Глава 3. Возвращение из песков

Письмо отца с требованием вернуться домой на праздник доставили быстро, так что времени на сборы в пустыне оставалось совсем немного. К счастью, здоровье Дуань Яньжань восстановилось даже лучше ожидаемого, поэтому покинуть место уединения раньше срока не возбранялось. Однако для полного изгнания холода из организма требовалось ещё некоторое время принимать пилюли, а необходимый для их создания ингредиент — «Лёд и пламя» — закончился. Е У пришлось пойти на сделку с расхитителями гробниц. Так называемый «Лёд и пламя» представлял собой исчезнувшее после эпохи Мин многолетнее травянистое растение, без которого невозможно сварить снадобье. Изначально «Лёд и пламя» произрастал на границах руин древнего Хара-Хото. Растение обладало особыми свойствами: в необработанном виде оно являлось смертельным ядом, но если человек принимал его перед кончиной, тело не подвергалось разложению. Поэтому в конце династии Юань знать в районе Цзюйянь проглатывала «Лёд и пламя» перед последним вздохом, желая сохранить прижизненный облик на тысячелетия и избежать усыхания плоти. В своё время русский исследователь Козлов, варварски разграбивший руины Хара-Хото, помимо буддийских сутр, медицинских трактатов и календарей, наткнулся на множество «мокрых трупов» Цзюйянь. Не понимая китайской культуры, экспедиция допустила ошибки, приведшие к «поднятию трупов»[1]. Весь отряд российских археологов скоропостижно скончался в пустыне, а это потрясшее мир открытие так и осталось погребённым в глубине жёлтых песков. [1] «Поднятие трупов» [起尸] — в китайском фольклоре явление, когда труп оживает и превращается в зомби (цзянши) из-за неправильного обращения или воздействия энергии Ян (например, дыхания живых). Е У одной рукой волокла мешок с древним трупом в низкую комнату в глубине замка. Стены здесь сплошь покрывали фрески. Краски давно поблекли и осыпались, но всё ещё можно было различить божеств и будд, восседающих в позе лотоса. Одетые в тонкие накидки, с браслетами на руках, они сжимали ритуальные предметы, взирая на мир то с гневом, то с милосердием. В центре комнаты, под взглядами божеств, стояла огромная бронзовая печь для пилюль, уже раскалённая докрасна. Е У сняла со стены серебряный изогнутый нож. Холодный блеск лезвия — и брюшная полость древнего трупа оказалась ловко вскрыта. В нос ударило едкое зловоние. Е У нахмурилась, взгляд её стал ледяным. Натянув перчатки, она быстро извлекла из желудка, наполненного чёрно-жёлтой трупной жидкостью, комок серебристо-белого вещества. Это и был легендарный «Лёд и пламя». Как и гласили древние книги, он не гнил тысячелетиями и не портился веками. Именно благодаря его поразительному консервирующему эффекту покойник прошёл сквозь толщу времени, не превратившись в прах. Е У тщательно промыла находку, бросила её в бронзовую печь, добавила остальные заранее подготовленные ингредиенты, а затем села на пол в окружении фресок, погрузившись в ожидание. Такой еретический способ изготовления лекарств в современном обществе, безусловно, не нашёл бы признания. Но Е У плевала на чужое мнение. Она лечила лишь тех, кто ей доверял, и действительно ставила их на ноги. Спустя двое суток Е У изготовила последние пятьдесят пилюль. Когда огонь под печью погас, из золотисто-красного рассвета вынырнул внедорожник «Хаммер» и затормозил у стен замка в городе дьявола. Из машины вышли двое молодых мужчин в приталенных чёрных костюмах и тёмных очках. Спины прямые, как струна, открытые части лиц — красивые, светлые, с чёткими чертами. Обоих телохранителей господин Дуань прислал, чтобы забрать старшую дочь в Шанхай. Это были элитные кадры, прошедшие закалку в рядах вооружённой полиции: фигура, внешность, боевые навыки — всё по высшему разряду. Е У, которую от алхимии уже тошнило, при виде двух бодрящих красавцев едва не засияла глазами, как голодный волк. Красавцы же держались скованно. Они почтительно поклонились и произнесли: — Госпожа Дуань, госпожа Е. По приказу господина Дуаня мы прибыли, чтобы доставить вас обратно в Шанхай. Нужно ли помочь вам с вещами? Когда мы можем отправляться? — Нет-нет, здесь только сломанные столы да стулья, собирать нечего, — нетерпеливо бросила Е У. — Поехали скорее. Разумеется, она не могла ждать. Пять лет в пустыне, где встречались лишь грубые неотёсанные мужики… Хоть телом они и вышли неплохо, но с изысканными слугами на её вилле не шли ни в какое сравнение. Теперь же, увидев двух мужчин, источающих первоклассные феромоны, она почувствовала себя котом, завидевшим рыбу: кровь закипела, сердце забилось чаще. Если бы рядом с невинным видом не стояла несовершеннолетняя Дуань Яньжань, наставница, вероятно, тут же утащила бы одного из парней кувыркаться в песках. Сев в машину, Дуань Яньжань заняла место посередине. Один телохранитель сел спереди, другой — сзади. Е У огляделась, решая дилемму: парень впереди казался крупнее, зато тот, что сзади — лучезарнее. Помучившись выбором, она вздохнула и перевернула «зелёную табличку»[2] заднего красавца. [2] «Зелёная табличка» [翻绿头牌] — отсылка к обычаю императорского гарема династии Цин. Император выбирал наложницу на ночь, переворачивая табличку с её именем, верхняя часть которой была окрашена в зелёный цвет. «…В машине столько места, почему вы двое не могли сесть в один ряд, а меня посадить посередине?» Впрочем, недовольство длилось недолго. Стоило машине тронуться, и после пары фраз с солнечным красавцем на душе у Е У снова засияло солнце и распустились весенние цветы. — Братишка, как тебя величать? — Моя фамилия Ли, госпожа Е может звать меня Сяо Ли[3], — с предельным почтением отозвался телохранитель. [3] Сяо [小] — префикс «маленький/младший», используемый перед фамилией или именем для выражения дружелюбия или обращения к младшему по возрасту/статусу. — О, Сяо Ли, значит. И сколько тебе лет? — Двадцать один по лунному календарю, госпожа Е, — честно ответил Сяо Ли. Е У улыбнулась, едва не пуская слюни: — Отлично. В двадцать с небольшим у мужчин самый расцвет сил. Сяо Ли почесал затылок и простодушно улыбнулся: — Да, я обычно пробегаю пять километров с полной выкладкой всего за двадцать минут. Е У кивнула, протянула руку и, погладив Сяо Ли по красивому лицу, вынесла вердикт: — Неплохо. Есть потенциал. Сидя в комфортабельном «Хаммере» и оставляя позади тысячи ли жёлтых песков, она чувствовала: тяжёлая жизнь пещерного человека окончательно завершилась. Рядом красавец, в машине вино и деликатесы. В аэропорту, куда они прибыли сытыми и довольными, их уже ждал частный самолёт семьи Дуань. Девушек с помпой проводили на борт, обставив всё с внушительным размахом. Е У осталась довольна, что лишь укрепило её решимость защищать статус госпожи Дуань. Только пока Дуань Яньжань остаётся хозяйкой этого дома, Е У сможет без помех наслаждаться роскошной жизнью. Это как в древности, когда министры выбирали сторону при назначении наследного принца: дело крайне важное, ошибёшься — и голова с плеч. Именно поэтому, ещё не видя вернувшегося в лоно семьи юного господина, она уже нарисовала в воображении образ трёхголового шестирукого чудища, покрытого складками, с перекошенным ртом и носом. Этот маленький монстр, пуская слюни и сверкая зелёными глазами, словно личинка, полз к трону, по праву принадлежащему Дуань Яньжань, чтобы, хрюкая, захватить её богатство и славу. «…Недопустимо», — мрачно подумала Е У. Нужно как можно скорее прикончить этого маленького ублюдка. Реактивный частный самолёт, присланный господином Дуанем за дочерью, располагал несколькими спальнями и ванными комнатами. В той, что отвели Е У, стояла широкая кровать с золотым шитьём, а в изголовье, в вазе с перегородчатой эмалью, красовался огромный букет цветов — пёстрый и ароматный, в точности как она любила. Е У с наслаждением приняла ванну, распарив тело до блаженной истомы. Майку и камуфляжные штаны, которые она носила в пустыне, давно отправились в мусорное ведро. Облачившись в любимое красное платье, с лёгким сердцем она вытирала волосы, выходя из ванной, и столкнулась с Сяо Ли, который принёс еду. Наньчжуские паровые корзинки с закусками испускали горячий пар. Под крышками обнаружились прозрачно-розовые креветки в тесте, тонкокожие баоцзы с крабовой икрой, полные сока, и нежные шаомай с акульими плавниками и весенними побегами бамбука. К этому прилагался чайник лунцзина, собранного до праздника Цинмин на чайных горах Ханчжоу — глоток этого изумрудного весеннего чая дарил свежесть и умиротворение. Е У отведала закусок, насытилась едой и вином. Источая аромат свежести после купания, она смотрела на мелькающего перед глазами статного красавца, и в её взгляде зажёгся весенний огонь нетерпения. Господин Дуань знал вкусы Е У. Прислав такого видного мужчину встречать их, он явно подразумевал и награду для наставницы дочери. Стоило ей лишь намекнуть, как Сяо Ли понял, чего от него ждут. Он запер дверь, сбросил одежду, обнажив подтянутый и красивый торс, и с кроткой нежностью приблизился, чтобы со всем усердием услужить госпоже Е. Сяо Ли оказался хорош собой, обладал мягким нравом и, как и ожидалось, неиссякаемой энергией. Когда самолёт приземлился, Е У всё ещё лениво возлежала среди золотых шёлковых подушек, чувствуя такую приятную расслабленность, что лень было даже пальцем пошевелить. От юноши исходил изысканный и дорогой аромат, совсем не похожий на запах грубых пустынных мужиков, которых она «потребляла» пять лет. Этот запах успокаивал и радовал сердце. Для изголодавшегося человека первый пир всегда кажется самым восхитительным. Прижавшись к груди юноши, Е У лениво спросила: — Как тебя зовут? Парень опешил, не понимая, почему она снова спрашивает, но ответил: — Моя фамилия Ли, госпожа Е может звать меня Сяо Ли… — Я знаю, что ты Ли. Я спрашиваю имя, — перебила его Е У. Юноша поджал губы, словно смутившись: — Ли Юньань. — Неплохо. Кто дал имя? Мама? — Я сирота, господин Дуань воспитывал меня с детства. Е У кивнула, подумала немного и сказала: — Поедешь со мной на Чунмин. Мне там не хватает личного телохранителя. Разумеется, в телохранителях Е У не нуждалась: её вилла охранялась не хуже главной резиденции, так что это был лишь предлог. Не могла же она прямо сказать Ли Юньаню: «Йоси[4], цветочный мальчик, ты красив и хорош в деле, ты мне приглянулся, так что я забираю тебя в свой стан Ляншань[5], будешь моим сто девятым трофейным красавцем в коллекции». [4] Йоси [呦西] — японское слово «хорошо» (yoshi), часто используемое в китайском сленге в ироничном или подражательном контексте (например, имитируя речь японских офицеров из военных фильмов). [5] Стан Ляншань [梁山泊] — отсылка к классическому роману «Речные заводи», где 108 благородных разбойников собрались в лагере на горе Ляншань. Е У шутит, что Ли станет её 109-м «героем». Миловидное лицо Ли Юньаня залилось краской, он не знал, что ответить. Е У списала это на застенчивость и принялась мысленно прикидывать: какой же титул ему пожаловать? Драгоценный человек Ли? Отвечающий Юнь? Или Постоянно присутствующий Ань?[6] [6] Драгоценный человек (Гуйжэнь), Отвечающий (Даин), Постоянно присутствующий (Чанцзай) — ранги императорских наложниц в династии Цин (ниже императрицы и супруг высших рангов). Е У примеряет на парня роль наложницы в своём гареме. Она совершенно запуталась, сколько у неё в особняке уже есть парней по фамилии Ли, Юнь или Ань. Размышления затянулись, и даже когда они сошли с самолёта и сели в «Бентли», направляясь в главную резиденцию Дуань, она всё ещё хмурила брови, не в силах принять решение. Главная резиденция семьи Дуань располагалась на самой вершине горы Шэшань в районе Сунцзян. Глубокий двор, густая тень деревьев. Кортеж промчался мимо переплетения водных каналов, пересёк искусственное озеро и поле для гольфа, сделал несколько витков по серпантину и наконец достиг величественной готической виллы, гордо возвышающейся на пике. Миновав двухполосную дорогу, обсаженную пышными гинкго, и обогнув естественную стену из густых кустов роз, кортеж проехал через галерею глициний во двор-полумесяц у главного входа и плавно остановился перед парадными дверями особняка. Фонтан бил ключом, дворецкий и слуги уже выстроились в ряд. Когда Е У и Дуань Яньжань вышли, все склонились в поклоне. Юй, главный дворецкий семьи, которого они не видели пять лет, поддержал Дуань Яньжань под руку. Стоя на красной ковровой дорожке, он поднял взгляд на особняк, с которым они так долго были в разлуке. — Добро пожаловать домой, старшая госпожа Дуань, госпожа Е. Сцена должна была быть трогательной. Пять лет назад, когда Е У покидала дом Дуань, господин Дуань лично проводил дочь до дверей, накинул ей на плечи норковую шубу, оставшуюся от матери, и, хоть и сдерживал эмоции, его лицо выражало тревогу и нежелание расставаться. Тогда Е У полагала, что спустя пять лет возвращение госпожи Дуань будет встречено всем домом, а отец лично выйдет к порогу, высматривая силуэт дочери. Однако сейчас, хоть их и встречали всем домом, воздух пронизывало едва уловимое напряжение, не укрывшееся от проницательного взгляда Е У. Пять лет назад уезжала единственная дочь семьи Дуань. Пять лет спустя она вернулась, но в этом огромном поместье появился новый хозяин. Пусть это всего лишь ребёнок, но все видели, как благоволит ему господин Дуань. Отец, который должен был встречать дочь у дверей, лишь из-за того, что младший сын внезапно упал и ушиб ногу, в панике унёс его в спальню, оставив встречать гостей дворецкого Юя. Дуань Яньжань вернулась из города-призрака стройной, изящной и одухотворённой красавицей. Опираясь одной рукой на предплечье Юя, а другой сжимая меховой воротник тяжёлой шубы, она молча разглядывала главный дом, где бурлили скрытые течения. Некогда это место было Раем и Эдемом, теперь же, когда здесь затаились демоны, оно превратилось в змеиное болото, в которое ей предстояло ступить. Каждый член семьи склонил голову в почтительном поклоне, внешне ничем не отличаясь от тех людей, что провожали их пять лет назад. Но в душе каждый понимал ясно, как в зеркале: Дуань Яньжань больше не единственная надежда клана Дуань. — Где отец? — тихо спросила она, входя в роскошную огромную гостиную, где её хрупкая фигурка казалась такой слабой и маленькой на фоне пустующего кресла хозяина. Юй, опустив голову, ответил: — Господин наверху, с молодым господином. —… Дуань Яньжань отвернулась, погрузившись в свои мысли. — Наставница Е. — Мгм. Перед лицом врага Е У было не до титулов для её «Драгоценного Ли» или «Отвечающего Юня». Она подошла к Дуань Яньжань. При мысли о том, что сейчас придётся столкнуться с этим трёхголовым, шестируким, уродливым и грязным, как личинка, маленьким монстром, у неё зачесались кулаки. Она подняла руку, с хрустом разминая костяшки пальцев, заметила беспокойный взгляд дворецкого Юя и улыбнулась. — Не волнуйтесь, я очень люблю детей. Как бы не так! Это ведь маленькое чудовище, угрожающее её сладкой жизни. Она уже тайком обдумывала, как бы улучить момент, пока господин Дуань не видит, схватить этого щенка и спустить в унитаз! — Идём, Яньжань. Е У улыбнулась пугающе мрачно, почти скрипя зубами: — Мне не терпится узнать, как это молодой господин умудрился упасть и покалечиться именно в тот момент, когда его сестра вернулась домой. Автору есть что сказать: Спасибо Кэнли Дэн Дада за питательный раствор, а также спасибо моим маленьким ангелам, которые оставляют комментарии и добавляют новеллу в избранное~