Глава 11. Призрачный сон

Для Е У глубокая внутренняя сила служила источником жизненной энергии, поддерживающим молодость тела. Помощь Дуань Шаояню в прочистке меридианов на самом деле отняла у неё колоссальное количество сил. Поэтому сон её оказался необычайно глубоким, практически граничащим с беспамятством. И в этом забытьи ей привиделся сон. Сновидение казалось нелепым и абсурдным. Вероятно, навеянное недавним массажем Дуань Шаояня, оно стало своеобразным продолжением реальности. Во сне завязки на шее её платья развязались. Сильные, длинные пальцы юноши скользнули вдоль позвоночника, медленно опускаясь всё ниже и поглаживая спину, отчего по телу пробежала дрожь. Ей показалось, что она слышит его низкий голос, зовущий её: — Наставница. Но внутренняя энергия истощилась, усталость навалилась свинцовой тяжестью, и сон одолевал её куда сильнее, чем обычного человека. У неё не нашлось сил ответить словами, лишь тихий стон вырвался из груди в знак согласия. Дуань Шаоянь гладил её волосы, целовал изгиб спины, обхватывал руками тонкую талию. Его ладони скользили по белой, словно нефрит, коже, обнажившейся после того, как развязались ленты, очерчивая контуры тёмной татуировки на пояснице. Это был феникс, оплетённый лозой: птица с пышным оперением тянула шею ввысь, её кровь питала сухую лозу, заставляя мёртвые ветви обновляться, а цветы — распускаться. Кончики его пальцев прошлись по рисунку, затем руки скользнули вперёд, подхватывая её тело. Е У почувствовала, как земля уходит из-под ног — он поднял её на руки. Казалось, они миновали ряды строгих книжных стеллажей и вернулись в уединённую, скрытую от посторонних глаз комнату васицу. А затем сон стал совсем уж невероятным. Дуань Шаоянь, с его поджарой талией и широкими плечами, лёг боком на пол, сплетённый из тонкого бамбука, приподнял её подбородок тонкими пальцами и принялся изучать её лицо. Когда его губы накрыли её, сердце словно взорвалось. От Дуань Шаояня исходил особый мужской аромат, который кружил голову и лишал воли, заставляя желать большего. Он целовал её полные, чувственные губы — сначала нежно, едва касаясь, но вскоре поцелуй перерос в требовательное, жадное переплетение. Его язык с лёгкостью размкнул её зубы, горячо и страстно вторгся внутрь, играя и лаская, влажно и глубоко. Сквозь пелену Е У показалось, что она открыла глаза и увидела лицо Дуань Шаояня. На этом красивом, обычно холодном лике сейчас было написано жгучее вожделение[1], пылающее беззвучно и опасно. [1] В оригинале используется иероглиф [欲] (yù), обозначающий желание, страсть, вожделение. Именно поэтому она ещё больше уверилась: это не может быть правдой. Ну и пусть неправда. Связываться с боссом в реальности — выбор явно не из лучших, но почему бы не насладиться моментом во сне и не утолить жажду прекрасного? Поэтому она начала отвечать ему. Её руки, нежные, словно молодые побеги, обвили его шею, притягивая ближе. Получив разрешение, юноша дал волю страсти и гормонам. Одними лишь поцелуями он, казалось, готов был превратить её тело в податливый воск, заставить каждую косточку расплавиться. Тихие стоны срывались с их плотно сомкнутых губ. Е У, искушённая в делах любви, естественно, не могла довольствоваться малым; в этом пылком вихре поцелуев ожидание становилось всё невыносимее. Она манила его, вела за собой. Дуань Шаоянь в её сне, конечно же, отбросил своё воздержание. Напротив, он проявил неожиданную жажду: тут же поддался ей, перевернулся и накрыл её своим крепким, тяжёлым, пропорционально сложенным телом. Окутанная его жаром, она тихо вздохнула, ощущая невероятное блаженство. Обнимая Дуань Шаояня за шею, она целовала его брови, переносицу, а затем, помедлив пару секунд, вдруг снова страстно прильнула к его губам, которые больше не были холодными, и, тихо постанывая, прошептала: — Возьми меня. Будь на его месте Ли Юньань, повторять дважды не пришлось бы — он бы с радостью исполнил её желание. Но, увы, героем этого пикантного, пропитанного негой сна был Дуань Шаоянь. Этот её жизненный «босс» даже во сне умудрялся идти ей наперекор. В её собственной грёзе он, услышав просьбу, пропустил её мимо ушей. Он просто продолжал целовать её. И хотя его кадык судорожно дёргался, выдавая тяжкую борьбу с собой, а в чёрных глазах огонь желания смешивался с влажной дымкой, он действительно умудрялся терпеть, не переходя к следующему шагу. Е У от неудовлетворённости готова была разрыдаться. В душе кипели гнев и досада, хотелось пнуть его ногой прямо в грудь: «Мой дорогой господин Дуань, я просто поражаюсь тебе! Если даже в моём сне у тебя такая выдержка, то ты, мать твою, точно извращенец! Ты уже раздел меня, так будешь ты что-то делать или нет? Если нет, то зачем всё это? Судя по твоему поведению, ты приходишь в ресторан, заказываешь полный Маньчжурско-ханьский пир[2], а потом выпиваешь чашку чая, оплачиваешь счёт и уходишь? [2] Маньчжурско-ханьский пир [满汉全席] — легендарный банкет времен династии Цин, включавший в себя огромное количество (более 100) изысканных блюд маньчжурской и ханьской кухни. Символ невероятного изобилия и роскоши. Да пошёл ты к чёрту!» Так Е У, злясь и негодуя, промаялась в полудрёме ещё какое-то время, периодически издавая раздражённое мычание, пока сон постепенно не поблек, и Дуань Шаоянь не исчез. Лишь мгновение спустя она почувствовала, как тёплая грудь прижалась к её спине, обнимая, а нос уловил всё тот же прохладный, сдержанный запах Дуань Шаояня. Окутанная этим ароматом, она постепенно провалилась в сон без сновидений. Чрезмерный расход внутренней силы почти полностью отключил её сознание. Она спала всё крепче и крепче — сказать, что она впала в кому, не было бы преувеличением. Это беспамятство продлилось до полудня следующего дня. Когда Е У проснулась, голова раскалывалась. Она по-прежнему лежала на диване в кабинете, окна были распахнуты настежь, и солнечный свет лился сквозь тонкий тюль. Дуань Шаоянь придвинул стул и сидел у окна с книгой. Он выглядел всё так же безупречно: благородный лик, аристократическая стать. Рубашка сидела идеально, пуговицы застёгнуты до самого верха, ни единой складочки на манжетах — образец педантичности. Заметив, что она проснулась, он лишь равнодушно скользнул по ней взглядом и снова уставился в раскрытую на коленях книгу. — Доброе утро. —… — Е У виновато потрогала спину: завязки платья были аккуратно завязаны, ничего не сбилось. Глядя на благопристойный вид Дуань Шаояня и его выражение лица, полное чистой совести, сложно было заподозрить, что он воспользовался её сном для каких-то непотребств. Она с облегчением выдохнула, но при взгляде на лицо Дуань Шаояня сердце всё же предательски забилось, а щёки залил румянец. Не смея смотреть на него долго, она тихо кашлянула: — Как же я умудрилась так вырубиться? — Ты переутомилась, — ответ Дуань Шаояня был безупречен. Его лицо не выражало никаких эмоций; эта ледяная, аскетичная маска в очередной раз убедила Е У, что он, несомненно, благородный муж[3]. [3] Благородный муж [君子] — норматив конфуцианской личности, носитель высоких моральных качеств, антоним «ничтожного человека». Дуань Шаоянь продолжил тем же ровным тоном: — Я видел, что ты спишь, и постеснялся будить. В итоге ты проспала до сих пор. Парой фраз он полностью обелил себя, даже глазом не моргнув. Эта величественная осанка, это спокойствие — ц-ц-ц, просто потрясающе. Одет с иголочки, взгляд ясный — ну просто святой человек. Е У, мысли которой текли медленно, подумала немного и поверила. Потирая всё ещё ноющий лоб, она встала. — Я хочу позавтракать. — Я распорядился, чтобы кухня всё подготовила. — Я не буду есть здесь, я хочу вернуться в Цзинъань. —… — Дуань Шаоянь закрыл книгу. Его холодные белые пальцы легли на чёрную кожаную обложку, он поднял глаза, но промолчал. Однако в его взгляде читались семь слов: «Только попробуй сказать это ещё раз». Е У, будучи старой хулиганкой, обычно его не боялась. Но после вчерашнего развратного сна, стоя перед этим открытым и честным юношей, она чувствовала себя крайне пошлой и виноватой. — Ладно, всё равно проголодалась, — уступить можно, но терять лицо и статус старшей нельзя. Е У изобразила великодушие: — Отвергать твою любезность было бы невежливо, так что поем и пойду. С этими словами она плавно направилась к выходу. Дуань Шаоянь встал и молча пошёл следом. Вот только взгляд его, наполненный непостижимой усмешкой, был прикован к обнажённой коже на её спине, где виднелись бледные следы поцелуев, которых сама Е У заметить не могла. Завтрак подали быстро, расставив блюда перед Е У. Еды было немного, но повара главного особняка готовили изысканно, к тому же подали именно те закуски, которые любила Е У: «панцирь краба»[4], запечённый до золотистой корочки, мягкие и насыщенные шарики «лэйшаюань»[5]. Но особенно хороши были жареные булочки с курицей[6]. Мастер по димсамам в доме Дуань в ранние годы обучался в знаменитом ресторане «Ванцзяша»[7] и перенял уникальный метод приготовления: донышко булочек было хрустящим и поджаристым, а верх — пышным и белоснежным, присыпанным зелёным луком. Стоило надкусить — и рот наполнялся обильным мясным соком, мягким и вкусным. [4] «Панцирь краба» [蟹壳黄] — традиционная шанхайская выпечка. Это слоёные пирожки, формой и золотистым цветом напоминающие панцирь краба, с начинкой (сладкой или солёной). [5] Лэйшаюань [擂沙圆] — разновидность танъюань (рисовых шариков с начинкой), которые варят, а затем обваливают в сухой пудре из красных бобов, что придаёт им особый вкус и текстуру. [6] Шэнцзяньбао [生煎包] — популярное шанхайское блюдо: небольшие булочки с мясной начинкой, которые жарятся на сковороде так, что низ становится хрустящим, а верх пропаривается. [7] «Ванцзяша» [王家沙] — знаменитый старый ресторан в Шанхае, известный своими димсамами и закусками. Со вчерашнего дня, кроме фруктов, у неё во рту не было ни крошки. Е У набросилась на еду, забыв об имидже, и в два счёта опустошила целую тарелку жареных булочек. Губы её блестели от жира, когда она подняла глаза и обнаружила, что Дуань Шаоянь смотрит на неё с полуулыбкой. Она невольно закатила глаза: — Чего уставился? Никогда не видел, как люди завтракают? — Наставница очень голодна? — Ерунда! — «Запри тебя на сутки — я посмотрю». Дуань Шаоянь поджал губы, опустил густые ресницы и подвинул свою тарелку с булочками прямо под нос Е У: — Я это не съем, Наставница, помоги доесть. — Оставь, оставь, — Е У с размахом махнула палочками. — Толку от тебя никакого. Смотри, как я их: один укус — один пирожок, всё уничтожу. Дуань Шаояню это показалось забавным, хотя лицо его оставалось невозмутимым. Съев миску каши с постным мясом и консервированным яйцом, он больше к еде не притрагивался, а сидел, сцепив пальцы, и с интересом наблюдал, как Е У сметает всё со стола. Наставница и ученик — один ел, другой смотрел — пребывали в редкой для них гармонии, когда вдруг из внешнего зала вошёл дворецкий Юй Бо. Он низко поклонился и произнёс: — Молодой господин, госпожа У. Е У в этот момент сражалась с рисовым пирогом со свиными рёбрышками[8]; рот её был набит, щёки раздулись, так что ответить Юй Бо она не могла. [8] Рисовый пирог со свиными рёбрышками [排骨年糕] — ещё одно классическое шанхайское блюдо, сочетающее жареную свиную отбивную и ломтики рисового пирога (няньгао) под густым соусом. Поэтому Дуань Шаоянь один повернул голову и равнодушно спросил: — Юй Бо, что случилось? Дворецкий, не выпрямляясь, ответил: — Госпожа вернулась. Она только что поприветствовала господина и сейчас пьёт чай в цветочной гостиной. Как вы считаете, не стоит ли… — Понял. Дуань Яньжань вернулась в Шанхай раньше времени, но на лице Дуань Шаояня не отразилось удивления. Он лишь коротко кивнул: — Я скоро подойду. Автору есть что сказать: Почему босс не предпринимает следующий шаг? Потому что «JJ»[9] запрещает. Так что, наставница Е, не вини босса за то, что он остановился на поцелуях. [9] JJ [Jìnjiāng] — сокращенное название литературной платформы Jinjiang Literature City, на которой публикуется роман. На этом сайте действуют строгие правила цензуры, запрещающие описание откровенных сцен. Спасибо Гухуань, Кэнли Дэн Дада и Дудяо Ханьцзян Сюэ за питательный раствор. Не знаю почему, но уведомления о нём приходят с задержкой, поэтому раньше я могла кого-то пропустить. Мне очень жаль, QAQ. Закончив работу в девять вечера, я выкроила немного времени, чтобы дописать текст, так что теперь могу выложить часть заготовок. Надеюсь, вам понравится, 23333[10]. [10] 23333 — популярный в китайском интернете сленг, означающий громкий смех. Число «3» в конце может повторяться многократно для усиления эмоции.