Глава 3. Свидание

      Лис уже давно не могла с уверенностью сказать, мертва она или всё ещё жива. Находясь в кромешной тьме где-то в глубине собственного сознания, девушка потеряла счет времени. Почти всё время она спала — это стало ее единственным развлечением в темной пустоте и тишине ее узилища.       Внезапное появление странного юноши некоторое время назад было единственным, что произошло с ней с момента последнего диалога с Тьмой. Теперь же Певерелл отчаянно надеялась, что нежданный гость сможет каким-то образом помочь ей, или хотя бы рассказать Гарри или её родителям о том, в какую историю угораздило вляпаться Лис. Тот явно знал её, хоть девушка и понятия не имела, откуда. Она бы голову дала на отсечение, что ни разу не видела его лица раньше.       Певерелл часто плакала. От бессилия и мучительного безделья. Иногда, лежа на твердой гладкой поверхности — единственном осязаемом, что было у нее в этой чертовой дыре, она отчаянно молила высшие силы, чтобы поскорее сойти с ума. Находиться в рассудке и проводить бесконечность в этом черном вакууме было невыносимо. Она уже даже не думала о том, что ждет тех, кого она знает и любит, если Тьма освободится из её тела. Сперва эти размышления вызывали у нее нервную истерику и отчаянный крик, который даже не отдавался эхом в бесконечном темном пространстве. Но теперь ей стало будто всё равно. Вероятно, она действительно постепенно сходила с ума.       В очередной раз открыв глаза после спасительного забытья, Лис долго сидела, обхватив колени руками и раскачиваясь взад-вперед. Себе под нос она тихонько напевала когда-то услышанную песню Ведуний. Внезапно негромкое пение прервал её собственный голос, немыслимым образом отразившийся от отсутствующих стен пустоты. — Проснись и пой, лисёнок. Хотя о чём это я: ты уже именно этим и занимаешься. Тебя хотят видеть снаружи. Твой приятель Теодор оказался не так прост, как мне бы того хотелось, и начал торговаться. Потому сегодня ты сможешь ненадолго увидеться с ним.       От неожиданности Лис подавилась вздохом и во все глаза уставилась вверх, откуда, как ей казалось, исходил голос. — Не слышу криков радости, — язвительно уколола Тьма. — Или ты уже успела лишиться рассудка? Это было бы некстати. Или, может, ты не хочешь? Тебе нравится твоя славная темница, и ты не желаешь снова взглянуть на внешний мир? — Нет-нет, хочу! — вскинулась девушка, тотчас же вскакивая на ноги. — Я согласна!Пожалуйста!       До её слуха долетело какое-то подобие глумливого смешка, а затем Лис открыла глаза. Свои глаза, в своём теле.       Яркий свет тотчас же ударил в зрачки, заставляя Певерелл болезненно ахнуть и зажмуриться, закрывая глаза ладонями. На своих плечах она ощутила крепкие ладони. — Лис, что такое? — взволнованно прошептал Тео, и этот хрипловатый шёпот показался Певерелл почти оглушающим.       Девушка дернулась и тут же переместила руки, прикрывая теперь уши. — Тише-тише. Всё хорошо. Ты напугана, это нормально. Но тебе нечего бояться, иди сюда.       Юноша осторожно привлек ее к себе за плечи, обнимая.       Спустя пару минут Певерелл снова попыталась открыть глаза, всё ещё щурясь от ставшего непривычным света, но едва ли могла различить что-то сквозь плотную пелену вступивших слёз и яркие темные круги от внезапного выхода на свет после долгих дней в темноте. Поэтому она опустила руки вниз, касаясь боков Нотта дрожащими от волнения пальцами. Она почти забыла, каково это — стоять рядом с другим человеком, касаться, слышать звук чужого голоса. — Тео? — хрипло произнесла она, стараясь удостовериться, что Тьма не обманула её. — Да, Лис, да, — едва слышно отозвался он, перемещая её ладони на свое лицо. — Ты привыкнешь к свету, потерпи несколько минут. Там совсем паршиво, да?       Лис вдруг почувствовала, как губы предательски задрожали, а на глаза навернулись горячие слёзы. Она задушенно всхлипнула и прижалась к груди юноши, отчаянно рыдая от счастья. Настоящий живой человек! — Всё будет хорошо, Певерелл. Это всё скоро кончится. Она будет периодически отпускать тебя ко мне. Я всегда рядом, ты слышишь? Вон там, в соседней комнате. Ты не одна, Лис, не бойся ничего, — тихо приговаривал Теодор, гладя девушку по вздрагивающим от плача спине и плечам.       Через некоторое время Певерелл почувствовала, что дрожь и напряжение отпускают. Она, по-прежнему судорожно всхлипывая, отстранилась от Нотта и огляделась. Глаза наконец попривыкли к свету, и помещение вокруг них постепенно обрело четкость.       Они стояли посреди незнакомого ей кабинета: высокие окна в пол, за которыми виднелось неспокойное море и падал редкий комковатый снег, современная светлая мебель, прикрытый железным экраном тихо тлеющий камин. — Сейчас что, уже зима? — нетвердо проговорила девушка. — Начало декабря, скоро Рождество. — Рождество… — задумчиво повторила за ним Лис, будто пробуя забытое слово на вкус.       Происходящее казалось нереальным. Она уже почти не помнила, каково это — быть в собственном теле, наблюдать смену дня и ночи. Ощущать тепло чужих касаний на своей коже. — А где Гарри? Где мама с папой? — вдруг вспомнила Певерелл. — Поттер в Лондоне, он ничего не знает про происходящее с тобой. Мне не позволено рассказывать про то, что ты здесь. Для всех ты мертва, — Но мама и папа… — испуганно выдохнула девушка. — Они тоже думают, что я…? — Они, скорее всего, до сих пор не знают. Поттер так и не решился им сказать про твои похороны. Я говорил с ним в тот день — он написал письмо, что ты страшно занята и обязательно свяжешься с ними позже. Это глупое решение, конечно, но он был в таком шоке, что не смею его винить. — Вот же чёрт, — тихо выругалась Лис, хмуря брови. — А ты-то как узнал про … ну, про всю вот эту историю? — Она сама пришла ко мне и попросила о помощи. Но довольно об этом. Прости, Лис, но у нас с ней уговор — когда она отпускает тебя, я ни слова не говорю про то, что происходит. Иначе она больше не позволит… — Я понимаю. Хорошо, — покорно отозвалась девушка.       Всё же лишаться коротких вылазок во внешний мир ей отчаянно не хотелось. — У нас есть еще почти час. В следующий раз я увижу тебя только через неделю. — Вы уже и график составили? — неожиданно ей стало смешно, и она чуть заметно усмехнулась. — Что-то вроде того. Я очень скрупулезный в таких вещах и отлично умею договариваться и торговаться. — Получается, мне чертовски повезло. — Можно и так сказать. Кстати, ничего страшного, что я тебя трогаю вот так? Мы раньше не так уж и близко общались, поэтому если тебе неприятно, то…       В ответ Лис снова прижалась к нему, утыкаясь носом в шею, от которой исходил такой знакомый горьковато-терпкий запах его парфюма. — Тео, ты представить себе не можешь, как я соскучилась по людям. Будь ты хоть Филчем с запахом перегара, я была бы счастлива коснуться тебя.       Нотт рассмеялся, крепче прижимая её к себе. — Ты умеешь поднять самооценку, Певерелл.       Какое-то время они молча стояли так. Затем Лис снова отстранилась и заглянула Теодору в лицо. — А на улицу можно выйти? — Конечно. Только там мокрый снег идёт. Эта зима вообще выдалась на редкость холодной для этих краев, обычно снега тут не увидишь. Но я укрою тебя чарами, так что если хочешь, то пойдем. — Хочу посмотреть море. А что это за море? — Это Бискайский залив. Мы на вилле моего отца в Испании. — Нихера себе, куда меня занесло! — оторопело выругалась Лис, глядя на плещущиеся за окном мрачные волны.       Нотт снова тихо хохотнул и потянул ее к выходу из комнаты. — Пойдем, а то не успеем погулять. Кстати, ты есть не хочешь? — Не-а, — отстраненно отозвалась Певерелл, послушно следуя за ним. — Странная штука получается: ведь я не ела, выходит, с сентября. Должна быть голодной как волколак. Но мне совсем ничего не хочется. — Ну ничего. Может, в следующий раз будет аппетит, — Теодор держал её за чуть подрагивающую еще руку, помогая спуститься по крутой винтовой лестнице. — Тут красиво, — Лис с интересом разглядывала интерьер вокруг. — Ты часто здесь бываешь? — Впервые приехал. У меня с отцом были поганые отношения. Он состоял в Ближнем кругу Волдеморта и хотел, чтобы я принял Метку. Но мне это было совершенно ни к чему. — Что с ним теперь? — Да ничего интересного, в общем-то. Поцеловался с дементором, и больше я его не видел.       Девушка оторопело закашлялась, останавливаясь и расширившимися от удивлениями глазами смотря на слизеринца. — И ты вот так запросто говоришь об этом?! — Да. Он не любил меня, я не любил его. Думаю, папаша горевал бы не больше моего, поменяйся мы с ним местами. — Современный подход, — усмехнулась Лис. — Я своего отца очень люблю, мне трудно даже представить. — Расскажешь мне про своих родителей? Хочу побольше узнать о твоей жизни. Или, если тебе не хочется говорить про себя, я могу ввести тебя в курс дела — как у кого дела после войны. — Ты всегда такой чуткий и обходительный, или тебе меня просто жаль? — смешливо протянула Певерелл.       Она уже почти пришла в себя и даже несколько расслабилась. Хотя происходящее всё ещё и казалось ей сном. — Просто хочу, чтобы тебе было комфортно. Ведь твое положение сейчас едва ли можно назвать завидным. — То есть, жаль,— подначила девушка. — А ты знаешь, что тот, кто много шутит, может в конце концов дошутиться и остаться без новостей из внешнего мира? — вдруг хитро проговорил Тео, с прищуром поглядывая на неё из-под ресниц. — Догадываюсь, — Лис остановилась, позволяя слизеринцу наложить на себя Согревающие чары. — Тогда сперва расскажу про Поттера. Говорят, что он сошелся с младшей Уизли.       Певерелл удивленно вскрикнула: — Не может быть! Я думала, он так и будет ходить вокруг да около! — Тогда надевай дождевик и готовься слушать. За четыре месяца многое успело произойти.