Глава 35. Ящерица?

Часы на приборной панели автобуса показывали 16:20. До декабрьского заката в техасской пустыне оставалось еще больше полутора часов, но воздух на этой Богом забытой обочине в окрестностях Пекоса уже становился промозглым. Наш «Грейхаунд», на котором я безвылазно тряслась почти сутки, окончательно сдох посреди бесконечного безлюдного перегона Западного Техаса минут сорок назад. Водитель, грязно матерясь, ковырялся под капотом, а пассажиры уныло топтались на асфальте, понимая, что в такой глуши резервную машину придется ждать часа три, если не все четыре. Я стояла чуть в стороне, поглубже пряча руки в карманы джинсовки. Курточка была тонкой, совсем не рассчитанной на такие сюрпризы погоды — я-то думала, что всю дорогу погреюсь под автобусной печкой, а нормальную теплую одежду и обувь куплю уже на следующей крупной пересадке. Теперь же техасский ветер пробирал до костей, а перспектива застрять в этой дыре до приезда копов или соцслужб заставляла судорожно соображать, где прямо сейчас достать другие колеса. Знакомый, утробный рев мотора донесся с запада. Из дрожащего над асфальтом марева вынырнул силуэт матово-синего «Шевроле Камаро» шестьдесят девятого года. У меня внутри всё мгновенно похолодело. Чёрт. Он нагнал этот дурацкий автобус. Паника попыталась сдавить горло, но я силой заставила себя сделать глубокий вдох. Так, стоп. Соберись. Он без человечности, ему на всё плевать, но я четко помню канон: Деймон Сальваторе никогда не трогал детей. Ни разу не навредил ребенку, как будто это было его нерушимое табу. В отличие от всеми любимого, «святого» Стефана. Значит, убивать меня прямо на глазах у двадцати человек он точно не станет. Когда машина с диким визгом тормозов замерла у обочины, я переборола страх, нацепила самую невозмутимую мину и помахала ему ручкой. Деймон швырнул водительскую дверь с такой силой, что кузов качнулся. Вид у него был такой, словно он готов был устроить здесь локальный апокалипсис. Его глаза горели диким бешенством — ещё бы, обнаружить, что любимую игрушку угнала восьмилетняя пигалица посреди Лос-Анджелеса. Это, должно быть, стало сокрушительным ударом по его эго. Он в два шага преодолел расстояние между нами, нависая надо мной грозовой тучей. От него пахло дорогим табаком, бензином и чистой угрозой. — Ты угнала мою тачку! — процедил Деймон, сокращая дистанцию до опасного минимума. — Ты меня разозлил, — невозмутимо отозвалась я, даже не моргнув. — Ты угнала мою тачку! — его голос сорвался на глухой, вибрирующий рык. — Слушай, не обижайся, ладно? Я была на взводе, и какой-то самовлюбленный незнакомец в кожаной куртке пытался читать мне лекции о поведении в кинозале… И вообще, Камаро цел, чист. Чего ты кричишь? Ты же на нём приехал… — И ты повесила на меня штуку баксов! — Ну никто же не умер. Расслабься. — Знаешь, — вкрадчиво, почти шепотом произнес он, наклоняясь так низко, что я чувствовала его холодное дыхание — мне сейчас чертовски хочется… открутить твою маленькую кудрявую головку. Его физиономия снова исказилась. Он резко выставил руки перед собой и с силой сжал ладони в воздухе — так, словно между ними прямо сейчас находилась моя шея. — Вот прям… Я даже не шелохнулась. Вместо этого я демонстративно повернула голову и посмотрела на толпу пассажиров у сломанного автобуса. Водитель и пара мужчин уже начали подозрительно коситься на высокого парня, агрессивно нависшего над маленьким ребенком. — Но у тебя ничего не выйдет, не так ли? — я снова повернулась к нему. — Тут достаточно много свидетелей. Деймон зло выдохнул сквозь зубы, но с места не сдвинулся. Он понимал, что устраивать сцену на глазах у двадцати человек — тупейший шаг, который мгновенно привлечет копов со всего штата. А я тем временем бросила косой взгляд на салон его машины. Ну почему? Почему из всех людей на свете здесь затормозил именно ОН?! Эх, а внутри-то, наверное, хорошо, тепло... Но Дэймон же нервный как чёрт, он же сейчас просто взорвётся от злости! Возьми себя в руки, Эбби! Ты же сама буквально только что думала, что тебе срочно нужны новые колёса. Хмм… Да и по этой трассе нам сто процентов по пути — тут тупо больше некуда сворачивать. Я спокойно вывела руку из кармана, намеренно задев пальцами розовый бланк сопровождения несовершеннолетнего, который сиротливо торчал из прозрачного окошка моего рюкзака, и мимолетно, почти бесцеремонно коснулась его предплечья, делая шаг ближе к его машине. — Ну, мы могли бы помочь друг другу... — деловито предложила я, глядя на него снизу вверх. — Ты ведь можешь сказать водителю, что сам отвезешь меня к родственникам… Деймон резко схватился за крышу автомобиля, глядя на меня сверху вниз, как на умалишенную. — Ты гребаная мошенница! — рявкнул он, закатывая глаза к техасскому небу. — Я не собираюсь катать тебя по всей стране, словно я какой-то таксист! Я ухватилась за ручку пассажирской двери и посмотрела на него с самой издевательской усмешкой, какую только могла выдать. — Неужели струсил? Боишься маленьких девочек? — подначила я, наслаждаясь тем, как его перекашивает от его же собственных излюбленных приемов. — Так в кафе я пошутила — меня не мучают кошмары и по ночам я не кричу. Деймон застыл с открытым ртом, проходя все стадии принятия неизбежного. До него только сейчас дошел весь скрытый подтекст моего предложения: я сама, добровольно, предлагала ему уйти от свидетелей. Сама звала его сесть в машину, уехать в глухую техасскую пустыню, где между нами не будет никого, и проверить — хватит ли у него духу сделать то, чем он только что угрожал в воздухе своими ладонями. Это был чертовски нахальный вызов. И парень, которому до смерти наскучило катить по хайвеям в одиночку, просто не мог его не принять. Дикое любопытство все-таки перевесило злость. Громко ругаясь под нос самыми грязными словами, какие только существовали, Деймон обошел капот, запрыгнул на водительское сиденье и с силой захлопнул дверь. Мотор утробно взревел, колеса крутанулись на гравии, и мы резко стартовали с обочины, оставляя сломанный автобус и толпу зевак позади. *** Первые полчаса мы ехали в звенящем молчании. Стрелка спидометра уверенно уходила вправо, унося нас всё глубже в бескрайние и плоские пустоши Западного Техаса. Салон маслкара постепенно заполнился сухим теплом из дефлекторов. Я наконец-то смогла расслабить судорожно зажатые плечи и перестала до боли сжимать челюсти. Тонкая джинсовка, в которой я едва не окоченела на обочине, больше не казалась такой бесполезной. Я поудобнее устроилась на кожаном сиденье, чувствуя, как по телу разливается приятная истома от печки, и лениво рассматривала проносящиеся мимо редкие кусты мескита и качающиеся нефтяные вышки. Деймон за рулем тоже постепенно отходил. Его пальцы больше не сжимали руль до белизны в костяшках, плечи опустились, а дыхание выровнялось. Он лениво откинулся на спинку, посчитав, что этот раунд и машина остались за ним, а мелкая наглая пигалица на пассажирском сиденье наконец-то осознала, что натворила, и просто забилась в угол от греха подальше. На его лице снова начала проступать привычная маска безразличия. Я дождалась, пока он окончательно успокоится и убавит звук на магнитоле. Повернула голову, посмотрела на его профиль и максимально невинным голосом мечтательно выдохнула: — Знаешь… Всегда хотела поучаствовать в полицейской погоне… Деймон не сразу понял, что услышал. Он бросил на меня быстрый, непонимающий взгляд, снова посмотрел на дорогу, а потом... его профиль начал неумолимо меняться. Вся расслабленность слетела к чертям, уступая место полнейшему ступору. Он резко сбросил газ, так что «Камаро» ощутимо клюнул носом, и повернулся ко мне целиком. До его уязвленного эго в этой летящей тишине между нами только сейчас начал доходить весь масштаб катастрофы. М-да, дипломатом мне точно никогда не стать, обречённо подумала я, глядя на его каменеющее лицо. Ну кто доносит плохие новости ТАК? Хорошо еще, что не выдала вслух мысль про ящериц. Даже эти тупые хладнокровные способны вовремя скидывать хвост и делать ноги. А у них ведь мозг размером с семечко! Да и, похоже, что у меня самой он точно такого же размера, раз я сижу тут и напрашиваюсь на неприятности. — Погоди, — процедил он, и в его глазах отразилась бессильная досада. Такая, что бывает только у человека, который внезапно осознал, что наступил на говно мину. — Что ты сказала? Я лишь мило захлопала ресницами, поправляя рюкзак на коленях, из прозрачного кармашка которого все еще сиротливо торчал розовый бланк сопровождения. — Ну, мы же просто уехали, — как ни в чем не бывало пояснила я. — Ты ведь ни о чем не договаривался с водителем моего автобуса. По факту, для всей той толпы на обочине ты — какой-то хмырь в кожанке, который силой запихнул маленькую девочку в приметную машину и улетел в пустыню. Они, наверное, уже минут двадцать как звонят в полицию Пекоса, красавчик. Записывают твои номера. Перекрывают хайвей. Деймон застыл с открытым ртом, судорожно хватая воздух, словно ему не хватало кислорода. Его лицо прошло все стадии от дикого ахуя до истерического желания прямо сейчас затормозить и выкинуть меня в кювет. До него дошло: эта мелкая дрянь не просто напросилась в попутчики, она подставила его под статью о похищении несовершеннолетних на глазах у двадцати свидетелей. — Ты... гребаное... исчадие ада, — выдавил он наконец сквозь зубы. На долю секунды мне показалось, что он сейчас реально затормозит и оставит меня посреди кактусов. Но… Это же Деймон Сальваторе… Он слишком ценит свой комфорт и свою драгоценную машину, чтобы становиться звездой криминальных хроник Техаса из-за нелепой случайности. И уж тем более платить копам, после того как совсем недавно попал на штуку баксов в ЛА. Он издал полу-истеричный смешок, резко крутанул руль влево и с силой ударил по тормозам. Машину занесло на пустом хайвее, покрышки взвизгнули, оставляя черные полосы на асфальте, и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, она рванула в обратную сторону — назад к Пекосу. Деймон прибавил газу, со злостью сжимая руль и уставившись на дорогу с таким видом, будто собирался взглядом прожечь в ней дыру. — Ненавижу детей, — громко, на весь салон объявил он. — Ненавижу Техас. И больше всего на свете я ненавижу тебя. Я устроилась поудобнее в теплом кресле, чувствуя, как по телу окончательно разливается истома от печки. Повернувшись к нему, я состроила самую жалобную гримасу, на какую только было способно моё лицо — сложила губки бантиком и сделала бровки домиком. — Не переживай. Врубишь своего дурачка из ЛА, покажешь водителю розовый квиток и скажешь, что ты мой кузен-идиот, который перепутал автобусные рейсы. У тебя лицо честное, тебе поверят. Он резко повернул ко мне голову, едва не съехав на обочину, и уставился на меня круглыми глазами, в которых чистейшая злость смешалась с полным абсурдом происходящего. — Какой еще «кузен-идиот»?! — взвился он, почти сорвавшись на фальцет. — Отельный портье выставил мне счёт на косарь баксов! Сказал, просили передать «демону мелких неудач». Я рванул через три штата раньше времени, лишь бы больше не натыкаться на тебя! Из-за твоих «фокусов» чуть не остался без наличных! А ведь даже имени твоего не знаю, малолетний ты монстр! Я мило улыбнулась, протягивая ему ладошку над рычагом коробки передач. — Эбби. А тебя? Он пару секунд переводил взгляд с дороги на мою руку, словно выбирал, пожать её или всё-таки выкинуть меня на ходу. Возможно, даже перебрал в голове все наши встречи. А затем снова издал свой этот фирменный, абсолютно безумный смешок, так и не протянув руку в ответ. — Деймон, — процедил он, утапливая педаль газа в пол. — И поверь мне, Эбби, это худшее знакомство в моей чертовой жизни. Я спокойно убрала руку обратно в карман, отвернулась к окну и негромко, но отчетливо пробурчала себе под нос: — Демон, Деймон... Какая вообще разница. Не так уж я и ошиблась. Деймон на секунду подавился воздухом, а нас резко мотнуло на трассе. Мой невольный таксист промолчал, лишь сильнее сжал зубы, но я буквально кожей чувствовала, как в салоне материализовалось его яростное сопение.