8.

Никто бы не сомневался в победе Мстителей, лучшие из лучших, снова защитили людей, спасли всех. Но никто не задумывается кто спасёт самих Мстителей, если им это станет необходимым. Они могут поддерживать друг друга, но они не могут всегда быть рядом друг с другом, для этого нужны другие люди. Стив нашёл Пегги, которая хочет и готова быть с ним всегда, до самой смерти. Их любовь, отношения, стали примером для остальных, образцом, к которому стремится большинство. Наташа не исключение. Она тоже хочет свою омегу, с которой будет обмениваться любовью, мыслями, нежностью. Елена была такой, даже если потом что-то изменилось между ними, чувства никуда не исчезли. Елена была её омегой, несмотря на отсутствие метки от своей альфы. Её кожа серая с фиолетовым оттенком, глаза закрыты, и на мгновение Романофф могла бы подумать, что Елена спит, просто крепкий сон. Безмятежность, спокойствие на её лице разрывает душу Нат. Она сдерживает первые, пробивающиеся рыдания, но затем, они рвутся наружу. Ботанический сад поглощает не только неприятный запах, но и звуки страданий. Наташа чувствует, что её дорогая Елена больше не пахнет сиренью и пшеницей. — Нат? — голос Бэннера доносится до неё, заставляя быстро вытереть слёзы. Она старается вдохнуть глубже, в надежде успокоиться, но это плохо выходит. Брюс подходит к своей подруге, настороженно и ласково дотрагиваясь до её спины, успокаивающе поглаживая. Наташа до сих пор не переоделась, а её замысловато заплетённые волосы лишь немного растрепались. Одежда для битв сделанная в основном из кожи идеально на ней сидит. Пятна крови легко смыкались с чёрной ткани, поэтому единственные недочёты в этой одежде стали пара царапин. Но Наташа не пострадала во время битвы, она не нуждалась ни в чём кроме тёплой ванны и своей омеги. Но у неё больше нет омеги. Брюс с ужасом смотрит на тело Елены. Она лежит среди цветов, они лишь немного прикрывают её тело. Ни разорванной одежды, ни следов борьбы, ничего что позволило бы Наташе загореться местью и найти облегчение в пути возмездия. — …Я не знал, что здесь происходит что-то подобное… Он не знал, потому что не покидал свою лабораторию, заботясь о новых открытиях, проектах и знаниях. Омеги, девушки, жили сами по себе все эти пару месяцев отсутствия Мстителей. Он не хотел мешать им, вмешиваться в их пространство и дела. — Вы нашли Эйтен? — интересуется она, желая перевести тему. Справляться с горем одной всегда казалось проще для Нат. — Ещё нет. Баки… не видел его раньше таким, — признаётся Бэннер, вспоминая реакцию Барнса, когда тот не смог найти свою омегу. Запах пряного и чего-то тягучего, похожего на мёд, до сих пор сохранился в спальне. Баки чувствует оставленные следы, и это только больше разъедает его разум. Запах Эйтен сохранился, но её самой нигде нет. Комната нуждается в проветривании, ужасная духота и жара, не позволяет вздохнуть полностью, но это последнее о чём думает Барнс. Он не хочет отвлекаться на что-то подобное. Эйтен нет на своём месте, её нет в замке, Баки чувствует как его сердце разрывается от страшных догадок. Он не знает из-за страха за Эйтен так переживает или из-за того, что его омега на самом деле могла уйти, сбежать, оставив всё произошедшее между ними и Баки позади. Он не знает, должен ли искать её или отпустить. Ведь Барнс обещал себе сделать всё, чтобы вызвать у Эйтен желание остаться. Может у него не получилось, и тогда ему следует просто быть верным своим безмолвным обещаниям и просто отпустить Эйтен. Баки сидит на диване, погружённый в собственные размышления и попытки найти решение. Он чувствует необходимость действовать, даже предполагая, что время может не играть ему на руку. Их с Эйтен комната в хаосе. Подушки разбросаны на полу возле кровати, одела наполовину сползли с постели. На столе пустая и грязная посуда. Можно заметить немного липкие и уже засохшие пятна на столике. Камин выглядит грязным, с обугленными кусочками древесины, никто очевидно давно не чистил его. Баки не знает, пускала ли Эйтен в спальню слуг. Вызван ли беспорядок срочными сборами, или кто-то мог ворваться сюда, похитить её, и беспорядок вызван борьбой или желанием что-то найти. Мысли Барнса крутятся в голове. Желает ли он знать правду или просто хочет найти оправдание и повод погнаться за Эйтен. — Уверен, она просто вернулась в город, — голос Стива должен призывать к разумным объяснениям, но Баки слышит его отдалённо и даже не берёт во внимание. Он смотрит на небольшой столик и потухший камин, опираясь локтями в колени и пытаясь прийти в себя, не поддаваясь сомнениям и бредовым теориям. Несколько слуг уже прибирают спальню, стараясь вести себя тихо. — Мы можем съездить за ней. Хочешь, пошлём Пегги? Под предлогом навестить семью, она узнает об Эйтен. — Роджерс пытается, явно взволнованный меньше или вовсе не волнующийся. Баки протирает лицо. Он не может просто ждать, пока омега его друга сделает всю работу. — Лорд Барнс, что делать с её вещами? — голос одной из бет привлекает Баки, заставляя повернуть голову в сторону уже застеленной кровати. Он видит женщину средних лет, держащую в руках ботинки, знакомые, которые Эйтен так и не поменяла, утверждая, что они ещё пригодны для носки. Барнс так и не подарил ей новые, надеясь, что это поможет вызвать доверие. Она могла бы подумать, что он прислушивается к ней, считается с ней, и к тому же, Эйтен больше привлекали платья, которые он ей предоставил. — Почистите их. Женщина исчезает за дверью спальни. Другие беты всё ещё занимаются уборкой. Убирая слои пыли и собирая паутину из углов. — Её не будет в городе, Стив. — Баки глубоко вздыхает, ища путь решения. Он знает, что единственная идея, которая у него есть может быть безумной и глупой, но это всё, что он может предпринять.

***

Снег почти растаял, делая землю и почву вязкой. Излишняя сырость немного сбивала с пути, заставляя путаться в запахах. Ботинки утопают в грязи, оставляя после себя следы, когда Барнс заходит всё глубже и глубже в лес. Небо постепенно темнело, несмотря на пришедшую весну тепло ещё не закрепилось, и с наступлением ночи, холод по-прежнему пробирался под одежду. Костёр, разведённый Баки, стал спасением. Барнс надеется, что найдёт Эйтен. Он не уверен, что следует за присутствующим запахом, а не за фантомными надеждами. Баки знает, что может и не найти свою омегу, что она может вовсе пропасть без вести, умереть где-то в чаще, замёрзнуть на смерть или заснуть голодной смертью, может даже утонуть в болоте по неосторожности. И единственное, почему Баки верит, что она может быть где-то здесь в лесу, живой или мёртвой, это оставленные ею ботинки. Он решил, что если она сбежала в город, то сделала бы это обутой. Если бы она решила покинуть его в здравом уме, то подготовилась бы к этому. Эйтен забрала хотя бы часть украшений, чтобы выживать первое время, она взяла бы хоть какие-нибудь вещи. Но всё осталось нетронутым и это, помимо того, что дарило надежду Барнсу, также заставляло его опасаться. Что-то явно произошло и было не так. Мёртвая омега Наташи только подогревало тревогу Баки. Разведённый огонь отпугивает диких зверей и согревает замерзающее тело Барнса. Баки позволяет себе прикрыть глаза чуть на дольше, чем секунда. И сон легко захватывает его, нежно погружая в темноту.

***

Его ноги устали, воды совсем не осталось, он надеется, что наткнётся на ручей или реку, но тех не попадалось уже приличное время. Еды тоже осталось немного, а запах Эйтен одновременно кажется совсем пропавшим и наоборот усиленным, будто она могла быть рядом. Только это заставляет его идти. Его щетина на лице отросла за те дни, что он бродил по лесу, купания в холодном озере не казалось слишком приятным, но это единственное, что у него было, чтобы смыть пот и грязь, накопившиеся за время в лесу. Но это было пару дней назад, теперь его волосы снова сальные. Ночь накрывает землю, и убывающая луна освещает путь, проталкивая свой свет сквозь высокие деревья. Баки не слышит ничего. Внезапная тишина в лесу настораживает, обостряя его чувства. Он плетётся по тропинке, способный разглядеть дорогу только благодаря своей принадлежности к сильнейшим из сильнейших альф. Неразборчивый шёпот заставляет Барнса остановиться. Он оглядывается, желая найти кого-то поблизости, но ничего. Сфокусировав зрение, Барнс замечает что-то светящиеся над землёй, небольшие огни, их несколько, и они слабо светят, но это далеко. Зелёный свет привлекает его, манит к себе. Он отступает со своего пути, направляясь к огонькам, боясь, что может обнаружить что-то неправильное или опасное. Но какой у него может быть выбор? Эйтен нет слишком долго, чтобы надеяться на её благополучие. Он не хочет найти лишь её тело, потому что он слышал и чувствовал страдания Наташи, каждый почувствовал это в замке, Баки не хочет испытать тоже самое. Он знает, что у некоторых могли появиться мысли о причастности Эйтен к смерти Елены, и её исчезновение стало бы оправдано побегом. Но Барнс сильно сомневается, что его омега так безрассудно и без подготовки убежала бы в лес и уж тем более она не навредила бы никому другому. Какой бы порой задиристости Елена не была, Барнс знает, Эйтен не стала бы нападать на свою подругу. Ступая по мокрой траве и прошлогодней опавшей листве, Баки не замечает, насколько близко подходит к краю. Перед его ногами вода, почти чёрная, отражающая от своей поверхности зелёный свет огоньков, парящих в нескольких сантиметрах над водой и почвой. Высокая трава по краям водоёма скрывает берега, но Барнс всё равно оглядывается. Эйтен сидит на коленях, склонившись над водой и будто что-то пытается рассмотреть на дне. Он замечает её сгорбленную фигуру и выдыхает с облегчением. В ночной темноте она могла бы показаться пугающей, но Баки не чувствует ничего кроме облегчения. Он нашёл свою омегу. Его присутствие сложно не заметить. Но Эйтен продолжает смотреть в воду. Барнс не уверен в том, что должен касаться её, боясь напугать, но ему кажется, что другого способа вывести её из транса нет. Его ладонь ложится на её плечо, аккуратно и нежно. Эйтен моргает несколько раз и поворачивается к Баки, поднимая на него взгляд. — Баки? — её голос робкий, будто она не только не ожидала увидеть его, но и не ожидала, оказаться в этом месте. Её глаза лихорадочно бегают по окрестностям, когда Эйтен старается понять происходящее. Она выглядит растерянной. — Эйтен, — его голос слегка сиплый, и облачко пара исчезает в воздухе, как только вырывается из его рта. — Иди сюда, давай, поднимайся. — Он помогает ей встать, держа за руки, позволяя ей опереться на него. — Ты можешь идти? Баки осматривает её, скользит взглядом от растрёпанных волос, по грязному лицу, к испачканному платью, порванному в некоторых местах, к ступням, изрезанным, с засохшей грязью. В волосах можно увидеть немного листьев, отмерших, оставшихся с осени. Они торчат из засаленных, растрёпанных рыжих волос Эйтен, пока она выглядит потерянной, осматриваясь вокруг, будто только поняла, где находится. Баки видит немного грязи на её лице, должно быть она где-то упала, потому что на щеке есть царапина, а может она задела ветку в темноте и чудом сохранила глаз. Её изодранное платье, прикрывает её исхудавшее тело, хотя до этого она обладала женственными изгибами, очевидно одарённая или хорошо питающаяся, теперь это убавилось, грудь стала немного меньше, бёдра тоже, а щёки слегка впали. Он не хочет знать, сколько ей пришлось пережить, потому что это разозлит его, расстроит и заставит думать, что кто-то в этом виноват, хотя может так и есть. Может Баки начнёт винить самого себя. Потому что до этого Эйтен не подавала признаков безумия, с чего бы ей сейчас так себя вести. Баки смотрит на её ноги, также в грязи, только больше, чем всё остальное, под ногтями виднеются тёмные полосы, сквозь всю это пыль и засохшую чуть ли не кусками землю, можно увидеть тёмно-красные ссадины, царапины и может даже хуже, Барнс не хочет думать об этом сейчас, это отвлечёт от главного. Основное — это вытащить Эйтен из этого леса, отмыть её, откормить, напоить и обогреть. — Ты можешь идти? — снова интересуется он, когда понимает, что так и не услышал ответа. Барнс уже готов нести её, если это станет необходимостью. Он бы и сейчас взял её на руки, но это может замедлить их. Баки уверен, чем раньше они доберутся до замка, тем лучше закончится её путешествие по чаще. Он надеется, что у его омеги нет никаких серьёзных травм. Он держит одну руку на её талии, второй её ладонь. Баки отмечает какая Эйтен холодная, он удивлён как она не дрожит от пониженной температуры. Барнс может заметить в зелёном свете, что её губы слегка синеватого оттенка. — Да, я думаю, да, — из её взгляда пропадает вся дикость и безумие, помутнившее её разум. Теперь Баки видит её растерянность и печаль. — Ты вернулся? Вы победили? — её голос тихий, почти охрипший. Барнс уверен, что Эйтен получила переохлаждение и заболеет. — Да, куколка, всё в порядке. Давай, нам нужно вернуться. — Барнс отводит её от воды. Он снимает свою куртку и отдаёт её Эйтен. Она без сопротивлений принимает этот жест заботы. Баки также разувается, отдавая Эйтен свои ботинки, которые великоваты ей, но это лучше, чем холодная земля. Зелёный свет от до сих пор присутствующих блуждающих огней освещает им дорогу, пока они не скрываются в лесу, тогда убывающая луна показывает им путь домой.