Глава 4: Точка невозврата

Утро следующего дня началось не с яркого солнца, а с серого лондонского тумана, который дополз до самых шпилей Хогвартса. Гарри спустился в гостиную Гриффиндора и сразу увидел Гермиону. Она стояла у камина, сжимая в руках клочок пергамента. Её лицо было бледным, почти прозрачным в слабом свете затухающих углей. — Что случилось? — Гарри подошел к ней, инстинктивно желая коснуться её плеча, но вовремя остановился, заметив в кресле неподалеку спящего Невилла. Гермиона молча протянула ему записку. Почерк был размашистым и небрежным — почерк Рона. *«Гермиона, Гарри!* *Мама прислала сову. Она устраивает большой ужин в это воскресенье в "Норе". Говорит, что это "праздник жизни" и всё такое. Пригласила всех Уизли, Флёр, Билла и, конечно, вас двоих. Она хочет официально объявить о нашей с тобой помолвке, Гермиона. Помнишь, мы говорили об этом после похорон Фреда? Она уже заказала кольцо у гоблинов. Гарри, ты будешь шафером, без вариантов.*  *Увидимся на завтраке, женихи и невесты!* *Рон»* Гарри почувствовал, как внутри него что-то с треском оборвалось. «Официально объявить». «Кольцо у гоблинов». Слова казались острыми осколками стекла. — Он серьезно? — голос Гарри прозвучал хрипло. — Он решил это за тебя? — Мы... мы говорили об этом, — Гермиона наконец подняла на него глаза. В них плескалось отчаяние. — В те страшные дни после битвы, когда всё казалось таким хрупким. Он плакал, Гарри. Он потерял брата, его семья была разрушена. Я хотела дать ему хоть какую-то надежду. Я сказала, что когда-нибудь... в будущем... мы могли бы... — «Когда-нибудь» превратилось в «это воскресенье», — констатировал Гарри. Он скомкал пергамент в кулаке. — Гермиона, ты не можешь этого сделать. Ты не любишь его. Не так. — А что мне делать, Гарри?! — она перешла на свистящий шепот, её голос дрожал. — Сказать Молли Уизли, которая приняла меня как дочь, что я передумала? Сказать Рону, что его лучший друг и его девушка... что мы... Она запнулась, не в силах произнести это вслух.  — Что мы принадлежим друг другу? — закончил за неё Гарри. Он сделал шаг вперед, нарушая все правила осторожности. — Что наша магия искрит при каждом касании, потому что мы — две части одного целого? Что я не могу спать, зная, что ты в соседней башне, и я не могу тебя обнять? — Это разрушит их, — прошептала она, закрывая глаза. — Мы разрушим семью Уизли. Тех людей, которые дали нам дом, когда у нас ничего не было. — Жить во лжи — значит разрушать их медленнее, но вернее, — Гарри схватил её за руки.  На этот раз искра была такой сильной, что по гостиной прошел негромкий хлопок, похожий на звук лопнувшей лампочки. Невилл во сне пробормотал что-то про «прыгающие поганки» и перевернулся на другой бок. — Посмотри на меня, — потребовал Гарри. — Ты выйдешь за него? Ты позволишь ему надеть это кольцо? Гермиона смотрела на него, и в этом взгляде была вся боль последних лет. Она знала правильный ответ. Она всегда знала правильные ответы. Но сейчас её сердце боролось с её разумом в самой жестокой битве, которую она когда-либо вела. — Я не смогу, — выдохнула она. — Если он коснется меня так, как... как ты... я просто закричу. Гарри не выдержал. Он притянул её к себе, и на этот раз это не было случайным прикосновением. Он обнял её так, будто она была последним плотом в штормовом океане. Гермиона вцепилась в его мантию, пряча лицо на его шее, и её рыдания были тихими, но раздирающими душу. — Мы что-нибудь придумаем, — шептал он ей в волосы. — Мы найдем способ. — Каким образом, Гарри? Сегодня четверг. До воскресенья осталось три дня.

***

Весь день они избегали Рона. Это было трудно — они жили в одной башне, ели в одном зале. Гарри сослался на головную боль и пропустил обед, а Гермиона заперлась в библиотеке в Запретной секции, куда у Рона не было доступа. Но к вечеру скрываться стало невозможно. Когда Гарри возвращался из душных раздевалок после тренировки, он увидел Джинни. Она ждала его у входа в Гриффиндорскую башню. — Нам нужно поговорить, Гарри. Сейчас. Она не стала ждать его согласия. Она схватила его за руку и потянула в пустой коридор за гобеленом с изображением Барнабаса Бесноватого. — Я видела записку Рона, — сказала Джинни. Её глаза были сухими и колючими. — Он в восторге. Мама уже готовит праздничный пирог. А ты выглядишь так, будто собираешься на собственные похороны. — Джинни, я... — Не лги мне, Гарри Поттер! — она ударила ладонью по стене рядом с его головой. — Ты думаешь, я слепая? Я видела, как ты смотришь на неё в Большом зале. Я видела, как она меняется, когда ты входишь в комнату. Между вами... между вами что-то происходит. Что-то, чего никогда не было между тобой и мной. Гарри молчал. Оправданий не было. Была только голая, неприглядная правда. — Это магия, Джинни, — тихо сказал он. — Я не могу это объяснить. Мы с ней... мы связаны. — Связаны? — Джинни горько рассмеялась. — Мы все были связаны на той войне! Мы все теряли кровь и друзей! Но только ты и она решили, что вы особенные. — Это не решение, — Гарри посмотрел ей прямо в глаза. — Это как гравитация. Я не выбирал падать, я просто падаю. И я не могу остановиться. Джинни долго смотрела на него. В её взгляде гнев медленно сменялся глубокой, выжженной печалью. Она поняла всё еще раньше него — она всегда была проницательной. — Если ты причинишь боль моему брату, Гарри... если ты позволишь ему дойти до этого ужина в воскресенье и только тогда скажешь «нет»... я никогда тебя не прощу. Ни я, ни вся моя семья. Она развернулась и ушла, оставив его в темноте коридора. Гарри понял: времени больше нет. Никаких «завтра», никаких «мы что-нибудь придумаем». Выбор нужно было сделать здесь и сейчас. Он бросился наверх, в библиотеку. Он знал, где она.  Гермиона сидела за самым дальним столом, окруженная горами книг по магическим контрактам и обязательствам. Она искала лазейку. Она искала способ спасти всех, не жертвуя собой. — Гермиона, — он подошел к ней. — Уходим. — Куда? Гарри, я почти нашла прецедент о расторжении помолвки, если... — К черту прецеденты, — он схватил её за руку и потянул за собой. — Мы уходим из замка. Прямо сейчас. Нам нужно место, где нас никто не услышит и не найдет. — Но комендантский час! Нас поймает Филч или Макгонагалл... — Пусть ловят, — отрезал он. Они выскользнули из библиотеки, под мантией-невидимкой прокрались мимо спящих портретов и вышли на прохладный ночной воздух. Гарри вел её к Астрономической башне. Это было самое высокое место в Хогвартсе — место, где когда-то рухнул старый мир, и где, возможно, мог начаться новый. Они поднялись на самую вершину. Ветер здесь был яростным, он трепал их мантии и путал волосы. Внизу расстилалось Черное озеро, темное и глубокое, как их секреты. Гермиона подошла к парапету, дрожа от холода.  — Зачем мы здесь, Гарри? — Чтобы перестать бояться, — он подошел к ней сзади и обнял за талию, притягивая к себе.  На этот раз искра была мягкой. Она не ударила, а окутала их, создавая вокруг них кокон тишины, сквозь который не пробивался даже свист ветра. Гермиона повернулась в его руках. Её лицо было совсем близко.  — Завтра утром мы должны сказать Рону, — прошептал Гарри. — Мы не поедем в «Нору». Мы скажем ему правду. Обо всем. — Он возненавидит нас, — её голос сорвался. — Возможно. Но если мы этого не сделаем, мы возненавидим самих себя. Я люблю тебя, Гермиона. Не как друга. Не как сестру. Я люблю тебя так, что это пугает меня до смерти. Гермиона всхлипнула, и её пальцы коснулись его лица, обводя шрам на лбу. — Я всегда любила тебя, Гарри. Просто я была слишком напугана, чтобы признаться в этом даже себе. Я думала, что Рон — это покой, это нормальность. Но нормальность — это не то, что мне нужно. Мне нужен ты. Даже если это значит гореть в этом пламени. И в этот раз не было никаких искр. Когда их губы наконец встретились, мир вокруг просто перестал существовать. Не было башни, не было Хогвартса, не было войны и ожидающего их воскресенья. Был только вкус соли на её губах, запах её кожи и мощный, первобытный рев их общей магии, которая наконец нашла свой дом. Это был поцелуй отчаяния и надежды. Поцелуй, который разрушал их прошлое и строил неопределенное, пугающее, но единственно верное будущее. Когда они отстранились друг от друга, оба тяжело дышали. Магический ореол вокруг них сиял так ярко, что его можно было заметить из хижины Хагрида. — Теперь пути назад нет, — сказала Гермиона, вытирая слезы. Её взгляд стал твердым, как у той девочки, которая когда-то подожгла мантию Снейпа, чтобы спасти Гарри. — Я и не собирался возвращаться, — ответил он. Они еще не знали, что в этот самый момент Рон Уизли, не в силах уснуть от радостного возбуждения, решил спуститься в гостиную и обнаружил там брошенную записку, которую Гарри скомкал и выронил. Записку, на которой от магического разряда остались обугленные следы пальцев Гарри.