Глава 7: Осколок Забвения

Субботнее утро в Хогвартсе выдалось туманным. Серая пелена наползала с озера, поглощая очертания башен, превращая замок в призрачный корабль, дрейфующий в пустоте. В вестибюле собралась небольшая толпа. Слухи о Громовещателе Молли Уизли сделали Гарри и Гермиону изгоями. Студенты шептались, прижимаясь к стенам, когда «золотая пара» — теперь уже в кавычках — спускалась по парадной лестнице. Рон стоял у огромных дубовых дверей. Рядом с ним была Джинни, её лицо казалось высеченным из камня. Рон не кричал. Он не выглядел рассерженным. Напротив, он был пугающе спокоен. В его правой руке, глубоко в кармане мантии, был сжат холодный, неровный предмет — тот самый черный камень, найденный в лесах Дина.  Этот артефакт назывался «Осколок Забвения». Старая темная магия, предназначенная для того, чтобы разрывать узы — будь то клятвы на крови или любовные союзы. Рон убедил себя, что он делает это во благо. *«Она просто под чарами, — шептал он себе всю ночь. — Гарри не в себе, его магия сошла с ума после победы. Я просто верну всё как было».* — Рон, — Гарри остановился в трех шагах от друга. Гермиона стояла рядом, её рука коснулась локтя Гарри, и в это мгновение между ними пробежала едва заметная золотая искра. Рон дернулся, заметив это. Его пальцы в кармане сжались на камне до боли. — Я уезжаю, — тихо сказал Рон. — Мама ждет. Но перед тем как я уйду... Гермиона, я хочу, чтобы ты знала. Я не злюсь на тебя. Гермиона удивленно моргнула. В её глазах мелькнула надежда, такая хрупкая, что Гарри стало страшно. — Ты... ты правда, Рон? — прошептала она. — Да. Я просто думаю, что ты запуталась. Мы все устали после войны. Мы совершаем ошибки, — Рон сделал шаг вперед. — Я просто хочу попрощаться. По-настоящему. Без криков. Он протянул ей руку. Его ладонь была открыта, но в ней ничего не было. Камень был скрыт магией в его кулаке. Гарри почувствовал странный холод, ползущий по позвоночнику. Его магия — та самая дикая «искра» — вдруг забилась внутри, как запертая в клетке птица. — Гермиона, не надо, — предупредил Гарри, делая шаг вперед. Но Гермиона уже протянула руку. Она так отчаянно хотела, чтобы эта вражда закончилась, чтобы Рон перестал на них так смотреть. — Спасибо, Рон, — сказала она, касаясь его ладони. В ту же секунду время словно замедлилось. Рон резко разжал пальцы. Между их ладонями вспыхнул не золотой свет, а мертвенно-черная, густая как смола вспышка. — *Dissidium!* — выкрикнул Рон древнее заклинание разрыва. Черный дым ударил в грудь Гермионе и Гарри одновременно. Это было похоже на удар ледяным молотом. Гарри вскрикнул, чувствуя, как невидимая нить, связывавшая его с Гермионой — та самая теплая, пульсирующая нить — вдруг начала натягиваться и рваться с оглушительным звоном, который слышали только они двое. Гермиона пошатнулась, её лицо исказилось от невыносимой боли. — Гарри! — вскрикнула она, её голос звучал так, будто она тонула. — Что ты наделал?! — взревел Гарри. Его глаза вспыхнули ярким, болезненным светом.  Он рванулся к Гермионе, но магия камня создала между ними вакуум. Они видели друг друга, но не могли коснуться. Золотое сияние их общей связи начало чернеть по краям, распадаясь на грязные ошметки. Рон стоял, тяжело дыша, его лицо было бледным. — Теперь ты свободна, Гермиона! Теперь это наваждение пройдет! Но он ошибся. *Amantia Vinculum* не была наваждением. Она была частью их душ. Гермиона упала на колени, прижимая руки к сердцу. Из её глаз брызнули слезы, но это были не слезы горя — её глаза начали светиться тем же неземным светом, что и у Гарри.  — Ты... — она подняла взгляд на Рона, и в этом взгляде не было любви. Только ужас и ярость. — Ты попытался... вырезать часть меня. Воздух в вестибюле начал вибрировать. Стены замка задрожали. Портреты на стенах начали кричать, а доспехи — плавиться. Магия Гарри и Гермионы, которую попытались насильно разорвать, начала сопротивляться. Она не исчезала — она становилась нестабильной. Огромная волна чистой силы ударила из центра, где стояла пара, отбрасывая Рона к дверям и сбивая студентов с ног. — Остановитесь! — закричала Джинни, закрывая лицо руками. — Вы разрушите замок! Гарри, превозмогая ледяную боль в груди, потянулся к Гермионе через черное марево. Его пальцы коснулись её кончиков пальцев. — Вместе... — прохрипел он. — Гермиона, держись за меня! Как только их кожа соприкоснулась, черный дым «Осколка Забвения» столкнулся с их золотой магией. Произошел взрыв такой силы, что огромные песочные часы факультетов взорвались, засыпав вестибюль тысячами сверкающих камней. Когда дым рассеялся, в вестибюле воцарилась тишина.  Рон лежал у дверей, тяжело дыша, камень в его руке превратился в обычную серую гальку. Он поднял голову, ожидая увидеть, что связь разорвана. Но Гарри и Гермиона стояли в центре зала, держась за руки. Они не просто светились — вокруг них пульсировал ореол такой мощи, что на них было больно смотреть. Их одежда была опалена, на лицах — царапины, но они смотрели друг на друга с такой глубиной, какой Рон никогда не понимал. Черный камень не разорвал их. Он закалил их. Теперь их магия была не просто искрой. Она стала пламенем. — Уходи, Рон, — сказал Гарри. Его голос звучал странно — в нем слышался резонанс, будто говорили двое. — Уходи, пока я не забыл, что когда-то считал тебя братом. Рон посмотрел на Гермиону, надеясь найти в её глазах хоть каплю прежней нежности. Но она смотрела на него так, будто перед ней был чужой, опасный человек. Рон поднялся, схватил свой чемодан и, спотыкаясь, выбежал из замка в туман. Джинни подошла к Гарри и Гермионе, её руки дрожали. — Что... что теперь с вами будет? — прошептала она. Гермиона посмотрела на Гарри. Между ними больше не было тайн, не было сомнений. Магия камня сожгла всё лишнее, оставив только истину. — Теперь, — тихо сказала Гермиона, — нам придется строить новый мир. Потому что в старом нам больше нет места. В ту же секунду над Хогвартсом раздался крик феникса. Фоукс вернулся. Но он летел не к директору. Он летел к ним.