7.

Эйтен не знает когда Баки и остальные могут вернуться. Холод за пределами замка пробивает до костей, но чашка в руках с горячительным напитком согревает. Эль на вкус не так хорош, как Эйтен помнит, но вино уже закончилось, и оказалось, что запасов не так много. Несмотря на то, что зима до сих пор не отступила, солнце пробивается через окна замка. Эйтен сидящая на одном из небольших диванчиков пыльного фиолетового цвета в комнате омег Сэма, может даже признаться, что ей нравится такое время провождение. Обильное количество тюлей на окнах, балдахин, охватывающий двухспальную кровать почти прозрачный, нежно-розового цвета. Кровать не застеленная, белые простыни и обильное количество подушек. Эйтен не знала, что все омеги Сэма живут в одной комнате, без него. Три девушки, имеющие общие черты внешности, очевидно выбранные по определённому типу, но Эйтен заметила их грусть из-за отсутствия Сэма. Их полупрозрачные сорочки слегка отвлекали, но это кажется беспокоило только Эйтен. Елена ничего не сказала, в основном тихо сидя в кресле такого же цвета, как и с диваном, попивая эль. Пегги и омега Клинта старались сеять мир и спокойствия, даже если это было не всегда просто. — Надеюсь, Сэми и остальные скоро вернутся. — Джет, одна из омег Уилсона отходит к небольшому столику, на котором до сих пор стоят пару кувшинов эля и три тарелки с фруктами. — Без них так скучно. — Есть такая идея, что скучно может быть только скучным людям, — подаёт голос Елена, впервые что-то говоря за весь этот день. Пока омеги Сэма смотрят на неё с удивлением, остальные с искренним непониманием как должны реагировать на это. Но Пегги берёт на себя роль миротворца. — Брось, Елена, — произносит она. — Не буль такой злой. Мы все скучаем по нашим альфам. — Неужели, — выдаёт Белова, поднимаясь со своего места. Её тёмное платье, выглядит помятым, и Эйтен замечает, что корсет затянут не полностью, слишком свободен на её фигуре. — Наверняка кто-то скучает не только по своему альфе. Елена стреляет взглядом в Эйтен, которая выглядит притихшей. Она не хочет участвовать в этих кошачьих драках, это не доставляет ей никакого удовольствие, скорее расстраивает. Ей казалось, что омеги Мстителей не будут такими мелочными и склочными, во всяком случае первые дни ощущались медленными, спокойными и расслабляющими, никаких пререканий и желаний задеть друг друга. Но после что-то изменилось даже в самом воздухе. Это душащее чувство ощутила каждая. Настроение сменилось. Надежда на скорое возвращение альф и приятные воспоминания о совместном времени провождения заменилось грызущим чувством брошенности и бессмысленности собственного прибывания в замке. — Мы могли бы быть с ними там, помочь, — произносит Белова, и подносит чашу к губам, выпивая всё залпом, закинув голову назад. — А не здесь... — Она откидывает чашку на столик, и та с шумом ударяется о покрытое лаком дерево, а затем падает на ковёр. — Наше место здесь, и они знают, что делать, им не нужна наша помощь там, — говорит Пегги, спокойным голосом, кажется нисколько не удивлённая поведением Елены. Белова лишь фыркает и уходит. Эйтен следит за тем, как её очевидно бывшая подруга скрывается за дверью комнаты. Эйтен думала о том, какого было бы Баки там, на битве. Ночью ей хотелось думать, что Барнс тоже думает о ней, и не только её сердце болит за них. Под тёплым одеялом, она вспоминала слова Пегги об Александре Пирсе, который однажды уже проиграл битву Мстителям, и сейчас будет лишь повторение истории. Эйтен хочется в это верить, даже если тревога никуда не уходит, сон остаётся поверхностным и плохим. Без одеяла становилось холодно, а с ним жарко настолько, что подушка становилась мокрой от пота. Усталость взялась из ниоткуда и Эйтен не понимает, что ей следует сделать. Она не могла заснуть без горящего камина, боясь, что в темноте кто-то доберётся до неё. — Она просто нервничает из-за Наташи, — произносит омега Клинта, продолжая что-то увлечённо вышивать на небольшом одеяльце. Её живот уже большой и округлый, щенки должны вот-вот появиться. Она старалась оставаться спокойной, чтобы на её ребёнка ничто не повлияло. Она хочет думать, что Клинт вернётся до родов. Бэннер в любом случае остался в замке, он не часто выходил из своей комнате, занимаясь новыми разработками и идеями. Никто кроме пары слуг не беспокоил его. — И из-за этого срывается на других? Может, ей следует посетить Брюса, он мог бы помочь с успокаивающими травами, — произносит Джет, сидя на диване, положив ногу на ногу и попивая из кубка. Её тёмные густые волосы плавными волнами обрамляют лицо. Через полупрозрачную ткань сорочки виднеется небольшая грудь и коричневые ореолы, кожа загорелая, но не такая тёмная, как у остальных омег Сэма, карие глаза миндалевидной формы делают её взгляд более хитрым или ладе коварным. — Перестань, — произносит Пегги, сидя рядом с ней и омегой Клинта. Эйтен наблюдает за ними, вытянув ноги вдоль дивана, предварительно разувшись, и держа локоть на спинке дивана. Она не хочет вмешиваться в разговор, её голова забита мыслями о Баки, ей кажется, что ничего другого и не имеет смысла. — Не моя вина, что кто-то сходит с ума, до сих пор не имея метку альфы. — Джет не успокаивается, она не смотрит на Эйтен и даже не думает о ней, но её слова привлекают её внимание. Эйтен так и не получила укус Баки, но она не думала, что это проблема. Ей казалось, что они просто ждут подходящего момента и после его возвращения им точно удастся закрепить связь. — Джет! — Мисти, одна из омег Сэма, пытается остановить свою подругу. Конечно, каждая из них уже получила свой укус, Сэм не желал тянуть с притязаниями. Но быть с альфой и не иметь его метки казалось чем-то немного странным, другие могли бы смотреть на тебя с высока, предполагая, что альфа просто пользуется тобой, как омегой. Даже если это было совсем не так. — Пойду прогуляюсь, — произносит Эйтен, отставляет свою пустую чашу, на ближайший столик, поднимаясь с дивана. Она скрывается за дверью, но слышит, как Пегги отчитывает Джет. Эйтен не приходилось думать о метке слишком долго, грусть от её отсутствия не посещала, мысли с надеждой на будущее всегда были рядом. Коридоры освещены пробивающимися через большие окна лучами солнца. Серый камень странным образом превратился в песочный, в воздухе легко можно разглядеть небольшую часть летающих пылинок. Спускаясь по лестницам, Эйтен не спешит. Звук от её шагов эхом разносится по коридорам. Ботанический сад скрывается на первом этаже, в самом конце одного из коридоров, куда свет почти не попадает. Её шаги тихие, но это единственный звук для неё. Когда Эйтен сворачивает в коридор, она на мгновение замирает, заметив женский силуэт, не похожий ни на кого из знакомых ей омег. Это стройная девушка, с длинными волосами, её глаза светятся красным, два огонька вселяющие ужас в самые глубины сердца. Крик застревает в глубинах лёгких Эйтен, так и не вырываясь наружу. Она не знает, почему не кричит или не убегает, когда тень делает всего пару шагов к ней, но затем исчезает, рассеивается в мраке. Свет из дверного проёма ботанического сада в конце коридора, единственный источник освещения в тёмном закоулке замка. Эйтен моргает несколько раз, после исчезнувшей фигуры, она двигается к саду, идя быстрее, надеясь, что ничего опасного нет. Ей хочется верить, что это просто лишний стакан эля и не больше. Но видения настолько реалистичное, что по коже Эйтен до сих пор бегут мурашки. Пройдя дальше, сквозь зелень, цветы и растения, Эйтен замечает сгорбившуюся фигуру на единственной скамейки в саду. Елена быстро замечает её застывшую и видимо не знающую, что делать. Эйтен смотрит на покрасневшее лицо Беловой, её глаза заплаканные и уже припухли, как и искривившиеся в плаче губы, под носом поблёскивает, а волосы в небольшом беспорядке. — Я не знала, что ты здесь, — произносит Эйтен, чувствуя себя немного виноватой, из-за того что вторглась в чужое пространство и увидела то, что не должна. — Всё в порядке. — Елена шмыгает носом, после чего вытирает его, опустив взгляд в пол. Эйтен неловко стоит, не зная, куда ей следует деться и что сделать. — Мне жаль, насчёт Нат, — произносит она, играя с собственными пальцами. — Уверенна, она вернётся и с ней всё будет в порядке. — Конечно, с ней всё будет в порядке, в отличие от нас. — Елена вытирает снова стекающие по щекам слёзы. — Она выгонит меня, когда вернётся, скажет, что не любит больше. — Наташа любит тебя, — произносит Эйтен, делая пару шагов к ней, после чего нерешительно усаживается рядом с Еленой. Ей хочется прикоснуться к своей старой подруге в утешительном жесте. Но что-то сдерживает её, не позволяя даже поднять руку. — Если ты переживаешь из-за метки... — Баки тоже тебя не укусил, но ты его да, — произносит Белова, заставляя Эйтен покраснеть. Ей до сих пор неловко от того, что она сделала. И уж тем более она не хотела позорить Барнса. — Почему он не поставил тебе метку? — Он хочет, чтобы я была готова к этому, — признаётся Эйтен, слегка смущённая вопросом. — Она говорила мне то же самое, — произносит Елена, снова шмыгая. — Но, когда я сказала, что готова, она сказала, что всё ещё хочет подождать. — Её акварельные глаза переполнены печалью и яростью. Эйтен не знает, что сказать. Ей хочется утешить Белову или опровергнуть её слова. Но Эйтен замирает, слова застревают в горле. В мыслях больше нет волнений за Елену, только за сказанные ею слова. Баки говорил, что просто ждёт её желания, зная, что без него укус может стать болезненным и не прижиться, начав гнить, а затем и вовсе зажить при правильном уходе, не оставив следа. Укус должен оставить шрам, след принадлежности омеги альфе. Но не след боли и насилия. — Они выкидывают омег, — произносит Елена. — Шэрон, я, ты. Белова выпрямляется, вытирая лицо ладонями, и зачёсывая пятернёй волосы назад, но те снова принимают привычную форму. — Наташа не избавится от тебя. — Эйтен повторяет это снова, на мгновение ей кажется, что она пытается просто убедить Елену, даже сама не веря в собственные слова. — Ты всегда так оптимистична. — Елена выдаёт смешок, поднимая взгляд на стеклянный потолок и откидываясь на спинку лавочки. — Она обратила внимание на твой запах, пропахла им насквозь, я знаю, что она хочет новую омегу. Я больше не нужна ей. И ты не будешь нужна ему со временем. Эйтен поднимается со своего места, больше не желая слушать Елену. Ей не нравятся её слова. Конечно, альфы могли бы избавиться от омег просто так, Эйтен видела это, слышала об этом и знала это. Пока омеги должны быть моногамны, альфы считают себя полиаморными и это раздражало, но всё ещё казалось закономерным и нормальным. Эйтен знает об этом с детства, даже если не хотела принимать эти идеи. Никакая омега не хочет. Но они знают, что ничего не могут изменить. После встречи с Баки, ей на мгновение показалось, что эти догмы, внушаемые омегам, могли быть ложными. После нескольких месяцев, и сейчас она не хочет избавляться от дымки приятной реальности. — Ты стала злее после отъезда, — произносит Эйтен, поднимаясь со своего места. Она скрывается в коридоре, оставляя Елену одну. Ей не хочется думаться о её словах, Белова часто была резка в выражения, поэтому Эйтен отгоняет всякие мысли. Проходя по коридору, что-то вновь беспокоит Эйтен. Волосы на затылке становятся дыбом, заставляя её обернуться, через страх заметить что-то, увидеть что-то нестандартное, но ничего. Пустой коридор.

***

Свет от полной луны попадает в окна замка. Эйтен может увидеть очертания каждого предмета в комнате, когда бессонница снова мучает её. Запах свежести, яростной зимы, до сих пор держится в спальне, и Эйтен благодарна за это. Подушки, постель до сих пор пахнут Баки, заставляя Эйтен засыпать с приятными мыслями о нём, но уже очередную ночь она не может заснуть, мучаясь мыслями о Баки. Слова Елены не покидают её, и то, что Эйтен не покидает комнату уже несколько дней, не лучшим образом влияет на её разум. Эйтен скидывает одеяло, чувствуя, как кожу неприятно печёт. Но прохлада комнаты не помогает, заставляя её нервничать ещё больше. Простыни постепенно пропитываются потом, волосы становятся влажными, а кожа покрывается испаренными, дыхание углубляется. Эйтен поднимается с кровати, зная, что ей необходимо. Идя по тёмным коридорам замка, она никого не встречает, босиком проскальзывает через тяжёлые двери одного из запасных выходов, которым никогда не пользовалась. Она не может даже вспомнить, откуда знает о наличии этой двери именно в этом месте. Баки никогда не показывал её некоторые закоулки этого замка, Наташа тоже. Ступни касаются холодной, колючей земли, снег скорее обжигает, но одновременно успокаивает. Эйтен продолжает идти неизвестно куда, под покровом звёздного неба, выдыхая пар и оставляя за собой следы, которые могут быть заметены снегом уже утром, когда остальные омеги проснутся.