Глава 1. Серые будни

      2006 год       Гарри скользил по туннелю подобно призраку. Новая экипировка работала безупречно: ботинки, внешне неотличимые от армейских берцев, полностью поглощали звук шагов. В зонах магических аномалий, где привычные заклинания рассеивались, такие технологичные решения становились вопросом жизни и смерти. Комбинезон, изготовленный из драконьей кожи, делал его практически неуязвимым, а защитный амулет заранее предупреждал об уровне опасности.       На тактическом поясе Гарри покоилась связка зачарованных кинжалов. С тех пор как он в совершенстве овладел искусством ближнего боя, холодное оружие не раз спасало ему жизнь в самых безнадёжных переделках. Хотя сам Поттер эту часть своей работы искренне ненавидел. Он терпеть не мог резать живую плоть, ненавидел пачкать руки в чужой крови, которой за последние годы ликвидаций насмотрелся в разы больше, чем за всю прошлую войну с Волан-де-Мортом. Волшебная палочка навсегда осталась его любимым инструментом, но в его новой профессии регулярно случались моменты, когда магия оказывалась бессильна или недоступна. И тогда в ход шло всё подряд: эти самые клинки, удавка из стального троса или собственные кулаки. Гарри прошёл настолько безжалостную школу выживания, что при необходимости действительно мог растерзать врага голыми руками.       Для него больше не существовало невыполнимых задач. Феноменально одарённый волшебник, прирождённый лидер и лучший выпускник академии, он быстро вырос в ведущего агента тайного ордена «Авангард Света». Вместе со статусом непобедимого бойца к нему прилипло новое тошнотворное прозвище — «Легенда». И Гарри воротило от этого ярлыка так же, как в хогвартском детстве мутило от пафосного звания «Избранный».       Нет ничего легендарного в том, чтобы убивать. Так когда-то говорил Дамблдор, и Гарри до сих пор вспоминал старого директора с глухой тоской и ностальгией. Покойный старик имел весьма специфическое представление о методах ведения войны, его многоходовые комбинации вызывали массу вопросов, но сама гуманистическая позиция Альбуса Гарри искренне импонировала. Пусть даже с годами он на собственной шкуре усвоил суровую истину: далеко не всякое зло можно победить ответным добром. Иногда приходится платить врагам их же монетой. Иногда приходится ломать себя через колено. Иногда приходится нести смерть. Раскалывает ли это душу на самом деле, Гарри не знал. В последнее время он вообще перестал задумываться о собственной душе. Но, словно в дань памяти о Дамблдоре и его идеалах, он никогда, ни при каких обстоятельствах не использовал смертоносную «Аваду». Убивающее заклятие оставалось под строжайшим табу даже внутри их глубоко законспирированного ордена. Впрочем, Поттер не сомневался: соверши он нечто подобное, руководство «Авангарда Света» без лишних слов закрыло бы на это глаза. Лучшие ликвидаторы обладали негласными привилегиями, подчиняясь собственному внутреннему кодексу. Но Гарри вопреки всему до последнего цеплялся за шанс сохранить жизнь тем, кто стоял по ту сторону баррикад — какими бы законченными ублюдками они ни были.       И всё же порой — чаще всего в ходе яростной самообороны — случались роковые осечки. Их набралось не так много, но вполне достаточно, чтобы оставить на сердце уродливые рубцы. Вернувшись с миссии, где он впервые незапланировано оборвал чужую жизнь, Гарри напился до такого скотского состояния, что несколько дней намертво выпали из его памяти. Он беспробудно глушил огневиски целую неделю, полностью игнорируя Джинни, с которой встречался, и демонстративно не прислушиваясь к слёзным мольбам Молли Уизли, ставшей ему второй матерью. Даже у Гермионы не получилось вернуть его к реальности — на этой почве они тогда впервые в жизни серьёзно поссорились. К счастью, ненадолго. Подруга физически не могла долго держать на него обиду. Резкая, бескомпромиссная, временами кажущаяся окружающим ледяной и отстранённой, к одному лишь Гарри она всегда относилась с особым, трепетным теплом. И он об этом прекрасно знал.       Первое время он ещё упрямо вёл счёт случайным жертвам, но в конце концов измученная психика выкинула белый флаг, воздвигнув в сознании глухую защитную стену — словно инстинктивно оберегая разум от безумия. С его ремеслом глупо было надеяться не замарать руки в крови. Эту жестокую данность пришлось принять как часть себя. И всё же на каждой миссии Гарри до последнего старался действовать ювелирно, никогда не переступая крайнюю черту без железной необходимости.       На бумаге он по-прежнему оставался воином Света. Идейным борцом за мир, справедливость и светлое будущее… Вот только в его личной судьбе это будущее так и не наступило.       Тогда, в свои восемнадцать лет, только-только одолев Волан-де-Морта, Гарри искренне верил, что кошмар закончился навсегда. Что впереди простирается спокойная и счастливая жизнь, согретая человеческим теплом и любовью. Но юношеским иллюзиям редко суждено становиться реальностью — судьба слишком часто бьёт наотмашь, ломая любые планы.       Оказавшись в послевоенном мире, Гарри попросту не знал, куда себя деть. Смысл его прежнего существования был исчерпан, а ничего другого, кроме как без конца сражаться и рисковать собственной шкурой, он не умел. Да и не хотел. В его сердце горело лишь одно желание — выжигать недобитое зло под корень. Именно на эту уязвимую точку филигранно надавил Кингсли Бруствер, когда Поттер оканчивал двухгодичные курсы авроров. Глава Министерства сделал ему секретное предложение, отказаться от которого у Гарри не хватило бы сил при всём желании.       Бруствер не стал предлагать ему банальную службу в британском аврорате. Глава Министерства пошёл гораздо дальше. Феномен Волан-де-Морта заставил международное магическое сообщество кардинально пересмотреть концепцию безопасности. Если одному Тёмному Лорду удалось за считаные месяцы фактически поставить на колени целую страну, глупо было исключать подобные угрозы в будущем. В строжайшей тайне ведущие магические державы, включая Великобританию, учредили наднациональный комитет по ликвидации чрезвычайных кризисов. По сути, это было законспирированное элитное содружество сильнейших магов планеты.       Их ударным кулаком являлись оперативные агенты: для них нанимали первоклассных наставников, их обучали выживанию на грани человеческих возможностей, превращая в идеальные орудия смерти, способные в одиночку уничтожить целый батальон. На обеспечение этой машины убийств не жалели ни галеонов, ни ресурсов. На нужды ведомства тайно трудились гениальные артефакторы, потомственные мастера волшебных палочек и даже лучшие гоблинские кузнецы, ковавшие штучное холодное оружие.       Кингсли открыл перед Гарри двери в эту организацию, гарантировав личные, безупречные рекомендации. «Авангард Света» создавался как отряд для избранных, а уж в этом статусе Поттеру точно не было равных. Бруствер, сам в прошлом прошедший суровую школу мракоборчества, видел в парне колоссальный боевой потенциал.       Платили там превосходно, хотя в золоте Гарри никогда не нуждался. Ему отчаянно требовалось другое — новая цель. Он горел маниакальным желанием выжечь всё зло в мире до последнего уголька, чтобы больше ни один ребёнок на земле не остался затерянным в чулане сиротой. Чтобы никто больше не смел пытать детей и делить их на первый и второй сорт по чистоте крови.       Эта цель зажгла его изнутри. Она наполнила его существование новым смыслом, но одновременно вернула то, от чего он отчаянно надеялся сбежать навсегда — бесконечную войну. Может, битва и была его истинным призванием? Может, именно в роли безжалостного защитника он оставался по-настоящему полезен этому миру?       Бесконечные изнурительные командировки, жёсткая подготовка на пределе возможностей, заведомо невыполнимые миссии… Вопреки всем прогнозам, у Гарри получалось чертовски хорошо. Крылось ли дело в его уникальном даре, феноменальном везении или негласном покровительстве высших сил — Поттер не знал. Но за шесть лет службы в элитном ведомстве он столько раз балансировал над бездной, что само его выживание казалось магическому сообществу чистой аномалией. Он вырос в первоклассного профессионала. Стал тем, чьё имя заставляло врагов трепетать от ужаса, а женщин — терять голову.       Возмужавший, наработавший безупречную физическую форму и обретший опасный магнетизм, теперь он сам превратился в настолько лакомую мишень, что отбиваться от назойливого женского внимания порой бывало сложнее, чем ликвидировать очередного тёмного колдуна. Хотя, следовало признать честно, среди этих дам регулярно попадались уникальные трофеи: роковые коллеги-шпионки, гениальные ведьмы-исследовательницы из секретных лабораторий «Авангарда Света», связные из Международной конфедерации… Шпионская жизнь с завидным постоянством сталкивала его с самыми яркими и опасными представительницами слабого пола.       Гарри был нормальным здоровым мужчиной, которому не чужды человеческие слабости. Не чужд интерес и даже влечение. Порой, вымотавшись на очередном задании, он остро испытывал искушение поддаться моменту и сорваться во все тяжкие с очередной эффектной красоткой, пожирающей его откровенным взглядом. Однако Гарри всё ещё встречался с Джинни и не желал скатываться до грязной лжи и измен. Он бы не позволил себе опуститься до предательства, хотя их союз уже давно трещал по швам. То, что они когда-то по юношеской наивности принимали за вечную любовь, способную пройти сквозь любые штормы, давно превратилось в банальную привычку. Всё стало слишком запутанно, холодно и сложно…       Со сводов туннеля кое-где ледяными каплями сочилась вода. Видимо, на поверхности шёл ливень, который сквозь трещины в породе упрямо пробивался сюда — в проклятое царство Аида, как Гарри мысленно окрестил этот подземный лабиринт. Поттер органически не переносил задания под землёй, равно как и ближний бой в замкнутом пространстве: это напрочь лишало его тактического простора и манёвренности. Да и дышалось в сырых коридорах с трудом. Затхлый воздух был пропитан тяжёлым запахом ржавого металла, плесени и того, от чего засосало под ложечкой. Он, как никто другой, знал этот запах — здесь пахло смертью.       Чтобы сбросить оцепенение, он нервно коснулся пальцами кулона на шее. Серебряный феникс — вечный символ надежды и возрождения — привычно холодил кожу. Эта редкая вещица, когда-то тайно подаренная ему Гермионой, уже не раз вытаскивала его с того света. Гарри понятия не имел, в каких закромах подруга умудрилась откопать столь мощный артефакт, ведь она свято оберегала государственные секреты Отдела Тайн, но защитный амулет невыразимцев оказался настоящим сокровищем. Он не просто экранировал ауру от наведённой извне тёмной магии, но и подпитывал резервы носителя чистой энергией в самые критические секунды боя. Гарри никогда с ним не расставался.       И тут браслет на запястье неприятно завибрировал. Этот артефакт помогал ему отслеживать магические аномалии и находить скрытые объекты. Значит, то, что он искал, находилось совсем рядом. Вот только Гарри не знал, стоило ли радоваться подобной находке, потому как понятия не имел, на какую тварь может напороться в этот раз. Здесь нехило фонило тёмной магией. И, что бы это ни было, оно находилось совсем неподалёку.       Гарри максимально сосредоточился и сжал в руке палочку.       И вдруг… Он даже не успел сообразить, откуда появилось это чудовище. С оглушительным рыком, громко шлёпая по лужам своими массивными мохнатыми лапами, на него нёсся исполинский оборотень. Его безумные глаза горели жутким жёлтым цветом, грязная шерсть стояла дыбом, а оскаленные клыки походили на изогнутые смертоносные сабли.       — Сектумсемпра! — наотмашь рубанул Гарри.       Но вместо мощного белого луча с конца его палочки сорвался лишь жалкий, блёклый пучок искр, до смешного похожий на маггловский бенгальский огонь.       — Чёрт! — выплюнул Поттер. К столь тотальному саботажу собственного оружия он готов не был.       Лишь доведённые до автоматизма рефлексы позволили Гарри в самую последнюю долю секунды уйти с траектории атаки, и тяжёлая туша пронеслась мимо. Он мгновенно выхватил один из зачарованных клинков. В полумраке туннеля зловеще мазнул стальной блик.       Хищник сориентировался моментально. Молниеносный разворот. Мощный прыжок — и на этот раз гигантский волк смял свою цель, впечатав Поттера в мокрый камень. Острые клыки с лязгом сомкнулись в сантиметре от его глаз, обдав Гарри тошнотворным смрадом разложения. Схватка перешла в партер. Не теряя драгоценных мгновений, Гарри с размаху вогнал лезвие глубоко в грудь монстра. Тварь захлебнулась диким воем, но хватку не ослабила. Оборотень рванул зубами его плечо — и только плотный армированный комбинезон из драконьей кожи уберёг Гарри от заражения.       Гарри нанёс следующий удар. И ещё один. Они катались по грязному полу туннеля, сцепившись не на жизнь, а на смерть. Гарри с нарастающей тревогой понимал, что этот противник обладает поистине дьявольским, аномальным могуществом, что напрочь перечёркивало все его прежние знания о ликантропии. Из распоротой плоти существа хлестала кровь, оно издавало жуткий хрип при каждом новом ранении, но физически ни капли не слабело, продолжая душить его своим колоссальным весом.       Силы были явно не равны. Монстр был тяжелее и крупнее Гарри. Удары ногой в живот казались для него не опаснее щекотки. Если уж его не брал зачарованный кинжал, то на физическую мощь надеяться не приходилось. Собрав остатки воли, Гарри судорожным рывком вырвался из удушающего захвата и снова пошёл на таран.       С каждой секундой поединок становился всё более яростным и хаотичным. Гарри чудом уводил голову от клацающих челюстей, но в очередной атаке острые когти хищника распороли плотную ткань на бедре, зацепив плоть. Рану мгновенно обожгло дикой болью. «Дерьмо!» — мысленно выплюнул он.       И в этот критический момент серебряный феникс на его груди внезапно полыхнул ослепительным ало-золотым сиянием. Магическая вспышка артефакта на мгновение ослепила зверя, а сам Гарри почувствовал неожиданный прилив сил.       Поймав эту секунду, Гарри скорректировал замах и с колена точным, выверенным движением вогнал кинжал по самую рукоять прямо в сердце твари. Оборотень захлебнулся оглушительным, полным муки воем и отпрянул, разжимая массивные лапы. Но победу праздновать было рано. Вместо того чтобы замертво рухнуть, монстр лишь уродливо перекосил морду, зарычал и снова сгруппировался для сокрушительного прыжка. Его рана на глазах затягивалась, выталкивая гоблинский металл наружу.       — Да что же ты такое?! — до Гарри наконец дошло: перед ним был не обычный ликантроп. Это было нечто куда более кошмарное.       Зверь был чем-то большим — ужасным и чудовищным. Он должен был давно пасть от потери крови и от ран, нанесённых зачарованным кинжалом. Но вместо этого он собирал силы для следующей атаки. Гарри только сейчас заметил, что взгляд твари не был обычным. Он был неживым, жутким, пугающим до дрожи в коленях даже такого закалённого в боях ветерана, как Гарри. А уж он-то за годы службы в «Авангарде Света» насмотрелся на самые изощрённые ужасы.       Припадая на раненую ногу, Гарри рванул вглубь подземного коридора. Глубокий порез на бедре немилосердно саднил, ощутимо сковывая движения. К счастью, сразу за поворотом обнаружилась полузаброшенная техническая ниша. Он ворвался внутрь, навалился спиной на массивную створку и с грохотом загнал тяжёлый железный засов, возводя хлипкую преграду между собой и неуязвимым преследователем.       Сердце Гарри бешено колотилось, а из груди вырывался рваный, сиплый хрип. В ту же секунду с обратной стороны последовал сокрушительный удар — вековые доски жалобно затрещали. Тварь не собиралась отступать.       Зажав ладонями виски, Гарри судорожно пытался сообразить, как действовать дальше. Мысли хаотично метались, сбиваясь от накатывающей паники. Стало ясно: даже если он превратит эту шкуру в решето, всадив в неё весь свой арсенал клинков, монстр этого даже не заметит. Но что тогда способно его остановить? Строгать осиновый кол или уповать на чудо и молиться Великому Мерлину?       Внутри него нарастало чувство безысходности, и он знал — эта битва только начинается. Дверь ходила ходуном. Становилось ясно, что долго она не продержится. Гарри быстро вытащил из кармана плаща пузырёк с бадьяном и щедро залил рану на ноге. Зашипел от боли, но буквально через десять секунд на месте рваных царапин образовалась розовая корочка. Он снова попытался взмахнуть палочкой, но результат оказался ещё слабее прежнего. Что-то блокировало его магию. Скорее всего, в этом месте скрывается нечто гораздо опаснее этого странного оборотня. Гарри ведь понимал, что его отправили сюда не ради отлова не желающего сдыхать полуволка.       Недавно в нескольких точках планеты одновременно были зафиксированы странные магические аномалии. Высшие эшелоны власти мгновенно учуяли угрозу и экстренно разослали ведущих оперативников на разведку. Кормак О’Брайен отбыл контролировать ситуацию в Техас. Мари Грин выдали запечатанный портал до южного побережья Франции. Ну а самого Гарри координаторы направили ближе к дому — в суровые, испещрённые заброшенными шахтами нагорья Шотландии.       Казалось бы, не самая сложная миссия. По крайней мере, на брифинге Поттер счёл эту разведку чуть ли не пустяковой прогулкой. Однако сейчас понял, что ошибся. Ему не единожды приходилось сражаться с разными магическими тварями и убивать их он умел виртуозно. Но обычно он всё же использовал магию. И то, что здесь он оказался лишён своего главного козыря, действовало на нервы.       Зверь, который с минуту на минуту выбьет дверь, явно был не просто безобидным псом.       — Чёрт! — выплюнул Гарри, быстро выхватывая кинжал покрупнее и флакон с ядом. Возможно, следовало использовать так называемое комбо. Он щедро залил лезвие смоляной жидкостью и притаился у стены, готовясь к следующему этапу схватки.       Дерево за спиной ходило ходуном, засов держался на честном слове. Из коридора доносился яростный, клокочущий хрип хищника. Что ж… уповать оставалось только на крепость рук и милость Мерлина.       — Гарри! Гарри, ты слышишь меня?       Он едва не подпрыгнул, ненароком подумав, что у него начались галлюцинации. Однако, голос Гермионы продолжал настойчиво звать его:       — Гарри?! Гарри, умоляю, отзовись! С тобой всё в порядке?       БАХ!       Чёртова дверь чудом не слетела с петель после очередного тарана. До Гарри наконец дошло, что рассудок ему всё-таки не изменил. В кармане действительно вибрировал голос Гермионы — она вызывала его через сквозное зеркало экстренной связи, которое оперативники обычно использовали для координации на миссиях. Но кого Гарри меньше всего рассчитывал услышать в этих шотландских туннелях, так это её. В любой другой день он был бы искренне рад поболтать, но именно сейчас вести дружескую беседу было весьма проблематично. Рывком достав гладкую пластину, он выпалил в неё короткую скороговорку:       — Блин, Герм, ты немного не вовремя!       — Гарри, слава Мерлину! — панически вскрикнула она на той стороне. — Я так испугалась, когда узнала…       Очередной мощный толчок заставил старые доски жалобно затрещать. Пронзительный грохот эхом раскатился по помещению, и этот звук явно долетел сквозь магическую связь до ушей подруги. Её голос мгновенно взлетел на октаву выше:       — Что у тебя там громыхает?!       — Слушай, меня пытается пустить на фарш какой-то бессмертный ликантроп-мутант, а моя палочка выдаёт только жалкие искры! Так что, милая, давай перенесём наш созвон, ладно?!       Он уже собирался спрятать зеркало обратно в карман, но резкий, внезапно обретший ледяную сосредоточенность приказ подруги заставил его замереть.       — Руны, Гарри! Быстро, просто слушай меня! — её голос в зеркале звенел отчаянно и твёрдо. — Черти прямую линию, а за ней строго в ряд выводи: Кеназ, Эйваз, Дагаз. Надеюсь, ты хотя бы помнишь, как они выглядят?!       — Что?! Блядь, Гермиона, сейчас не время для нотаций!       От очередного сокрушительного тарана из стены с мясом вырвало верхнюю петлю, и массивная створка уродливо просела наискосок. Просчитать финал было несложно: следующий удар гарантированно разнесет баррикаду в щепки.       — Делай, что я говорю! Живо! — прикрикнула подруга, полностью проигнорировав его вспышку. — Эта связка прорвёт блокировку и вернёт тебе магию, но ненадолго!       Скандинавские глифы… Гарри никогда не ладил с этой заумной дисциплиной, хоть и признавал их убойную силу. В его личном рейтинге худших предметов Древние руны делили первенство разве что с шарлатанскими прорицаниями. Но ради возможности снова зажечь палочку в этой смертельной ловушке Гарри сейчас был готов не просто чертить символы на земле, а лично вглядываться в дурацкий хрустальный шар профессора Трелони, будь она трижды неладна со своими пророчествами.       Он выхватил палочку, лихорадочно принялся выскребать руны на глиняном полу. К счастью, зрительная память не подвела: перед глазами чётко всплыли нужные начертания.       Очередной удар оказался настолько чудовищным, что земля под ногами ощутимо задрожала, а в ушах пронзительно зазвенело от треска ломающихся досок. Тяжёлая дверь с грохотом рухнула внутрь комнаты — ровно в то мгновение, когда Гарри резко оборвал последний штрих финальной руны.       Оборотень ворвался внутрь и в прыжке атаковал. Гарри сгруппировался и откатился в сторону. Развернулся и мысленно выругался: палочка выпала из рук. На этот раз зверь оказался стремительнее — повторно увернуться не получилось. Тяжёлая туша сбила Гарри с ног, впечатав в пол. В плечо багровой вспышкой ударила резкая, невыносимая боль — в лопатке что-то отчётливо и жутко хрустнуло. В каком-то несчастном миллиметре от его глаз с глухим лязгом сомкнулись массивные челюсти, брызжа зловонной слюной. Неживые, жуткие глаза монстра смотрели прямо на него.       Гарри зашипел от боли, изо всех сил стараясь спихнуть с себя лохматую псину. «Ядовитый кинжал», — мелькнуло в голове. С трудом дотянувшись до оружия, Гарри всадил отравленное лезвие прямо в живот хищнику. Тот заскулил и отпрыгнул назад.       Призрачные две секунды свободы. Но этого мимолётного мгновения хватило, чтобы Гарри, превозмогая слабость, ящерицей метнулся по грязному полу в угол, где тускло поблёскивало дерево. Пальцы наконец привычно сомкнулись на знакомой рукояти.       «Ну же, родная, не подведи!» — мысленно взмолился Гарри, разворачиваясь навстречу врагу. Это был его единственный и последний шанс выжить.       — Редукто!       Сорвавшееся с конца палочки карающее заклятие в упор врезалось в грудь мутанта, буквально разнеся его тушу на кровавые ошмётки. Каменные стены и самого Гарри окропило кровью и внутренностями хищника. От жуткого месива под ногами и удушливой вони желудок судорожно сжался, грозя вывернуться наизнанку. Но это было неважно. Главное — он остался жив. Выкарабкался!       Исключительно благодаря своему вечному фатальному везению и феноменальному интеллекту Гермионы.       Пульсирующая боль в плече нарастала, застилая глаза серой пеленой. Гарри тяжело осел на грязный пол, стиснул зубы и направил остролист на повреждённый сустав, наживую сращивая треснувшую кость лечебной магией. Кое-как сработало. Он сипло, рвано задышал, переводя дух и судорожно пытаясь сообразить, куда двигаться дальше.       — Гарри! Боже, да отзовись же ты! — из глубин одежды снова донёсся срывающийся на панику крик подруги.       Кое-как утерев тыльной стороной ладони кровь и копоть с лица, он выудил из кармана зеркальную пластину.       — Ого, столь лестным именем ты меня наградила впервые, — криво, но тепло усмехнулся он в стекло. — Обычно в твоём личном табеле я прохожу под кодовым званием «балбес обыкновенный».       Сквозь марево артефакта Гарри отчётливо видел её смертельно бледное лицо и расширенные от неподдельного ужаса глаза. Судя по всему, его нынешний облик — в лохмотьях драконьей кожи и чужой крови — представлял собой поистине кошмарное зрелище, и подруга на ходу оценивала масштаб катастрофы.       Гермиона судорожно смахнула набежавшую на ресницы слезу и сердито фыркнула, мгновенно беря себя в руки:       — Слушай сюда, балбес обыкновенный. Где-то совсем близко от тебя, находится голубой кристалл. Это он блокирует магию и не давал тебе полноценно пользоваться палочкой. Отыщи его немедленно — это обломок чрезвычайно опасного артефакта.       — Чудно. И почему ты всегда умудряешься выдать мне чёткое задание, в отличие от моего непутёвого руководства? — проворчал Гарри, с трудом поднимаясь на ноги. — А то из штаба «Авангарда» я обычно слышу стандартное: «Иди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что, и ликвидируй объект, имя которого нельзя называть».       — Потому что невыразимцы всегда знают чуть больше остальных, — слабо усмехнулась Гермиона. — Ты точно в порядке? Выглядишь, честно сказать, паршиво…       — Да неужели? Ну так бывает, когда в двух шагах от тебя разрывает на куски огромного оборотня. Который к тому же никак не хотел сдыхать. Так что уж прости, что я сейчас мало похож на парня с обложки «Пророка» и не кажусь тебе красавчиком.       — Странно всё это… — Гермиона задумчиво прикусила нижнюю губу, и Гарри мгновенно считал этот жест. Он слишком хорошо знал её неосознанные привычки. — Пожалуй, тебе стоит взять биоматериал для экспертизы. Ну… если хоть что-то внятное осталось от этого чудовища.       Гарри поморщился.       — Да не вопрос. Тебе какую-то определённую часть тела или можно любой кусок?       — Гарри, необходимо исследовать его кровь. Физические раны смертельны для оборотней, ты же столкнулся с каким-то неизученным видом. Мы должны понимать, что это за существо.       — Ок. Ещё будут указания, госпожа Грейнджер?       — Нет, — тепло улыбнулась подруга. — И ты даже в таком виде красавчик.       — Ну разумеется, — хмыкнул Гарри.       Услышь он нечто подобное от любой другой женщины, то безошибочно расценил бы реплику как кокетство и начало флирта. Но в случае с Гермионой таких мыслей даже близко не возникало. Их ментальная связь была настолько глубокой и чистой, что её слова воспринимались исключительно как поддержка, проявление безусловной заботы и попытка поднять ему боевой дух. Она всегда была его невидимым тылом. Да, в силу работы они виделись не так часто, как в хогвартские времена, но факт оставался фактом: сегодня Гермиона Грейнджер в очередной раз вытащила его из могилы.       Чёртовы руны! Нужно будет всё-таки заняться их изучением.       Взмахом палочки он материализовал стерильную колбу, аккуратно собрал нужный Гермионе биоматериал и, надёжно запечатав контейнер, двинулся на поиски проклятого источника помех. Оставалось лишь уповать на то, что в соседних секторах его не поджидает вторая голодная тварь. Ступая бесшумно, точно тень, он пересёк затопленный пятачок и упёрся в глухую железную створку. Перехватив остролист, он резким ударом берца выбил замок.       Внутри никого не оказалось. Ни засад Пожирателей, ни обезумевших волков. Зато прямо перед ним на плоском, грубо обтёсанном валуне покоился предмет его поисков — тот самый аномальный артефакт, ради которого руководство «Авангарда Света» и отправило его в эту глушь. Кристалл, излучавший пульсирующее, неоново-голубое свечение, походил на гигантский, грубо выломанный из скальной породы неогранённый алмаз, от одного взгляда на который по коже пробегал ощутимый мороз.       Гарри быстро сунул его в мешочек из ишачьей кожи — тот самый, что когда-то подарил ему Хагрид. Возможно, сейчас его могли бы оснастить чем-то более мощным, но Гарри был по-своему сентиментален. Он был привязан к тому, что напоминало ему о старых друзьях и о том, кем он был когда-то.       Он до упора затянул кожаный шнурок, блокируя остаточное свечение. Отлично, ещё одна боевая задача закрыта. Теперь можно со спокойной совестью выбираться из этого сырого, затхлого склепа и получить долгожданную передышку. В последнее время он порядком выгорел на бесконечных заданиях. Может, действительно стоило взять небольшой отпуск и и рвануть куда-нибудь подальше от Англии, к тёплому морю… Как того всегда хотела Джинни. Она ведь умоляла его об этой поездке ещё пару лет назад, кажется… Чёрт. Неужели с момента их последнего нормального разговора действительно пролетело два года?       Ладно, пустая рефлексия подождёт. Пора сваливать из туннелей, пока на голову не свалились очередные неприятности. Нужно подняться на поверхность. Там, на условленной точке среди скал, его уже дожидался замаскированный портал экстренной эвакуации. В аномальных зонах такого уровня глупо полагаться на прямую трансгрессию — в «Авангарде» его слишком хорошо научили всегда иметь план «Б».