Глава 6. Вопрос о браке

Дуань Шаоянь возвышался перед Е У, и из-за его внушительного роста ей приходилось задирать голову, чтобы видеть его лицо. Е У почувствовала лёгкую досаду: в плане внушительности она явно проигрывала. Но, поразмыслив, она успокоила себя: будучи женщиной, она никогда и не полагалась на грубую силу или габариты, чтобы заставить других подчиняться. К тому же, перед ней стоял её собственный ученик. Эта мысль вернула ей уверенность. Она не отступила и встретила его взгляд: — Что, бунт затеял? Дуань Шаоянь промолчал, лишь поднял руку и схватил её за предплечье. Хватка оказалась крепкой. Е У понимала, что вырваться не сможет, поэтому даже не пыталась: бессмысленная борьба лишь выдаст её слабость, это она знала твёрдо. Хотя сердце Е У тревожно колотилось, лицо её сохраняло невозмутимость. Дуань Шаоянь всегда относился к ней с уважением. Пусть иногда, пользуясь статусом, он позволял себе лишнее, но в целом признавал в ней наставницу. Она не боялась, что он сделает что-то ужасное, но взгляд его казался слишком опасным. В этих глазах, подобных бесконечной ночи и глубоким снегам, скрывались мысли, неведомые никому. Это заставляло её нервничать. Видя, как Дуань Шаоянь приближается всё ближе, как его прекрасное, словно высеченное из льда лицо оказывается почти у самого её носа, она сузила зрачки. Но он вдруг остановился. Глядя на неё в упор, он поднял её руку, которую всё ещё удерживал, и спокойно произнёс: — У тебя палец кровоточит. Е У: «…» Дуань Шаоянь: — Как это случилось? Всемогущей и величественной наставнице было как-то неловко признаваться, что она порезалась, собирая осколки вазы в углу. Е У помолчала, напустив на себя загадочный вид. — Тебе не стоит спрашивать. Дуань Шаоянь поднял глаза и равнодушно взглянул на неё: — Впредь уборку осколков оставь слугам. Е У вспыхнула от гнева и попыталась выдернуть руку, пока он отвлёкся. Но Дуань Шаоянь, хоть и молчал, среагировал молниеносно. Он перехватил её запястье, взглянул на неё, подвёл к дивану и усадил. Е У упиралась, не желая садиться. Дуань Шаоянь посмотрел на неё. На самом деле он отличался редкой красотой: брови словно мечи, прямой нос, тонкие, очерченные губы. Малейшая эмоция делала его лицо невероятно живым. Глядя на него, Е У не удержалась от желания поддеть его и холодно бросила: — Поранилась я или нет, какое тебе дело? —… — Судя по твоему тону, ты совсем не считаешь меня своей наставницей, — её слова становились всё язвительнее. — Ты вырос, оперился, я, право, больше не смею называть себя твоим учителем. Услышав холод в её голосе и нотки разочарования, Дуань Шаоянь, чьё лицо напоминало неприступный ледник, наконец дрогнул. — Наставница, я виноват. Он едва слышно, почти беспомощно вздохнул. — Прошу, присядь. Увидев, что он склонил голову, Е У подумала: «Ну вот, так-то лучше». Она с важным видом плюхнулась на диван рядом с юношей и, сохраняя суровое выражение лица, позволила ему взять её ладонь и осмотреть рану. Его сосредоточенный вид казался ещё привлекательнее обычного: на лице, лишённом страстей, проступила серьёзность. Е У сверлила его взглядом. Не будь этот парень «Боссом» всей её жизни, она бы, пожалуй, растаяла от его красоты. — Как же можно быть такой неосторожной? — Дуань Шаоянь открыл ящик, достал йод и пластырь, ловко продезинфицировал ранку, разорвал упаковку и заклеил порез на кончике её пальца. Затем он поднял голову и посмотрел на неё. — Впредь не стоит чуть что выходить из себя и бить вещи. Е У, всё ещё любуясь его лицом и упругой, словно светящейся кожей, промычала в ответ: «Угу». Но тут он добавил: — И не покупай больше таких уродливых ваз. — .............................. Чёрт, этого мелкого ублюдка точно нельзя оставлять в живых! Дуань Шаоянь приехал из главного дома рано утром не только для того, чтобы предупредить Е У насчёт поставки красавиц в его спальню, но и чтобы отвезти её на собрание по поручению отца. Как и в любой богатой семье, у Дуаней проходили ежемесячные семейные советы. В них участвовали господин Дуань, его дети и несколько дядюшек. Благодаря особому статусу, Е У, хоть и не носила фамилию Дуань, тоже имела своё место за столом. Сев в машину Дуань Шаояня, Е У от души презрела вкус своего младшего ученика. В отличие от её матово-красного «Мазерати», автомобиль Дуань Шаояня, угольно-чёрный, не привлекал внимания, если не приглядываться к стремительным и резким линиям кузова, выдававшим баснословную стоимость. О салоне и говорить нечего: кроме коробки салфеток — никаких украшений. Чистота, ни пылинки, словно машину только что забрали из салона. Дуань Шаоянь, сидя за рулём, покосился на Е У. — Наставница. — М? — Ремень безопасности. Она отмахнулась: — Что за шутки, я же не ребёнок. Не буду. Дуань Шаоянь не трогался с места. Одна рука лежала на руле, из-под манжета идеально скроенного костюма виднелось бледное запястье с изящной лучевой костью. Е У заметила на его руке классические часы «Patek Philippe». Вещь дорогая, но модель вышла несколько лет назад, и для его статуса казалась слишком скромной. Даже хуже тех, что она подарила Ли Юньаню сегодня утром. Под молчаливым взглядом мужчины Е У нетерпеливо махнула рукой: — Не поеду, не поеду, выпусти меня, я сама поведу свою машину. Дуань Шаоянь поджал губы, выражение его лица оставалось непроницаемым. Затем он повернулся, наклонился к Е У и, не говоря ни слова, потянулся, чтобы пристегнуть её ремень. Хотя салон был просторным, юноша отличался высоким ростом, и когда он приблизился, Е У оказалась зажата, не в силах пошевелиться. Ей оставалось лишь смотреть на его иссиня-чёрные волосы, красивый изгиб ушной раковины и безупречный профиль. Е У, ценительница красоты, невольно залюбовалась. Раздался щелчок. Когда она опомнилась, он уже всё застегнул и неторопливо выпрямился, оставив Е У сидеть с пылающим лицом, впервые испытывая стыд за своё сладострастие. Дуань Шаоянь вёл машину быстро и уверенно, но никогда не проскакивал на жёлтый, не подрезал и почти не использовал клаксон. Чёрный автомобиль двигался спокойно и строго, соблюдая все правила, под стать мужчине за рулём. Е У, подперев щёку рукой, время от времени поглядывала на него, чувствуя сожаление. Как может столь красивый человек быть таким скучным? Ладно бы просто скучным, но ведь даже деликатесы без приправ вызывают аппетит. А этот человек — её заклятый враг, «Босс», которого ей суждено победить. Даже «полакомиться» им нельзя, остаётся только смотреть, какая жалость. Погружённая в эти мысли, она и не заметила, как они прибыли в главный особняк. В конференц-зале уже собрались дядюшки и господин Дуань, отсутствовала только Дуань Яньжань. — Яньжань в Гонконге, сегодня приехать не сможет. Я думал перенести встречу на пару дней, но она сказала, что раз наставница Е здесь, этого достаточно. Слова господина Дуаня пролились бальзамом на душу Е У. Её любимая ученица действительно особенная, не то что Дуань Шаоянь — с сестрой ему не сравниться. — Подождать её не составило бы труда, но возникло дело, по которому я хотел бы срочно услышать мнение семьи. Высказывайтесь свободно, это ведь семейная встреча, просто посиделки, не нужно нервничать и стесняться, — закончил вступительную речь господин Дуань, сидя во главе стола. Е У заняла своё привычное место и улыбнулась: — Хорошо, спасибо барышне и господину Дуаню за доверие. Дуань Шаоянь сел рядом с отцом. — Раз все в сборе, обойдёмся без лишних церемоний. Я позвал вас сегодня, чтобы обсудить возможный брачный союз с семьёй Бай. Е У, собравшаяся было отпить чаю, едва не поперхнулась. Брачный союз?! Какой ещё союз??? Неужели господин Дуань решил снова жениться? Да ладно! Он же одной ногой в могиле, зачем так усердствовать?! Господин Дуань спокойно продолжил: — Господин Бай — мой старый друг. У него два сына и дочь. Все трое достигли брачного возраста. На днях мы разговорились о судьбах детей, и он предложил породниться. Я не могу принять решение единолично, основываясь лишь на своей радости, поэтому хочу спросить вас: что вы об этом думаете? Присутствующие переглянулись, повисла мёртвая тишина. Никто не ожидал, что темой «посиделок» станет именно это. Все здесь, кроме Дуань Шаояня, были старыми лисами. Каждый понимал ясно, как день: выбор кандидата для политического брака подобен выбору стороны при назначении наследника престола. Один неверный шаг — и пиши пропало. Поэтому родственники сидели, потупив взоры, уставившись в свои носы, а носами — в сердца, и, покрываясь холодным потом, молчали. Господин Дуань предвидел такую реакцию и лишь слегка улыбнулся: — Мы просто обсуждаем, решение сегодня принимать не обязательно. Четвёртый кузен, может, ты начнёшь? Названный дядюшка вздрогнул и натянул вымученную улыбку: — Э-э, ну, Шаоянь и Яньжань уже взрослые люди. В делах сердечных нужно учитывать их собственные желания, что мы, старики, можем знать об этом? — А что скажет второй двоюродный брат? — Шаоянь сейчас в самом расцвете сил, а вот Яньжань уже не девочка, ей тридцать. Старшему сыну семьи Бай, кажется, тоже тридцать. Я считаю, стоит позволить им попробовать пообщаться. Услышав это, Е У сразу почуяла неладное. Этот второй дядюшка был тем самым человеком, который когда-то привёз Дуань Шаояня из приюта, и потому был с ним наиболее близок. Высказав свою позицию, он явно преследовал цель выдать Дуань Яньжань замуж. Замужество дочери и женитьба сына — вещи разные. Если Дуань Яньжань станет женой чужака, семейный бизнес Дуаней, безусловно, достанется Дуань Шаояню. И если Яньжань обидят в новой семье, сможет ли она опереться на родной дом, будет зависеть исключительно от настроения Дуань Шаояня. Но Е У понимала и другое: если Дуань Шаоянь возьмёт в жёны барышню Бай, это будет подобно тому, как тигру приделать крылья. С поддержкой семьи Бай свалить его станет ещё труднее. Пока она с мрачным лицом взвешивала все «за» и «против», господин Дуань спросил: — Наставница Е, ты лучше всех знаешь моих детей. Что ты думаешь об этом деле? Автору есть что сказать: Спасибо Цзиньин и Кэнли Дэн Дада за питательный раствор. Я буду усердно работать над текстом, QAQ.