Глава 6: Гнев матери

Подземелье Слизнорта погрузилось в звенящую, мертвую тишину. Все взгляды были прикованы к красному конверту, который трепетал на столе перед Гарри, словно раненая птица. Он дымился, и запах серы смешивался с ароматом золотого зелья, всё еще сияющего в котле. Гарри хотел было схватить его и выбежать, но было поздно. Конверт вспыхнул и превратился в огромный, пылающий рот. — ГАРРИ ПОТТЕР! ГЕРМИОНА ГРЕЙНДЖЕР! — голос Молли Уизли, усиленный магией, ударил по стенам подземелья так, что зазвенели стеклянные колбы. — КАК ВЫ МОГЛИ?! МЫ СЧИТАЛИ ВАС СВОИМИ ДЕТЬМИ! АРТУР НЕ МОЖЕТ СМОТРЕТЬ МНЕ В ГЛАЗА, ОН РАЗДАВЛЕН! Гермиона зажала уши руками, зажмурившись. Гарри чувствовал, как каждое слово Молли вонзается в него раскаленной иглой. — ГЕРМИОНА, Я ДУМАЛА, ТЫ БЛАГОРОДНАЯ ДЕВУШКА! Я ГОТОВИЛА ДЛЯ ТЕБЯ ФАМИЛЬНОЕ ПЛАТЬЕ! А ТЫ... ТЫ ПРЕДАЛА МОЕГО СЫНА В ТОТ САМЫЙ МОМЕНТ, КОГДА ОН НУЖДАЛСЯ В ТЕБЕ БОЛЬШЕ ВСЕГО! А ТЫ, ГАРРИ... ПОСЛЕ ВСЕГО, ЧТО МЫ ДЛЯ ТЕБЯ СДЕЛАЛИ? ТЫ БЫЛ ДЛЯ НАС ВТОРЫМ РОНОМ! ТЫ БЫЛ БРАТОМ! Голос Молли сорвался на рыдания, которые звучали еще страшнее, чем крик. — НЕ ПРИХОДИТЕ В «НОРУ». НИКОГДА. ВАШИ ВЕЩИ БУДУТ ОТПРАВЛЕНЫ ПОЧТОЙ. ВЫ ДЛЯ НАС МЕРТВЫ, ТАК ЖЕ КАК ТЕ, КТО ПОГИБ НА ВОЙНЕ. БУДЬТЕ ВЫ СЧАСТЛИВЫ, ЕСЛИ СМОЖЕТЕ ЖИТЬ С ЭТИМ ГРУЗОМ! Громовещатель вспыхнул в последний раз и рассыпался серым пеплом прямо на золотую поверхность зелья. Свет в котле мгновенно погас. Жидкость стала черной и маслянистой. В классе было так тихо, что слышно было, как капает вода из крана в углу. Панси Паркинсон тихо хмыкнула, но даже слизеринцы не решились смеяться в открытую — сцена была слишком жуткой. — Э-э... занятие окончено, — выдавил из себя Слизнорт, вытирая пот со лба платком. — Все свободны. Мистер Поттер, мисс Грейнджер... я бы советовал вам... просто... идите. Они вышли из подземелий, не глядя ни на кого. Студенты расступались перед ними, словно они были поражены драконьей оспой. Они дошли до берега Черного озера и остановились под старым буком. Гермиона молчала. Её лицо было серым, а глаза — сухими. Она достигла того предела боли, когда слезы просто кончаются. — Она права, — прошептала она, глядя на темную воду. — Мы — предатели. Мы разрушили их мир. — Мы не разрушали его специально, Гермиона, — Гарри подошел к ней, но не решился коснуться. Его собственная магия внутри него выла от боли и противоречий. — Мы просто... мы просто начали жить своей жизнью. Мы не можем быть теми, кем они хотят нас видеть, ценой собственного уничтожения. — Но цена... Гарри, цена слишком высока! — она наконец повернулась к нему. — Мы потеряли всех. Уизли были нашей единственной семьей. Теперь у нас нет дома. У нас нет никого, кроме... — Кроме нас самих, — закончил он. В этот момент из-за дерева вышла фигура. Это была Полумна Лавгуд. Она выглядела так же отрешенно, как и всегда, но в её огромных глазах светилось странное понимание. — Привет, Гарри. Привет, Гермиона, — мягко сказала она. — У вас очень яркое сияние сегодня. Почти как у пламени феникса. — Сейчас не лучшее время для нарглов, Полумна, — горько бросил Гарри. — О, нарглы здесь ни при чем, — она подошла ближе. — Просто я хотела сказать... связь *Amantia Vinculum*, о которой говорил Слизнорт — это не проклятие и не ошибка. В древних книгах моего папы сказано, что такая магия просыпается только тогда, когда мир вокруг слишком изранен. Магия сама выбирает двоих, чтобы создать новый центр равновесия. Гермиона посмотрела на неё с интересом, который на мгновение пересилил её горе. — О чем ты, Полумна? — Вы двое — как две части одного заклинания, которое долго не могли произнести, — Полумна улыбнулась своей бледной улыбкой. — Люди будут злиться, потому что вы нарушили их планы. Но вы не можете просить прощения за то, что вы — солнце и луна. Вы просто есть. Она протянула Гермионе маленький цветок омелы. — Не бойтесь одиночества. Магия такого уровня всегда находит свой путь. Только не позволяйте гневу Рона отравить вашу искру. Гнев — это просто дым, а ваша связь — это огонь. Когда Полумна ушла, Гарри наконец обнял Гермиону. На этот раз магия не искрила. Она была теплой, глубокой и спокойной, как океан после шторма. — Она права, — сказал Гарри. — Мы не можем просить прощения за то, кто мы есть. — Завтра суббота, — Гермиона прижалась к его груди. — Рон уедет в «Нору» утром. Весь Гриффиндор будет смотреть, как он уходит. — Мы не будем прятаться, — твердо сказал Гарри. — Мы выйдем проводить его. И мы встретим всё, что будет дальше, вместе. Но они еще не знали, что Рон не собирался просто уходить. В его голове, отравленной ревностью и болью, созрел план. Он вспомнил о старом артефакте, который он нашел в лесу, когда они искали крестражи — маленьком черном камне, который мог на время разрывать магические связи. Он не собирался отдавать Гермиону без боя. Даже если этот бой уничтожит их всех.