Глава 7. Платье расцветает в воде, соблазн в мире людей

К этому моменту все родственники уже высказались. Поскольку Дуань Шаоянь присутствовал, а Дуань Яньжань — нет, большинство речей так или иначе склонялись в пользу молодого господина, с явным намерением угодить ему. Когда очередь дошла до Е У, она оказалась в сложном положении: нельзя было слишком явно демонстрировать поддержку «партии Яньжань», но и толкать старшую ученицу в огненную яму тоже не хотелось. Поразмыслив, она спросила: — Господин Дуань, а сама Яньжань знает об этом? — Я уже говорил с ней по телефону. Она сказала, что не знакома с братьями Бай и пока не рассматривает такой вариант. Е У с облегчением выдохнула. Похоже, у старшей ученицы голова на плечах есть: она понимает, что дело требует крайней осторожности, и не стала рубить с плеча. Е У улыбнулась: — На мой взгляд, выйдет ли Яньжань замуж или Шаоянь приведёт в дом барышню Бай — и то, и другое благо, разницы никакой. Она отпила глоток особого лунцзина, стоявшего перед ней, сделала паузу и продолжила: — Однако, как верно заметила Яньжань, дети пока друг друга не знают. Насильно мил не будешь. Может, не стоит спешить с выбором? Когда Яньжань вернётся, пригласим семью Бай погостить в Шанхае, пусть пообщаются, узнают друг друга получше. — Хм… разумно, — задумчиво кивнул господин Дуань. Е У, куя железо пока горячо, с улыбкой добавила: — Кто знает, может, при встрече у них вспыхнут чувства, и тогда один выйдет замуж, другой женится — двойная радость, разве не прекрасно? Такой компромиссный вариант пришёлся по душе и дядюшкам, которые дружно закивали в знак согласия. Господин Дуань, поразмыслив ещё немного, счёл предложение Е У наилучшим выходом и с радостью согласился, пообещав вскоре пригласить семью Бай в Шанхай. Напряжение за столом мгновенно спало, семья снова начала болтать и смеяться, обсуждая всякие пустяки. Среди всеобщего веселья Е У невольно бросила взгляд на Дуань Шаояня. Юноша, чинно сидевший рядом с отцом, всё это время хранил молчание. Его чёрные глаза, полные снежной бури, неотрывно смотрели на неё. В их глубине, словно в ледяном вихре, мелькнула тень чего-то зловещего. Е У тут же отвернулась, но затылок продолжало покалывать — он явно продолжал сверлить её взглядом. Насколько ледяным может быть взор взрослого «Босса», говорить излишне: казалось, одной пощёчиной он способен снести такому хрупкому персонажу, как Е У, почти всё здоровье. Она поёжилась, ощутив невольный озноб. После собрания Е У немедленно попросила дядюшку Юя отвезти её обратно в Цзинъань — она не желала оставаться в этом кишащем демонами главном доме ни секунды. Вернувшись на свою виллу, она пофлиртовала с новым кондитером-французом, велела ему испечь яблочный пирог, а затем устроилась у открытого бассейна. Поедая десерт, она наблюдала за снующими по двору дворецкими, слугами и садовниками — все как на подбор красавцы. Лишь тогда скверное настроение Е У немного улучшилось. Она никак не ожидала, что господин Дуань так поспешит с браком с семьёй Бай. Видимо, недавно возвысившийся клан Цинь стал слишком уж наступать на пятки, и союз с Баями казался самым простым и действенным способом подавить конкурентов. Но кого именно выберут — Дуань Шаояня или Дуань Яньжань — пока она не увидит троих детей семьи Бай, предсказать невозможно. Эх, быть наставницей в семье Дуань — тяжкий труд. Е У глубоко вздохнула, устроилась поудобнее в шезлонге, закрыла глаза и решила восстановить душевные силы, изрядно потраченные за день. Она задремала, но вскоре почувствовала, что кто-то подошёл. Веки дрогнули, но открывать глаза было лень. Человек постоял за её спиной молча, а затем отошёл. Спустя мгновение он вернулся и осторожно накрыл Е У мягким шерстяным пледом. Жест и прикосновение были до боли знакомы, а когда он наклонился, она отчётливо уловила тёплый и чистый аромат. Е У, не открывая глаз, лениво произнесла: — Юньань, посиди со мной немного. Ли Юньань не удивился, что она не спит. С тихим «угу» и лёгкой улыбкой он сел в соседний шезлонг. Е У, всё так же с закрытыми глазами, спросила: — Как думаешь, кто больше подходит на роль будущего главы семьи Дуань — молодой господин или госпожа? Ли Юньань тихо ответил: — Госпожа Е, вы же знаете, я всего лишь слуга. Зная его характер, она и не ждала чёткого ответа, поэтому не удивилась. Подумав, она спросила иначе: — А кто тебе больше нравится? Ли Юньань ответил без колебаний, с улыбкой: — Мне нравитесь вы, госпожа Е. Остальных я знаю плохо. Не мучайте меня такими вопросами. За эти годы многие признавались ей в любви, и Ли Юньань был далеко не самым красноречивым. Не говоря уж о «Nastro», где улыбки продаются за деньги, даже в её собственном доме полно мужчин, жаждущих угодить. Стоило ей проявить интерес и поболтать с кондитером или телохранителем, как на неё обрушивался поток цветистой лести. Она слышала достаточно слащавых речей — не только на китайском, но и на французском, испанском, итальянском, слетавших с уст иностранных слуг. Но никто не говорил так искренне и успокаивающе, как Ли Юньань. Поэтому, хоть в её доме и жило три тысячи красавцев, трогать их ей было лень — достаточно просто смотреть. А если уж кого и баловать, то только его одного. Е У вздохнула, открыла свои узкие, манящие миндалевидные глаза и посмотрела на Ли Юньаня с выражением, в котором смешались утешение и признание поражения. Лицо мужчины было чистым и мягким, почти не изменившимся с того дня, когда она впервые увидела его в пустыне двадцатилетним юношей. Е У протянула ему руку: — Помоги мне встать. Изначально она планировала вернуться с Ли Юньанем в спальню и закончить то, что не успела утром. Но когда Ли Юньань помог ей подняться, держа её за руку, и, глядя ей в глаза, нежно и благоговейно поцеловал тыльную сторону ладони, сердце её дрогнуло, и она передумала. — Давай прямо здесь. Спальня в главном доме далеко, а вся вилла принадлежит ей — какая разница, где предаваться утехам. К тому же настроение сегодня было не очень, смена обстановки добавит новизны и остроты, чтобы не заскучать на полпути. Ли Юньань, разумеется, послушался. Он снова сел в шезлонг, усадил высокую и соблазнительную женщину к себе на колени лицом к лицу, поцеловал её в щёку. Одной рукой он обхватил её тонкую талию, другой гладил слегка выгнутую спину, страстно целуя её губы. Поцелуй был влажным и жарким, губы слились воедино, а когда разомкнулись, алели от притока крови. Глаза Е У подёрнулись ленивой дымкой, она кокетливо откинула волосы в сторону и посмотрела на него с нескрываемым вызовом и желанием. Кадык Ли Юньаня дёрнулся, он снова притянул её к себе, захватывая её мягкие влажные губы. В разгар страсти они прямо в одежде спустились в бассейн. Тени цветов и деревьев дрожали на воде, разбиваясь о рябь. Ли Юньань обнимал и целовал её сзади. Её огненно-красное платье намокло, потемнело до глубокого багрянца и плотно облепило тело. Изящные изгибы проступили во всей красе: от плавной линии спины до тонкой талии, которую можно обхватить одной рукой, и пышных бёдер. Мокрая ткань стала полупрозрачной, открывая каждую соблазнительную линию и даже смутные очертания татуировки на боку. Сквозь промокшую одежду её тело казалось драгоценным нефритом, завёрнутым в шёлк — сияющим, нежным и мягким. Вода в бассейне сверкала, весеннее настроение витало в воздухе, а развевающийся подол платья распускался в воде, словно увядающий красный пион. Неизвестно, сколько они так резвились. Когда таких утех слишком много, воспоминания сливаются в туман. Кажется, в конце концов они вернулись в спальню и продолжали ещё долго. Проснувшись на следующий день в красных шёлковых простынях, Е У почувствовала головокружение и тяжесть в голове. Звать врача не пришлось — она сама врач. Она вздохнула с досадой. Чёрт возьми, высокая температура. В молодости она не то что в бассейне развлекалась — творила вещи и похлеще, а на утро была бодра и полна сил. Видимо, придётся признать, что старость не радость. Вздыхая, она велела слугам приготовить лекарство по её рецепту, а Ли Юньаня попросила помассировать ей несколько акупунктурных точек. Затем она осталась лежать в постели, капризно постанывая, всем видом выражая недовольство и обиду на судьбу. Весть о её болезни каким-то образом дошла до главного дома. Хотя ничего серьёзного не случилось, господин Дуань прислал ей коробку лучшего кордицепса. Ей он был без надобности, но подарки она любила, поэтому приняла с благодарностью. На следующий день господин Дуань снова прислал людей справиться о здоровье и передал дикий женьшень, формой напоминающий ребёнка — явный признак высшего качества. Е У уже почти поправилась, но получать подарки и не заниматься воспитанием юного господина ей понравилось, так что она с радостью продолжила лежать, приняв женьшень. Она провалялась четыре дня. На третий день прислали несколько коробок дендробиума и ослиного желатина, а также очищенные ласточкины гнёзда, томлёные до мягкости, в маленьких пиалах, которые доставил дядюшка Юй. Е У давно выздоровела, но с удовольствием приняла заботу господина, лёжа на коленях у Ли Юньаня, смотря мыльные оперы и поедая ласточкины гнёзда как желе. На четвёртый день господин Дуань прислал двух симпатичных физиотерапевтов, чтобы те размяли Е У плечи и спину, сделали прижигание и расслабили мышцы. Е У решила, что эта лихорадка того стоила — отпуск удался на славу. На пятый день она собиралась продолжать симулировать и не идти в главный дом к маленькому господину. Она как раз сладко гадала, какой подарок получит сегодня, когда в дверь спальни постучали. Даже не спросив, кто там, она радостно крикнула: — Войдите! И вот её «подарок» за пятый день прогула вошёл — высокий, холодный, с лицом прекрасным, как снег и иней, и ледяным, строгим взглядом. Е У: «........................» Дуань Шаоянь: «…» После нескольких секунд мёртвой тишины Е У оттолкнула Ли Юньаня, который разминал ей плечи, рухнула на кровать, закрыла глаза, свесила голову набок и прошептала умирающим голосом: — Я больна, сегодня никого не принимаю, уходи. Автору есть что сказать: Благодарю Кэнли Дэн Дада за питательный раствор, QAQ.