Глава 5. Босс прекрасен, как картина

— Дуань Шаоянь! Какая наглость! Когда это я разрешала тебе входить?! Слова прозвучали свирепо и яростно, но, к сожалению, Е У всё ещё лежала в постели, полураздетая, с томным взглядом, отчего её грозный вид потерял добрую треть своей силы. Стоящий в дверях юноша выглядел высоким и суровым. Брови густые и резкие, глаза черны, как долгая ночь, и сверкают, словно штыки. Тонкая талия, длинные ноги, линии плеч и спины, даже скрытые под бледно-лиловой рубашкой, казались безупречно плавными и красивыми. Однако при всей своей несомненной привлекательности он источал странный холод и отчуждённость. В его чёрных глазах словно шёл снегопад, а лицо сковал слой инея. Он проигнорировал её упрёки. Войдя в комнату, он бросил ледяной взгляд на Ли Юньаня, лежащего рядом с ней, а затем перевёл взор на Е У. — Наставница, человека, оказавшегося в моей комнате прошлой ночью, прислали вы? После его ледяного вопроса Е У вспомнила. Вчера она отправилась в «Nastro» — элитный клуб оперы и театра в Шанхае, где можно оставить целое состояние. Владелец заведения, выходец из старой знати, слыл заядлым театралом. В наши дни любителей оперы поубавилось, поэтому в клубе, угождая вкусам гостей, ставили и современные танцевальные номера. Сама Е У оперу не любила. Она приходила сюда лишь потому, что артисты, набранные из лучших выпускников театральных и хореографических училищ, отличались отменной внешностью и радовали глаз. Поскольку клуб являлся частным и закрытым, сюда ходили только постоянные клиенты. После представлений артисты часто заигрывали с богатыми покровителями в зале, надеясь на поддержку и заботу. Хотя «Nastro» позиционировал себя как приличное заведение, где красивые сотрудники лишь поют и танцуют, не оказывая иных услуг, клуб закрывал глаза на то, что происходило между гостями и артистами после закрытия. Е У изначально хотела посмотреть выступление местной знаменитости, но пришла не вовремя. Менеджер с глубочайшими извинениями сообщил, что звезда уже уехала с одним из боссов петь на семейном празднике. Е У потеряла интерес и лениво пролистала список других красивых артистов, но никто не привлёк её внимания. Однако раз уж пришла, уходить сразу было лень. Она устроилась в холле на своём привычном месте, заказала две бутылки вина и фруктовую тарелку, лениво наблюдая за представлением. На сцене мелькали красивые лица, мужчины и женщины, густо накрашенные, с манящими взглядами. Они казались прекрасными, но напоминали бледных кукол в толстом гриме и пышных нарядах. Понаблюдав немного, Е У подозвала менеджера. — Вон та девчушка, что играет на цимбалах-янцинь[1], сколько ей? [1] Янцинь — китайский струнный ударный музыкальный инструмент, род цимбал. Менеджер, поняв намерения Е У, изобразил смущение: — Господин У, это новенькая студентка, пришла в прошлом месяце, ей только исполнилось восемнадцать. Она ещё невинна и говорила, что будет только играть и подпевать, но не выезжать с гостями. — Не выезжает? — усмехнулась Е У. — Такая гордая? — Да, семья в долгах из-за азартных игр, учёбу в университете пришлось бросить на полпути, чтобы помочь расплатиться, — вздохнул менеджер, украдкой наблюдая за реакцией Е У. — Несчастный ребёнок. Такие истории в клубе рассказывали часто. Всегда находились юноши и девушки с невинными глазами и свежими лицами, которым менеджер придумывал душещипательные биографии, добавляя ореол «высоких стремлений» и «чистоты», чтобы разжалобить боссов и заставить их раскошелиться. Е У, тёртый калач, прекрасно понимала игру менеджера, но ей было лень разоблачать его. Она лишь прохладно улыбнулась, достала платиновую карту и бросила её на столик. — Спиши все взносы с этой годовой VIP-карты. Хватит, чтобы купить её свободу на одну ночь? — А… это… эх, раз уж она приглянулась господину У, я пойду поговорю с ней. Ведь господин У отличается от других гостей, мы должны стараться выполнить ваши пожелания. Менеджер, сжимая карту и ликуя в душе, изо всех сил старался сохранить озабоченное выражение лица. Е У, глядя на это, не удержалась от смешка и махнула рукой. — Ладно, иди уже. Результат оказался предсказуем. Девушка застенчиво и кротко представилась, выпила с Е У пару бокалов. Когда Е У встала и увела её из клуба, усадив в припаркованный снаружи «Мазерати», девушка, зардевшись, сама обняла Е У за шею и приблизила своё мягкое, сладкое личико. Когда её губы оказались менее чем в полудюйме, Е У хмыкнула, подняла руку и равнодушно прикрыла ей рот. — Хватит. Девушки меня не интересуют. Увидев на её лице растерянность и панику, Е У добавила: — Поедешь со мной. Я хочу, чтобы ты обслужила одного человека. Чем дороже и элитнее клуб, тем больше там странных транжир. Девушка решила, что Е У просто платит за развлечение друга, выпрямилась и мягко улыбнулась. — Тогда… кого мне нужно обслужить? Е У закурила, сделала затяжку, медленно выпустила дым и неторопливо произнесла: — Одного пуританина. — А? Девушка опешила. Е У прищурилась, глядя сквозь окно «Мазерати» на сверкающую огнями ночь, и добавила: — Пуританина, фригидного, помешанного на воздержании, ледяного человека. Девушка: «..................» Е У снова затянулась, стряхнула пепел, искоса взглянула на неё и спросила: — Тебе нравится этот «Мазерати»? В «Nastro» хватало щедрых гостей. Но босса, который за одну ночь спустил сотни тысяч на членские взносы, а потом ещё и спрашивал, нравится ли ей роскошная машина, девушка видела впервые и невольно занервничала. «Эта женщина хочет, чтобы я соблазнила настоятеля Шаолиня?» — пронеслось у неё в голове. — Если сегодня ночью ты заставишь его «разговеться», завтра эта машина твоя, — равнодушно бросила Е У. — Действуй по обстоятельствам. Но сейчас, видя Дуань Шаояня в безупречно выглаженной одежде, с холодным выражением лица и снегом во взгляде, где не было и намёка на весеннюю страсть, Е У всё поняла. Вчерашнее поручение девушка провалила. Похоже, этот «цыплёнок», которого она за огромные деньги заказала ему на вынос из «Nastro», остался нетронутым. Господин Дуань даже не пригубил и не оценил заботы. От этой мысли Е У едва не задохнулась от злости. Вспомнив о потраченных годовых взносах, она почувствовала острую боль в сердце и спёртое дыхание в груди. Е У мрачно произнесла: — Я велела ей прийти к тебе. Что, не приглянулась? Дуань Шаоянь сжал губы и, не отвечая на вопрос, жёстко сказал: — Впредь прошу наставницу не делать подобных вещей. Е У от ярости рассмеялась и махнула рукой слугам у двери и смущённому донельзя Ли Юньаню: — Выйдите все. Когда посторонние удалились, и в комнате остались только наставница и ученик (слуги заботливо прикрыли дверь), Е У уставилась на Дуань Шаояня. Молодой человек опустил ресницы, и в густой тени невозможно было разглядеть выражение его глаз. — Подобных вещей? А что такого в этих вещах? Я, твоя наставница, отвечаю за твоё питание, быт, физическую подготовку и боевые искусства. Шестнадцать лет я заботливо воспитывала тебя, растила. А теперь, господин Дуань, позвольте спросить, сколько вам лет? — Двадцать четыре. — Оказывается, ты знаешь, что тебе двадцать четыре! А я думала, ты считаешь, что тебе четыре года! — Гнев вскипел в груди Е У, придав ей смелости, и она обрушила на Дуань Шаояня шквал упрёков. — Тебе двадцать четыре! По борделям не ходишь! Женщин не трогаешь! Чёрт возьми, я попросила людей достать тебе классическую коллекцию фильмов из Таиланда, Японии, Европы и Америки, диски тебе в дисковод запихнула! А мне сказали, что ты, щенок, даже не взглянул, сломал их пополам и спустил в унитаз?! Дуань Шаоянь молчал, стоя неподвижно и безмолвно, позволяя ей изливать гнев. Видя его реакцию, Е У разозлилась ещё больше, едва не харкала кровью. Она потёрла грудь и злобно выпалила: — Дуань Шаоянь, ты что, чёрт возьми, импотент? Если бы твоя наставница не была женщиной, я бы стянула с тебя штаны и посмотрела, что там у тебя за чертовщина! Видимо, ругательство оказалось слишком резким. Брови Дуань Шаояня слегка дрогнули, он чуть поднял взгляд и уставился на покрасневшее от злости лицо Е У. Взгляд этот был странным. Не то чтобы гневным, по-прежнему холодным, но в нём таилось что-то скрытое, похожее на подводное течение. Е У, внезапно встретившись с ним глазами, почувствовала, как по спине пробежал холодок. Но этот опасный блеск в глазах Дуань Шаояня исчез меньше чем через секунду, сменившись привычной непроглядной тьмой. Он лишь спокойно произнёс: — Наставница права, в следующий раз не выброшу. —… От такого уклончивого ответа лицо Е У меняло цвет с красного на зелёный, с зелёного на фиолетовый, а с фиолетового на чёрный. В конце концов она схватила с тумбочки большую красно-зелёную праздничную вазу и швырнула её в красивое лицо Дуань Шаояня. Тот слегка наклонил голову, легко уклонившись. Ваза ударилась о стену и с звоном разлетелась на куски. — Вон!!! Дуань Шаоянь ушёл, а Е У ещё долго держалась за грудь, пытаясь отдышаться. Глядя на осколки несчастной вазы на полу — это была пузатая ваза «мэйпин» с узким горлышком, расписанная алыми пионами и ярко-зелёными банановыми листьями, с золотой каймой в японском стиле, роскошная и любимая, — она начала жалеть. Когда гнев утих, пришло раскаяние. Проклятый Дуань Шаоянь, он точно рождён быть её наказанием, специально послан, чтобы изводить её. С тех пор как она стала его наставницей в восемь лет, она начала строить коварные планы. Раз уж господин Дуань попросил её помочь с воспитанием сына, это могло быть и к лучшему. Характер ребёнка ещё не сформирован, стоит лишь слегка подтолкнуть — и он покатится по наклонной в мгновение ока. Так Е У приступила к своему плану по развращению ребёнка. В восемь лет она накупила ему гору игрушек и сладостей, надеясь, что он погрязнет в развлечениях и растолстеет. Но маленький господин вежливо и с благодарностью принял подарки, а на следующий день попросил дядюшку Юя отвезти всё это в приют, где он жил раньше, и раздать детям. Е У потратила десятки тысяч, а в итоге ребёнок не испортился и не растолстел, зато удостоился похвалы господина Дуаня за «сердце, вмещающее весь мир и заботу о ближних». От злости она несколько дней не могла есть. Позже, когда он подрос, она рассудила: герои издревле не могли устоять перед красавицами. Пусть Дуань Шаоянь становился всё красивее, выше и способнее, он всё же оставался неопытным юнцом. Стоит ему попасть в нежные объятия, и он, как бесчисленные герои прошлого, потеряет себя и не сможет выбраться. Но и тут Е У просчиталась. Согласно отчётам школьных учителей, молодой господин Дуань учился прилежно, относился ко всему серьёзно, с девушками не путался, а о ранней любви и речи быть не могло. Е У с радостью похвалила учителей за правильное воспитание, а повесив трубку, разрыдалась. Погоревав полдня, она решила, что школьницы просто недостаточно хороши для взыскательного вкуса Дуань Шаояня. Она воспряла духом и, воспользовавшись летними каникулами после третьего курса, повезла юного господина в турне по Европе, Японии и Таиланду. Под предлогом путешествия она водила его любоваться красавицами разных стран. Пышногрудые властные красотки из кварталов красных фонарей в Германии, сладкие и страстные «мисс» из Юго-Восточной Азии, сексуальные и невинные «девушки-зайчики» с Сибуи. Они посмотрели всё, что можно, но реакций у господина Дуаня было всего две: Первая — каменное лицо. Вторая — закрытые глаза и медитация. Увы, этот человек с самого детства ни разу не клюнул на её наживку. Какую бы приманку она ни использовала, он всегда сохранял ясный ум и холодный взгляд. Со временем ей стало казаться, что она, размахивая удочкой, выглядит полной дурой, которая скачет туда-сюда под ледяным взором Дуань Шаояня, словно умалишённая. Полная уныния, Е У встала, привела в порядок одежду и макияж, а затем присела у стены, чтобы собрать осколки любимой вазы. Видимо, из-за рассеянности палец неожиданно полоснуло острым краем, и выступила кровь. Тихо выругавшись, она выбросила черепки в мусорное ведро и вышла из спальни, собираясь взять пластырь в ящике гостиной. Но стоило ей войти в гостиную, как лицо её снова изменилось. На диване, застеленном ярко-оранжевым вязаным пледом, сидел мужчина. Глаза его были закрыты, бледные длинные пальцы сцеплены на коленях. Тёмная, суровая фигура, словно скала, казалась совершенно чужеродной в её ярком и пёстром интерьере. Е У едва не сошла с ума от злости. — Дуань Шаоянь, почему ты ещё не ушёл? Красивый мужчина открыл глаза. Он, как и его имя[2], был скуп на слова. Увидев её, он лишь спокойно произнёс: [2] Шаоянь [少言] — имя персонажа буквально означает «малословный» или «немногословный». — Жду тебя. — Ждёшь меня? Зачем? — Лицо Е У почернело, как дно котла, и голос прозвучал с едкой насмешкой: — Сексом заняться? Дуань Шаоянь промолчал. Затем он встал. Выражение его лица оставалось холодным, но во взгляде всплыла та самая пугающая опасность. Не говоря ни слова, он двинулся к Е У. Автору есть что сказать: Благодарю Кэнли Дэн Дада за питательный раствор, хе-хе.