3.

Эйтен чувствует себя запертым зверем. Она могла предположить, что именно так и будет, только с добавлением насилия и боли. Но их нет. Уже не пару дней Баки оставляет её одну в комнате, сам исчезая каждое утро и возвращаясь ночью, когда Эйтен уже спит. Она предполагает, что он специально ждал пока её возьмёт сон. Иногда она слышала, как он возвращается и ложится в кровать рядом с ней, быстро засыпая. Ей интересно, чем он занимается целыми днями. Эйтен предполагает, что его занятия более увлекательные и полезные, нежели её. Барнс не запирает двери, когда оставляет Эйтен одну. Она подумывала сбежать уже на третий день своего прибывания в замке. Дверь спальни была закрыта, но не заперта. Но как только она вышла в коридор, обилие незнакомых запахов сразу заполнило лёгкие, она также с ужасом осознала, что понятие не имеет куда идти, чтобы выбраться. Если городок окружает лес, за которым все жители уверены ничего нет, кроме опасности, то здесь Эйтен с иронией замечает схожесть своего положения. Она не знает, куда бы пошла, выбравшись из замка. Что если её накажут, сделают всё, чтобы отбить желание побега снова? Она не может вернуться в город, жители сразу сдадут её Барнсу, испугавшись гнева Мстителей, и Эйтен даже не уверена, что сможет добраться до городка. Её может ждать голодная, изматывающая смерть, и Эйтен не готова на это пойти. Она вернулась в спальню. Её взгляд натыкается на еду, небольшой столик с множеством блюд. Баки просил служанок оставлять достаточно, чтобы его омеге хватило на весь день. Она понятия не имеет, как служанки так тихо пробирались в комнату, было ли их несколько или эта была одна умелая женщина, а может девушка. Но стол всегда наполнен едой, утром чай предоставленный Бэннером уже заварен, а вечером Эйтен делает это сама. Ей также предоставляли ванную, тазы, наполненные кипятком сразу же, выливались в ванную самой Эйтен. Она была рада искупаться не в холодном или чуть тёплой воде. Ей дали масла для ванной, мыло и грубый кусок ткани, хорошо очищающий кожу, и Эйтен не может жаловаться на всё это. Хотя она всё это время всегда чистая, наетая и отдохнувшая на мягкой кровати, это не убавляло её скуки. К счастью или нет, в комнате нашлись всего пару книг, и то они не заинтересовали Эйтен достаточно, чтобы она прочла их полностью. Одна была унылой, затрагивая тему нравственности человека, в частности альфы. Эйтен совсем это не интересно. Читая предложение за предложением, она знала, что это то, к чему они не просто должны стремиться изредка, когда им удобно, а то, чем они должны на самом деле являться. Но, конечно, они не делали этого. Она была раздражена и даже думала сжечь жалкие попытки выгородить альф сильными духовно и физически, но поскольку это была не её собственность, она не могла позволить себе испортить это. Другая же книга была на незнакомом языке, и Эйтен сразу же отложила её обратно. Она нашла настольную игру в один из дней, конечно, у неё было много времени порыскать в комнате и ей не было так уж стыдно за такое вторжение. Баки сам виноват, что оставил её здесь одну. Пыльная коробка, которая привлекла её внимание, содержала восемнадцать камушков. Девять тёмных и девять бежевых, то, что должно было быть доской было куском ткани, с вышитыми тремя квадратами, каждый уменьшался к центру. Эйтен знала эту игру, она помнит, как развлекалась этим с Еленой, незамысловатая забава «Моленшпельн», как объяснила ей бабушка, в то время эта женщина ещё могла рассказать Эйтен что-то полезное и интересное. Именно переставляя камушки, играя за двоих Эйтен провела пару дней. Под конец второго она начала лезть на стену от скуки. На книги затрачено два дня, на игру тоже, на обыск комнаты ещё день, к этому добавить день, когда Баки был с ней, следил за её самочувствием, проверяя в порядке ли она. Тогда Эйтен решила, что он проявляет доброту, заботу и может альфы были не так плохи, как ей хотелось думать. Но на третий день Баки сделал то, что делает по сей день. Он исчезал в самое утро и будто специально приходил после того, как Эйтен ложилась спать. Она хотела думать, что это просто совпадение, но на седьмой день в этом замке, она решила больше не оправдывать Барнса. Он взял её сюда под предлогом необходимости, он травмировал её своим узлом, и она не хочет больше терпеть, слыша лишь собственное дыхание в этой комнате. Когда растущий месяц освещает земли, отражаясь от поверхности вод, Эйтен всё ещё не спит. Она разожгла камин и была готова встретиться с Баки. Он должен был сделать хоть что-то или она готова была умереть от тоски. Двери спальни открываются тихо, заставляя подумать, что Барнс всё это время специально приходил позже и не желал будить Эйтен. Когда он встречает её на диване, смотрящей в огонь, то слегка удивляется. Каждый раз возвращаясь в свою спальню, он знал, что обнаружит её спящей под большим одеялом. Он знает, что должен был бы оставаться рядом, но помимо противного и прицепившегося чувства вины испытываемым Баки, он также боится знакомить Эйтен с другими в этом замке. Конечно, Стив и Пегги не навредили бы ей, но иногда ему было сложно доверять всем этим омегам Сэма и самому ему, он доверял Наташе, но она со своей омегой вызывала не лучшее впечатление. После первого месяца они вечно ссорились, Нат выступала в роли взрослого, пока её омега психовала, походя на ребёнка, нежели на эмоционально уже сформировавшегося человека. Клинт казался немного грубым по отношению к тем, кто очевидно слабее его, ниже, хотя он и был уважителен со своей омегой, остальные будто бы воспринимались им как недостойные находиться в этом замке. Баки не хочет доставлять Эйтен ещё больше неудобств. И не хочет испугать её особыми знакомыми. — Мне скучно здесь, — произносит она, переведя взгляд на Барнса, который молча начинает готовиться ко сну. — Чего ты хочешь? — интересуется он, сам на самом деле не сильно понимая, что должен сделать. Шэрон быстро нашла общий язык с Пегги, из-за их сестринской связи, Эйтен же никого не знает в замке кроме самого Баки. — Чем обычно здесь занимаются? Барнс поворачивается к ней, не зная, что сказать. Он понятия не имеет, что делают омеги других Мстителей. Общаются друг с другом, пьют чай, он уверен, они сплетничают и шушукаются, пока альфы пропадают на тренировках, обсуждения политику, новые походы или обучение новым навыкам. — Тем, что предпочитаем. Она чуть не закатывает глаза на его ответ, вместо этого глубоко вздыхает, поджимая губы и думая о том, что пока альфа не может трахать её, она будет ему не интересна. Ну, эта мысль всегда где-то присутствовала, и теперь Эйтен просто находит ей подтверждение в поведении Барнса. Ничего не сказав, чувствуя странный ком в горле и тяжесть в груди, ей кажется, что она должна получить больше воздуха, поэтому направляется к небольшому балкону. Открыв дверь, она выходит, встречаясь с завораживающей, глубокой и манящей ночью. Небо тёмно-синее, усеянное светящимися звёздами, Эйтен замечает поблизости реку, в ночи она кажется тёмной, почти чёрной, рябь поблёскивает от света полумесяца. Вдали очертания равнин и гор. Лес окружающий их кажется густым и мрачным, Эйтен думает, что ночью никогда бы не смогла осмелиться ступить туда, слишком боясь заблудиться и не найти дорогу. На мгновение безысходность охватывает её. Она думает о том, как глупо и поверхностно мыслила, наивно полагая, что здесь могло её ждать что-то ещё кроме уже удушающего чувства ненужности и тоски. Здесь могло быть лучше, чем там. Среди семьи, которую она никогда не могла принять за близких ей людей. Или с жителями вечно жалующихся на что-то и лишённых интереса к разговорам о чем-то большем, чем сплетни и бытовые жалкие задачи, которые можно решить и не обсуждая это. Она думает, что стоило попробовать пройти через лес, уйти в неизвестность, совершенно не зная, что её ожидало бы дальше. Может смерть среди флоры была лучшим исходом её жизни. В городке она просто существовала бы, здесь она использовалась бы, как вещь, а там, за лесом, она могла обрести что-то, или просто умереть, но хотя бы узнав, что там дальше. Её глаза застилает влажная пелена. Она ничего бы не узнала. Ей никогда не хватило бы смелости уйти. Она никогда не была лучше остальных и знала это, то, что она не могла прижиться там в городке с похожими на себя не делало её лучше. Эйтен чувствует себя маленькой и слабой, ей кажется, что, если бы не Баки позади неё, который вышел за ней, она расплакалась бы. — Я знаю, что ты скучаешь по дому, — его голос тихий, но успокаивающий, она хочет получить объятия, думая, что это спасло бы её от одиночества души. — Но я не могу отправить тебя обратно. И ты знаешь, в этом не было бы благородства с моей стороны. Она хочет усмехнуться, совершенно игнорируя, что Барнс пытается позаботиться о ней. Она сама сказала, что омега, побывавшая с кем-то уже раз, не нужна будет другому альфе. Он не хочет обрекать её на страдания, одиночество, позор. Обойдя Эйтен, Барнс становится перед ней, возвышаясь и заглядывая в её карие грустные глаза. — Завтра мы поужинаем вместе, я приду раньше, хорошо? — он аккуратно, трепетно, не то боясь спугнуть её, не то разозлить, кладёт одну ладонь на её щёку. — Твой друг сказал, что ты не можешь спариваться со мной две недели, прошла только одна. Баки хмурится, не подозревая, что его предложение Эйтен расценила как что-то с подтекстом. Он был прозрачен в своих словах. Барнс не хочет ничего делать, что навредит его омеге. После того как он выбрал её, Барнс знает, что его долг позаботиться об Эйтен. Даже если бы она попросила его отвезти её за реку, дать ей денег на первое время, он сделал бы это. Без искреннего желания, но сделал бы. — Я не трону тебя, пока ты не будешь в порядке, — признаётся Барнс. Эйтен слабо кивает, опуская взгляд. Она успокаивается и нахождение Баки рядом немного радует. Эйтен кивает, не находя слов.  

***

  Баки знает, что с омегами следует проводить больше времени. Барнс не хочет делать Эйтен несчастной, он выбрал её, и в конце концов она кажется хорошей омегой, которую он вытащил из собственного дома. Баки не задумывался о том, как она воспринимает всё происходящее. Пегги счастлива со Стивом, и это заставило Барнса думать, что омеги счастливы попасть сюда. Стать привилегированными, не нуждаясь ни в чём. — Тебе это нравится? — интересуется Барнс, смотря за Эйтен. Она выглядит спокойной, но незаинтересованной. — Да, вкусно, — признаёт она, после чего поднимает взгляд на Барнса. Молчание в комнате оглушающее, единственный звук — это треск брёвен в камине. Эйтен знает, что они должны узнать друг друга. Эйтен этого хотелось бы. Баки также кажется заинтересованным в идеи узнать друг друга лучше. — Я никогда не видела прислугу. Ты ведь не сам приносишь еду мне и воду? Баки поднимает взгляд на Эйтен, немного растерянный. — Я прошу прислугу не будить тебя, быть тише. Бэннер сказал, что тебе сейчас нужен покой. — Барнс накалывает на вилку очередной кусок мясо. Эйтен кивает. — Спасибо, наверное, — произносит она, немного не зная, что должна сказать на это. Стоит ей задуматься о необходимости благодарности за то, что делает Баки. Она сомневается, что должна говорить «спасибо». Он навредил ей и вытащил её из привычной обстановки, но её сердце всё равно набухает от благодарности. Всё это время Барнс мог бы убедить её в злобных и коварных намерениях альф в отношении омег, но он только разрушает устойчивые и не всегда правильные стереотипы об альфах. — Как ты попал сюда? Как вы все объединились в Мстителей? Баки задумывается на мгновение, встречаясь взглядом с Эйтен. — Стив и Старк собрали всех... я присоединился к ним недавно, Стив поручился за меня. До этого я занимался другим. Тогда я не делал хороших и правильных вещей, сейчас пытаюсь стать лучше, наверное, — признаётся Баки. Он ожидает скорее негативной реакции от Эйтен, даже думает, что она задаст ещё больше вопрос, но она опускает взгляд на свою тарелку. — У тебя получается, быть лучше? — Думаю, да. Её уголки губ слабо поднимаются, когда она встречается с серо-голубыми глазами Баки. Он благодарен ей за отсутствие вопросов, но определённое чувство внутри него привлекает всё внимание. Стив говорил ему, что гордится его новой жизнью, его новым началом и попытками не сдаваться, но это всегда ощущалось не так как сейчас. Роджерс безусловно хороший друг. Но иногда Баки казалось, что Стив делает это по старой дружбе или может из-за чувства долга. Когда Эйтен ободряюще улыбается ему, искренне интересуясь, получается ли у него, Баки впервые думает, что на самом деле поступает правильно, не из-за необходимости или чего-то ещё, а из-за собственного выбора. — Расскажешь о своей жизни до того, как я забрал тебя? — интересуется Барнс. — Если ты не хочешь, я пойму. — Что именно ты хочешь услышать? — Эйтен не уверена, что должна рассказать. Стоит ей задуматься и даже быть готовой выдать хоть что-то, она останавливает себя, решая уточнить. Рассказать о семье не кажется хорошей идеей, может быть из-за чувства стыда. Не самая примерная семья, не самая интересная и уж тем более не полноценная. Рассказать о Кейт кажется излишним откровением, ей хочется оставить воспоминания о Бишоп при себе. О другом рассказывать кажется скучным и плохим тоном. Её жизнь не была наполнена чем-то по-настоящему интересным, а вечные мечты о другой жизни порой казались смешными ей самой. — Может о твоих друзьях, чем ты любила заниматься? — интересуется Баки, откинувшись на спинку стула, почти доев свой ужин. Эйтен медлит с ответом, настолько, что Барнс думает, она вообще ничего не скажет. — Я дружила с одной бетой, — произносит она. — Мы иногда ходили в лес, не далеко. Она охотится с луком, у неё это превосходно получается... — Ты тоже это делаешь? — Нет, она мне не доверила оружие, — отшучивается Эйтен, заглушая мысль о том, что не смогла бы быть настолько превосходной в чём-то смертоносном и опасном. Омегам положено заниматься домашними делами или развлекать себя невинным и даже может бесполезными занятиями. Семья не позволяла ей пробовать что-то большее, и Эйтен не хотела бороться с этим, даже не уверенная, получит ли то, что хочет. Улыбка Баки лёгкая и радует её. — Я просто любила наблюдать, иногда мы ничем особо не занимались, просто рассматривали всякое... искали что-нибудь интересное. Однажды мы нашли лисят. Это само собой слетает с её губ, а разум дрейфует в воспоминаниях. Эйтен одёргивает себя, замечая задумчивый взгляд Барнса. Она не может прочесть его мысли, но ей не нравится, как он на неё смотрит. Странное сочувствие в его глазах, заставляет её обозлиться на себя за излишнюю откровенность, следовало рассказать о её попытках продолжить дело матери и бабушки, о весьма умелых навыках шитья, но отсутствия интереса к этому. Она также немного злится на Барнса, он ведь сам попросил чего-то большего чем сухого ответа. Баки с тревогой осознаёт странную непорочность Эйтен. Конечно, он знал о её теле, она сама рассказала. Но он думал услышать о компании бет или молодых альф, с которыми она могла проводить время, познавая мир. Может рассказ о поклонниках, чтобы набить себе цену, когда он уже «заплатил», Баки помнит, что ему рассказывал Сэм о своих омегах. Поэтому немного детский восторг от лисят удивляет Барнса, и заставляет стыдиться того, что он забрал такую как Эйтен. Он замечает, как она смущается от его реакции, тогда в нём поселяется желание ударить себя. Баки представляет как его лицо выглядит прямо сейчас, суровое и сожалеющее одновременно. Ему сложно было оставаться таким непроницательным как Нат. — Я не обладаю задержкой в развитии, просто в лесу обычно ничего интересного не бывает, — произносит Эйтен. — Нора с лисятами одно из немногих, что можно назвать интересным из того, что мне удалось там видеть.