Глава 8. Ночь в Мунго

      Теодор Нотт очнулся на железной койке в госпитале имени Святого Мунго и поначалу не мог понять, где находится. Была глубокая ночь, а окна его палаты закрывали тяжелые шторы, погружая помещение в почти непроглядную темноту. Единственным источником света была тусклая нить магии, тянущаяся от его предплечья к висящему в воздухе резервуару с Восстанавливающим зельем.       Слизеринец попытался сесть, однако почти сразу опасливо сжался, вспомнив про кинжал, который Тьма всадила ему в живот по самую рукоять. Но боль так и не пришла.       Значит, он в больнице, и колдомедики уже привели его в порядок. Сколько же времени он был в отключке?       Пока Тео, нахмурившись, перебирал в памяти детали произошедшего, в коридоре послышались торопливые шаги. Спустя несколько секунд дверь в палату отворилась, впуская миниатюрную медиведьму в высоком колпаке и форменном халате. — Мистер Нотт, как Вы себя чувствуете? — проворковала девушка, подходя ближе и взмахом палочки зажигая небольшой светильник возле его постели.       Тусклый свет ударил в глаза, и слизеринец поморщился, прикрывая глаза ладонью. — Нормально, ничего не болит. Когда меня доставили сюда? — от долгого молчания голос был хриплым и словно чужим. — Почти две недели назад. Вас привез сюда мистер Певерелл, оплатил самую лучшую палату. Он очень переживал за Вас и потребовал ежедневных отчетов о Вашем состоянии. Я немедленно сообщу ему, что Вы пришли в себя. — Две недели?! — неверяще воскликнул Тео, в замешательстве смотря на ведьму. — Именно так. Вас погрузили в магическую кому, чтобы ускорить процесс заживления раны после операции. Органы были сильно повреждены, но кто-то вовремя наложил швы и остановил кровь, поэтому опасности для жизни не было. — А мистер Певерелл… он не просил что-нибудь мне передать, когда я приду в себя? — Теодор с замиранием сердца ждал, что ответит медиведьма. Ведь он понятия не имел, что стало с Лис. Жива ли она? Он нервно сглотнул, вспомнив пожираемую огнем фигуру Певерелл. — Нет, ничего. Однако вам пришло несколько писем. Я принесу утром, Вам пока нужно отдохнуть и набраться… — Принесите сейчас, — прервал ее Нотт, подаваясь вперед на постели. — Прошу Вас, мне это очень нужно, — горячо добавил он, заметив сомневающийся взгляд медиведьмы. — Ну хорошо. Только в ночное время в палатах нельзя включать верхний свет — лишь в экстренных ситуациях. Поэтому воспользуйтесь ночником. И никому ни слова, прошу Вас. — Без проблем, — Тео едва не заерзал на кровати от нетерпения. Вдруг в письмах было что-то про Лис? Спрашивала ли она про него, когда очнулась? Очнулась ли она вообще?       Усилием воли отогнав тревожные мысли, слизеринец послушно вытерпел все манипуляции ведьмы: диагностические чары, извлечение из его руки толстой иглы, беглый осмотр живота. — Утром к Вам придет дежурный колдомедик, мистер Нотт, и он уже точно даст прогноз по дальнейшему нахождению в больнице. Но, на мой взгляд, Вы совершенно здоровы. Сейчас принесу письма, — с этими словами девушка вышла из его палаты.       Тео сел на кровати, стараясь унять бешено стучащее в груди сердце.       Медиведьма вернулась довольно скоро. В руках она держала два конверта. — Мистер Нотт, еще раз прошу Вас: никому не говорите, что я принесла Вам их среди ночи. У нас такое очень сильно не поощряется. И вот еще Снотворное зелье. Выпейте, как закончите. Вам нужно поспать до утра. — Без проблем, — Теодор с нетерпением забрал письма и тут же поднёс их к тускло светящей лампе у кровати.       Подписей не было, лишь скупое «Мистеру Теодору Нотту» на обоих: на одном — аккуратным круглым почерком Дафны; на другом — магической печатью. Послание Гринграсс он отбросил, не распечатывая. А второй конверт осторожно надорвал, моля Мерлина, чтобы оно было от Тадеуша.       Однако, едва завидев знакомый тонкий почерк и размашистую подпись внизу письма, слизеринец вскрикнул и засмеялся от счастья, тотчас же жадно впиваясь глазами в строчки. «Тео, Прости, что не пришла навестить тебя — родители строго-настрого запретили мне покидать Гриммо, ведь для всех в Лондоне я мертва. Но папа сказал сказал, что с тобой всё в порядке, и тебя спасли. Он получает из Мунго отчеты о твоем состоянии каждый день. Мне очень жаль, что ты пострадал из-за меня, из-за моей глупости и наивности. Надеюсь, ты не держишь на меня зла за это. Со мной все хорошо, меня быстро поставили на ноги. Но, как ты понимаешь, я не смогу вернуться в Хогвартс — мы уезжаем из Англии домой сегодня же. Однако, если ты захочешь, я буду рада снова увидеться. Я очень тебе благодарна, Тео, за то, что был рядом в эти чертовы три месяца и не позволил мне сойти с ума. Поправляйся скорее! С благодарностью, Лис»       Слизеринец снова и снова перечитывал заветные строчки, не сдерживая широкой улыбки. — О, Певерелл. Я бы ни за что не стал держать на тебя зла — пусть бы эта тварь даже исполосовала меня кинжалом вдоль и поперек, — тихо шептал он себе под нос, поглаживая пальцами пергамент. — Хотела навестить. Моя девочка. Моя Лис. Я сам тебя навещу. Мне-то в Англии без тебя, собственно, делать совершенно нечего. Пусть твой отец и недолюбливает меня — плевать.       Нотт опустился обратно на подушки, не глядя подхватывая с низкой тумбочки флакон с зельем и, зубами откупорив пробку, вылил содержимое себе в рот. Затем прижал письмо к груди и мечтательно закрыл глаза. — Как только меня выпустят отсюда, тотчас же отправлюсь к тебе. Сниму домик поблизости…Моя Лис, наконец-то ты будешь только со мной. Драко не сможет сунуться никуда из Лондона до самой свадьбы. А уж потом Тори будет держать его при себе, какая уж там Америка, — он снова счастливо рассмеялся, уже вовсю планируя поездку к ней.       И сам не заметил, как провалился в глубокий, спокойный сон.