — Что? — спросила Тонкс, всё ещё смеясь. — Поверь мне, Дора, я знаю, как это звучит по-детски, но так оно и было. Он занимался сексом, а она… просто позволяла этому происходить. С таким же успехом она могла быть надувной куклой, и он по-настоящему наслаждался. Тонкс чуть не упала со стула от смеха. — Это так грустно. — Самое обидное, что я не против иногда побыть покорной, но он назвал меня извращенкой, когда я достала наручники. На мгновение Гермиона испугалась, что глаза Тонкс вот-вот вылезут из орбит. Но прежде чем она успела что-то сказать, к ним присоединился Сириус, который с виноватым видом пробирался через кухню. — Клянусь, дамы, я не слышал ни слова, — сказал он, понизив голос, пока наливал кофе. — И уж точно не слышал слова «наручники». Женщины переглянулись с ужасом, а затем рухнули в приступе безудержного смеха. Гермиона всё ещё смеялась, когда подошла к нему и протянула свою чашку, чтобы он налил в неё. — Прости меня, Сириус, — сказала она, с трудом сглотнув от того, как близко они друг к другу сидели. Чёрт, ну почему он так хорошо выглядит? Она сжала пальцы, чтобы не смахнуть с его глаз эту чертовски сексуальную седую прядь, и натянуто улыбнулась. — Но ты же понимаешь, что это справедливо, учитывая, что ты-в-молодости был так любезен, что поделился подробностями своего… романа с Ритой и её сестрой, которая едва выпустилась из Хогвартса. — Ладно, — сказал он с ухмылкой и наполнил её чашку. — Теперь ты играешь грязно и… — но его слова оборвались, когда он перевёл взгляд на её одежду. — Что на тебе надето? Она покраснела и опустила взгляд на одежду, о которой совсем забыла. Это была популярная в то время школьная форма для семикурсниц Хогвартса. Она состояла из простой клетчатой юбки до середины бедра, белоснежной блузки и галстука в тон. Туфли на остром каблуке высотой в полдюйма и белые гольфы до колена. — Что ж, судя по всему, нашу непослушную школьницу нужно как следует отшлепать, — протянул Блэк, стоя в дверях, и неторопливо вошёл в комнату, направляясь к краснеющей магглорожденной. Он лукаво ухмыльнулся, когда она положила руку на его облачённую в чёрное грудь, чтобы остановить его на расстоянии вытянутой руки. — Так что, я буду играть или ты предпочтёшь, чтобы папочка… — он перевёл взгляд на своего старшего двойника, — …перегнул тебя через колено? Она невольно рассмеялась, но тут же приняла строгий родительский вид. — Блэк, это отвратительно. Его ухмылка стала шире: — Грязно. Бросив на него последний суровый, но всё же насмешливый взгляд, Гермиона отстранилась и вернулась за стол. Она улыбнулась, когда в дверях появились Ремус, Гарри и Джинни, и закатила глаза, когда Блэк сел рядом с ней, закинув руку на спинку её стула. — Полагаю, этот наряд непослушной школьницы не для меня — для нас, — резко сказал Сириус и отодвинул стул, прежде чем сесть. — Так каков план? Гермиона резко вскинула голову, услышав его тон, но тут же отвела взгляд, когда он сверкнул на неё глазами. Она что-то сделала не так? Она заметила, что его губы сердито сжаты, а взгляд прикован к её чашке с кофе. Она отвела взгляд и начала. — Думаю, нам понадобятся три книги, — процедила она сквозь зубы, показывая свой список. — С их помощью я смогу понять, как тебе, со всей твоей хитростью, удалось переместиться в будущее. Он вздрогнул от иронии в её тоне, их взгляды встретились и скрестились. — Я иду с тобой, — сказал Блэк, стоя рядом с ней. — Что? — она повернулась к нему, но её перебил Сириус, сидевший напротив. — Ни за что на свете! — прорычал Сириус, сверкнув на неё глазами. — Это серьёзно, пообжимаетесь в другой раз. Гермиона не могла поверить своим ушам. Сириус не говорил с ней так грубо и раздражённо с тех пор, как ей исполнилось пятнадцать, и даже тогда его слова не были такими резкими и откровенно уничижительными. Она вскочила на ноги, стул упал, и она уставилась на Сириуса, который выглядел потрясённым. Она услышала, как Гарри вступился за неё, но подняла руку, призывая его замолчать, и улыбнулась ему и остальным, показывая, что с ней всё в порядке, к их большому удивлению. Ей многое хотелось сказать, но тот факт, что он по-прежнему видит в ней не более чем взбалмошного подростка, ранил её гораздо сильнее, чем она ожидала. Она с трудом сглотнула, чтобы сдержать подступившие слёзы, и, бросив последний взгляд на всё ещё молчащего Сириуса, положила сумку на колени Блэку. — Мне понадобится ещё одна пара рук. Только не говори этого! — рявкнула она на Блэка, когда тот встал, но её губы дрогнули в улыбке, когда он провёл пальцем по невидимой молнии у себя на губах. — Три правила: первое — ты будешь делать то, что я говорю. Второе — любое моё желание — закон для тебя, и ты исполнишь его без вопросов. Третье… — его поднятая рука остановила её. — В-третьих, я твой раб и должен подчиняться? — с ухмылкой спросил Блэк. — Очень хорошо, Пёсик, — проворковала она и вышла из кухни. — С остальными мы встретимся сегодня днём в «Трёх мётлах». Гермиона и Блэк аппарировали в Хогсмид, и магглорожденная повела их по сырым переулкам к пабу «Кабанья голова». Блэк следовал за ней лёгкой рысью. — Мы уже приехали? — заныл Блэк, за что получил мрачный взгляд и игривое подмигивание в ответ. Она повернулась и окинула его быстрым взглядом с головы до ног. — Ты знаешь, что в форме ты выглядишь очень мило, — сказала она, рассматривая его идеально выглаженные тёмно-коричневые брюки, белоснежную рубашку и галстук. Он лукаво ухмыльнулся и, подойдя ближе, обнял её за талию. — Приятно снова видеть твою улыбку, — тихо произнёс он, коснувшись губами её щеки. — Неужели я настолько очевидна? Он усмехнулся: — Поможет, если я извинюсь? — пробормотал он. — Я просто был расстроен… Из-за того, что застрял в своей юношеской версии… А ты была в этой очень-очень короткой юбке. — Последние слова он сопроводил лёгкими поцелуями в щеку. Гермиона рассмеялась, но не отстранилась. Было что-то естественное в том, что она оказалась в его объятиях, и что-то нежное и в то же время собственническое в том, как его руки легли ей на поясницу. — Ты же знаешь, что ты — его младшая версия, а я думала, ты сказал, что ты не он. Так что извинения немного неуместны. — Ну, скажем так, я пришёл раньше, чтобы поцеловать тебя. Она отстранилась и снова рассмеялась, уперев руки в бока и пытаясь посмотреть на него более сурово, но у неё ничего не вышло. — Это худшая фраза, которую я когда-либо слышала. — Не самая удачная из моих работ, но, с другой стороны, это не совсем моя обычная территория. Она закатила глаза и пошла дальше. — Так вот кто я такая? — спросила она, когда он поравнялся с ней. — Молюсь голодной собаке? — Да, ты так говоришь, будто это плохо, — пошутил он, но прежде чем она успела ответить, его длинные пальцы обхватили её руку. — Ты тоже это почувствовала? Она сделала успокаивающий вдох и попыталась не обращать внимания на жар, исходящий от его высокого, широкоплечего тела, и покалывание в тех местах, где его пальцы сжимали её. — Что почувствовала? — спросила она, делая вид, что не понимает. Но прежде чем она успела отстраниться, он прильнул к её губам в умопомрачительном поцелуе, от которого у неё подкосились ноги и закружилась голова. Она бы упала к его ногам, если бы в этот момент он не обхватил её за талию и не притянул к себе. Когда он отстранился, у обоих перехватило дыхание. — Вот это, — прохрипел он, прикусывая её пухлую нижнюю губу. Она ухмыльнулась, слегка запыхавшись, и укусила его в ответ. — Значит, ты умеешь целоваться с женщинами. После всего, что я о тебе слышала, в основном от тебя самого, я не ожидала ничего другого. — Пусть она будет безгрешна, любовь моя, — сказал он, цитируя фразу магглов. — Не хочу ничего предполагать или кого-то обижать, но ты, похоже, весьма искусна в этом деле, которое называешь поцелуями. Так ты ответишь или мне придётся показать тебе ещё раз? Гермиона вздохнула и отстранилась. — А что, если я это сделаю? — спросила она, снова зашагав вперёд. — Ты не в своём времени, и я могла бы найти способ отправить тебя обратно сегодня же. — И что с того? — Ну, дело не только в этом, мы с тобой здесь друзья, я имею в виду, что ты старше меня, и это… — она провела руками между Блэком и собой. — Только всё усложнило бы. — Ну, Сириус сказал, что не помнит ничего из того, что происходило здесь, пока он был здесь, — только то, как он приехал и вернулся. — Что ты хочешь сказать? Блэк медленно улыбнулся и притянул её к себе. — Кто сказал, что дядя Сири должен знать? Я буду твоим грязным секретиком, — промурлыкал он, щекоча губами её ухо, и от его слов внизу живота у неё разлился жар. — Я не могу, — ахнула она и попыталась отступить. — А вдруг ты вспомнишь? Сириус и так на меня злится, а когда вспомнит, будет в ярости. Он поравнялся с ней, и они продолжили путь. Они вошли в паб и, перекинувшись парой слов с хозяином, Гермиона поговорила с маленькой девочкой на картине и последовала за ней по потайному туннелю в Хогвартс. — Ух ты! — прошипел Блэк, когда они последовали за девушкой. — Я совсем упустил это из виду. Гермиона улыбнулась и взяла его за руку, чтобы помочь выбраться с другой стороны. — Не расстраивайся, мы сами обнаружили это всего несколько лет назад. — Госпожа Грейнджер! — их встретила довольно задорная домовая эльфийка, которая скакала вокруг них и безумно ухмылялась. — Флиппи, — рассмеялась Гермиона и нежно обняла маленькое существо, а затем достала из кармана пакетик с конфетами. — Нам с другом нужна книга из библиотеки, но мы обещаем сразу же вернуть её. Лицо Блэка, казалось, стало тёмно-красным. — Какого черта ты умоляешь эту жалкую… — он не успел договорить, потому что Гермиона резко ударила его по лицу. — Черт возьми, женщина, что… Но Гермиона схватила его за воротник и притянула к себе так, что их лица оказались совсем близко. — Ты научишься хоть немного уважать других, Блэк, — прошипела она. — Они готовят тебе еду и моют за тобой туалеты, вы, чертовы аристократы, и дня не проживёте без того, чтобы они всё за вас делали, а они живут ради того, чтобы служить, и готовы умереть, защищая вас. — Я… наверное, — пробормотал он, бросив мрачный взгляд на маленького эльфа. — Что дальше? Раз они не настоящие волшебники и ведьмы, может, ты возьмёшься за оборотней? Или за магглорожденных? Он тяжело сглотнул, его глаза широко раскрылись. — Ты права, — просто сказал он, и Гермиона была потрясена, увидев, что он действительно выглядит виноватым. Тяжело вздохнув, она отпустила его и стала смотреть, как он поправляет рубашку. Рядом раздался тихий голос, и ведьма опустила глаза. — Да, Флиппи? — спросила она с нежной улыбкой. — Я просто хотела сказать, мисс Грейнджер, что вам не нужно ничего объяснять Флиппи. Флиппи вы нравитесь, и Флиппи знает, что вы никогда не возьмёте что-то и не вернёте. — Спасибо, — сказала Гермиона и протянула эльфу маленький мешочек со сладостями. — Это тебе, но ты должна отдать одну Кричеру и сказать, что я передаю ему привет. — Кричер? — заговорил Блэк, заработав ещё один пристальный взгляд и подняв руки в знак капитуляции. Улыбка Флиппи была ослепительной, казалось, она растянулась от заострённого уха до заострённого уха. Бросив на Блэка последний суровый взгляд, Гермиона достала Карту Мародёров, резко повернулась, когда он попытался её выхватить, и заявила, что карта передавалась от отца к сыну и лучшему другу, а для убедительности показала язык. Убедившись, что в коридоре никого нет, Гермиона открыла большую дверь, и они, держась за руки, вышли и пошли по коридору. — Так, мы выглядим как обычные семикурсники, так что ведите себя естественно. Если кого-то увидите, просто улыбнитесь и идите дальше. В этот момент в коридор вышли две шестикурсницы в облегающих мантиях. Они обе смотрели на Блэка широко раскрытыми глазами, краснели и смущённо улыбались. Он одарил их обеих зловещей волчьей ухмылкой. — Дамы, — промурлыкал он и низко поклонился, не сводя глаз с их завороженных лиц. Гермиона стиснула зубы, чтобы сдержать гневное рычание, и, вместо того чтобы возразить, взяла его под руку и вежливо улыбнулась девочкам, которые сверлили её злобными взглядами. — Извините, мы опаздываем, — сказала она, но не смогла удержаться от собственнической, почти кошачьей улыбки, когда Сириус обнял её за талию и повёл прочь. Оказавшись вне поля зрения, она отстранилась и прошипела ухмыляющемуся Мародёру: — Знаешь, в некоторых странах это считается уголовным преступлением. — Ой! Просто за то, что я поздоровался? — сказал он, его глаза весело блестели. — Представь, если бы я поцеловал руку блондинке. — он широко улыбнулся, когда Гермиона едва сдержала рычание. — Что вы, мисс Грейнджер, можно подумать, вы ревнуете. — Вряд ли, — фыркнула она и резко развернулась на каблуках, чтобы уйти. Они молча шли в библиотеку, вежливо улыбаясь, когда мимо них кто-то проходил. Четверо высоких семикурсников, явно со Слизерина, остановились и уставились на них. Самый высокий, с платиновыми волосами, медленно подмигнул ей, а остальные понимающе ухмыльнулись, когда она покраснела. — У вас, змей, что, нет занятий? — прорычал Блэк, больно впиваясь пальцами в её руку и притягивая её к себе. Блондин прищурился, глядя на Блэка. — Я тебя раньше не видел, кто ты такой? Но прежде чем он успел возразить, заговорила Гермиона. — Он студент по обмену. Эм — Текс Перкинс, из Австралии. — Она театрально закатила глаза и кокетливо улыбнулась блондину. — Директор Снейп попросил меня показать ему окрестности. Блэк побледнел: — Директор… Ай! — его возглас оборвался на полуслове, когда она наступила ему на палец. Она повернулась к нему, её взгляд был твёрд. — Да, мистер Перкинс, вы помните директора, — промурлыкала она, прежде чем снова повернуться к блондину с раздражённой улыбкой. — Нам пора, — и она снова улыбнулась, прикусив нижнюю губу, а затем с торжествующим видом высунула язык, чтобы увлажнить губы, когда его взгляд упал на них и он слегка приоткрыл рот. — Увидимся, мистер Малфой? Мальчик, которого она назвала Малфоем, выпятил грудь, и она поняла, что была права. Это был младший брат Драко, хотя уже не такой маленький. — Вы можете положиться на эту мисс…? — у него хватило наглости сделать смущённый вид. — Прости, Когтевран, но я забыл твоё имя. Она улыбнулась, он был хорош. — Можете звать меня Миона. Несколько лет назад я имела честь познакомиться с вашим братом и отцом. Не будете ли вы так добры передать им мои наилучшие пожелания? Малфой взял её руку и, победно улыбнувшись Блэку, поднёс её к своим губам и задержал там, глядя ей в глаза своими серебристыми глазами. — Для меня это будет честью, Миона, — медленно произнёс он, лаская её имя, как ласкал её руку. Обойдя ещё один поворот и оказавшись вне поля зрения слизеринцев, Блэк резко остановился и уставился на неё. — Что это, чёрт возьми, было? — прорычал он. Когда она подняла на него глаза, то почувствовала себя кошкой, нашедшей сливки. Его ревность была настолько сильной, что она была уверена, что могла бы её перелить в бутылку. — Что, чёрт возьми, это было? — Ты же понимаешь. — Эти ребята были старостами, они бы отвели нас прямиком к директору, и мы бы вернулись к исходной точке. Он прищурился, глядя на неё. — Ты знала его имя, — обвинил он. — Длинные волосы цвета платины, алебастровая кожа, серебристые глаза, — она сосчитала на пальцах, прежде чем наклониться ближе: — Кем, черт возьми, ещё он мог быть, как не Малфоем. — Ты довольно хорошо знаешь эту семью, не так ли? — усмехнулся он, окидывая взглядом её короткую юбку и туго обтянутую грудь. Гермиона ахнула, отшатнулась, вырвала руку и уставилась на него. Одно дело — его ревность, но то, в чём он её обвинял, было совсем другим и ранило её сильнее, чем ей хотелось бы признавать. — Люциус Малфой и его неизменно послушный и до неприличия капризный сын стояли и смотрели, как Беллатриса Лестрейндж три часа пытала меня Круциатусом, потому что, как ты, Блэк, наверняка знаешь, грязнокровка стоит гораздо ниже предателя крови. — С этими словами она отвернулась, и на её глазах выступили слёзы. Не успела она опомниться, как Блэк притянул её к себе, обхватив руками за плечи и талию, словно пытаясь согреть своим теплом. — Прости меня, — прошептал он ей в волосы, покрывая поцелуями её лицо, пока не нашёл её губы. Такого поцелуя она ещё не испытывала. Его губы агрессивно впивались в её рот, он почти отчаянно овладевал ею и застонал, когда она обвила его руками за талию и ответила на поцелуй. Он слегка отстранился, тяжело дыша, и его горящий взгляд встретился с её взглядом. — Мысль о том, что этот мерзкий ублюдок прикасается к тебе, сводила меня с ума, — хрипло произнёс он, прижимаясь лбом к её лбу. Они долго стояли так, пытаясь отдышаться и не сводя друг с друга глаз. — О, как трогательно. — От мягкого баритона они оба напряглись и обернулись, увидев директора Снейпа. — Мисс Грейнджер и, если я не ошибаюсь, мистер Блэк. — Что ты здесь делаешь, Нюниус? — выплюнул Блэк, растерянно глядя на Гермиону, которая шикнула на него, чтобы он замолчал и дал ей возможность высказаться. — Разыгрываете, мисс Грейнджер? Я не знал, что это в вашем стиле. — Его чёрные глаза вспыхнули, когда он окинул взглядом её наряд. — Дорогой Мерлин, Блэк, ты должен знать, что эти зелья для молодости никогда не действуют дольше часа или двух… Но тогда, я думаю, это всё, что тебе нужно. — Пожалуйста, директор, это не то, что вы думаете, — Гермиона почти умоляла. — Немедленно в мой кабинет, — скомандовал Снейп, не оставляя места для споров, с размаху развернувшись и направляясь вперёд. Когда они послушно последовали за ним, Блэк наклонился ближе, его губы коснулись её уха. — Ты думаешь, он оставит нас после уроков? Она безумно захихикала и позволила ему притянуть себя ближе, пока они шли.