6.

Деревья лишились своих листьев, а земля покрылась слоями снега, не позволяя людям теперь выбираться из домов лишний раз. Замок погрузился в холод, серый камень мог крыть от ветра, бури, снега, но не от холода, который пробирался даже под кожу. Подобный холод заставил Эйтен и Баки крепче прижиматься друг к другу по ночам и проводить время вместе в комнате, учитывая, что другим Мстителям хотелось также больше проводить времени со своими омегами. Зима была периодом затишья, обычно, но не в этот год. Эйтен отпивает из кубка терпкое вино, желая согреться. В большом зале не так холодно, как она боялась будет, когда Баки позвал её на ужин с другими альфами и омегами. По словам Барнса это праздничный ужин, где собираются все, и они естественно должны присутствовать. Комната ярко освещена, стол наполнен блюдами, гул разговоров заполнил комнату. Баки рядом с Эйтен, наслаждается тёплой и дружеской атмосферой. Каждый замолкает, когда Стив поднимается. Все наблюдают за ним, в предвкушении речи. Даже звук стука столовых приборов об тарелки затихает. Массивная фигура Роджерса во главе стола рядом с сидящей Пегги выглядит устрашающе, но каждый в комнате знает о доблести Стива. Он никогда бы не воспользовался своей силой во имя зла. — Это чудесный день для нас. Несмотря на омрачающие новости, — Стив опускает взгляд на мгновение. Эйтен переводит взгляд с него на Баки, который продолжает смотреть на своего друга. Он чувствует взгляд своей омеги, но не осмеливается посмотреть на неё. Сидящую от него с правой стороны, пока с другой стороны стоит Стив. — Это может стать сложной битвой для нас, но мы знаем, что должны победить. Если не мы, то никто. Через день нам придётся защищать не только себя, но и людей, которые нам доверились. Я верю, что мы вернёмся победителями. — Стив поднимает свой наполненный напитком кубок в завершении своей речи. Эйтен оглядывает остальных. Все тянутся к своим кубкам, и она повторяет за ними. Также делает несколько глотков, но не замечает и доли растерянности в лицах остальных. Переведя взгляд на Баки, Эйтен может заметить вину в его глазах. Он опускает взгляд, немного стыдливо, пока оставляет кубок. Кончик языка высовывается, облизывая слегка пересохшие губы, и убирая терпкие следы вина. Эйтен первая спешит покинуть ужин, когда он заканчивается. Конечно, она благодарит за еду и компанию, но так и не смотрит на Барнса, который не поспевает за ней обычным шагом. Баки знает, что скоро его снова лишат тепла, уюта, дома. Битва могла закончиться плохо, и он может не вернуться, но ему хочется думать, что он вернётся, сможет увидеть Эйтен снова. Барнс верит, что она будет ждать его. Она идёт на пару шагов впереди, и Баки может почувствовать её разочарование и раздражение даже на расстоянии. Эйтен ничего не сказала, когда Стив упомянул скорый отъезд всей команды. Пока Елена возмущалась, Баки уловил грусть, промелькнувшую во взгляде Эйтен. Она тихо пила вино, ничего так и не сказав за весь вечер, слишком травмированная новостью. Добравшись до их спальни, она первая скрывается за толстой дверью, не закрыв её за собой, заставляя Баки подумать, что может Эйтен не злится на него, а просто грустит. Потому что из-за её молчаливости и холодности, он предположил, что она могла бы также и держать на него злобу. Баки закрывает за ними дверь, наблюдая как Эйтен начинает расправляться со своей причёской, распуская длинные слегка завившиеся в лёгкие волны рыжие волосы. Она откидывает несколько шпилек для волос. Теперь они лежат на будуарном столике, который только недавно появился в комнате. Эйтен необходимо было это место, и Баки не был против угодить ей. Он хочет, чтобы она считала замок своим домом, может она могла бы считать домом то место, где был Баки, но пока что рано о таком мечтать. Он хочет, чтобы Эйтен чувствовала себя комфортно. Он даже хочет, чтобы она скучала по нему, когда он уйдёт. — Почему ты не сказал мне наедине, что уезжаешь уже через день? — интересуется Эйтен, повернувшись к Барнсу, она опирается на столик вытянутыми руками, заведя их за спину, стоя лицом к Баки и смотря на него. Он замечает, как Эйтен старается добавить мягкости в голос, чтобы не звучать властно, чтобы он не подумал, будто она выдвигает ему претензии. И это заставляет его поверить, что она просто расстроена новостью. — Я собирался это сделать, но не знал, как ты можешь воспринять это. — Размеренными шагами, он приближается к ней, замечая, как она слегка напрягается. — Это не должно затянуться на долго. Пирс не стал сильнее. Мы защитим людей и вернёмся, обещаю. — Пирс? Ты уже сражался с ним? — Давно... Её взгляд опускается, выдавая Барнсу задумчивость Эйтен. Он хочет знать, о чём она думает, сомневается ли что он вернётся? Может ли она подумать, что его отсутствие шанс покинуть замок? — Вы правда справитесь? Это ведь не настоящая война верно? Битва, сражение и всё? — она кажется робкой, интересуясь у Баки о том, в чём совсем не смыслит и что никогда не изучала. Ей хочется верить, что всё не так серьёзно, может быть поэтому она не стремилась узнать о воинах, сражениям и битвах больше. Так ей не приходится осознавать всего ужаса этих явлений. — Конечно. — Он кладёт свои ладони на её щёки, заглядывая в грустные и немного напуганные глаза Эйтен. — Тебе не нужно переживать. Она прикусывает внутреннюю часть нижней губы, чувствуя нервозность даже в своих костях. — Я хочу, чтобы ты вернулся, Баки, — признаётся она, но отводит взгляд, кажется, боясь встретится с его холодными глазами. Может быть, она была слишком эмоциональной сейчас, может слишком привязалась и ничего не могла с этим сделать. Он альфа, и Эйтен помнит, что он может сделать если ему просто вздумается поменять омегу или взять ещё одну, но она больше не может думать об этом. Подозрительность отмирает в ней, Баки внушает доверие и преданность, и это намного слаще, чем страх быть преданной. — Я вернусь. Обещаю, — произносит Барнс, накрывая губы Эйтен в слабом, долгом, но не углублённом поцелуи.