Глава 12. Следы

Цветочная гостиная главного особняка на горе Шэшань[1] располагалась рядом с католическим собором на самой вершине. Местность вокруг открытая, ничем не загороженная, поэтому в ясные дни солнце щедро заливало всё вокруг светом. Растения здесь буйно цвели, сменяя друг друга круглый год и радуя глаз буйством красок. [1] Шэшань [佘山] — гора (возвышенность) в районе Сунцзян на западе Шанхая. Известна своей католической базиликой Девы Марии, обсерваторией и элитными виллами вокруг. Е У и Дуань Яньжань питали слабость к этому месту: обе часто пили здесь чай и любовались цветами. Дуань Шаоянь же восторга не разделял. Причина крылась в аллергии на пыльцу. Хотя симптомы не представляли серьёзной угрозы, стоило этому товарищу по неосторожности вдохнуть аромат, как кончик его носа краснел, а сам он начинал безудержно чихать. Поэтому без особой нужды он старался обходить оранжерею стороной. — Сестра. Толкнув стеклянную дверь теплицы, Дуань Шаоянь ощутил ударивший в лицо густой цветочный аромат. Он слегка нахмурился, но быстро вернул лицу привычное бесстрастное выражение и, переставляя длинные ноги, направился под купол оранжереи. Там стоял кованый круглый стол, накрытый светло-розовой кружевной скатертью. На нём теснились разнообразные закуски и чайник с «Билочунь»[2]. [2] Билочунь [碧螺春] — «Изумрудные спирали весны», один из знаменитых сортов китайского зеленого чая. Дуань Яньжань обернулась. Она по-прежнему напоминала точеную фарфоровую куклу из прошлого — изящная и красивая. Глядя на неё, никто бы не догадался, что этой женщине уже исполнилось тридцать. — Шаоянь пришёл. Садись. Дуань Шаоянь опустился на стул напротив. Дуань Яньжань с улыбкой произнесла: — Я провела в Гонконге целый год, а теперь смотрю на тебя — ты, кажется, стал ещё красивее. Как поживаешь? Всё в порядке? — Мгм, — Дуань Шаоянь посмотрел на неё. — А ты? — А что у меня может быть не в порядке? Всё по-старому, — она помолчала, затем спросила: — Юй Бо сказал, наставница Е сегодня тоже здесь? Почему не пришла с тобой? — Я не позволил ей прийти. Подумал, что мы с тобой год не виделись, и есть разговоры, которые при наставнице вести неудобно, — ровно ответил Дуань Шаоянь. Дуань Яньжань, разумеется, поняла, о чём речь. Вопрос о браке с семьёй Бай висел в воздухе, и при встрече обсудить его следовало обязательно. Она прекрасно понимала, почему брат не взял с собой Е У. Их общая наставница, по сути, души не чаяла только в ней одной. Честно говоря, если бы не настойчивость господина Дуаня, Е У никогда бы не позволила Дуань Шаояню называть себя «наставницей». Да и в глубине души она никогда не считала молодого господина Дуаня своим учеником. Приведи он сейчас Е У, эта «старая жареная полоска теста»[3] пустила бы в ход свой острый язык, и сказанное наверняка обернулось бы против Дуань Шаояня. Он не настолько глуп, чтобы приводить на встречу врага. [3] «Старая жареная полоска теста» [老油条] — популярная идиома. Буквально означает старый, пережаренный хворост (ютяо). В переносном смысле: прожженный, хитрый, тертый калач, человек, которого трудно обмануть и который умеет выкручиваться. Дуань Яньжань подняла чашку, сделала медленный глоток и посмотрела на брата: — Ты что-нибудь знаешь о троих детях семьи Бай? — Не знаком. — М? — Знаю только имена, видел фото. Дуань Яньжань улыбнулась: — И какое впечатление? — Забыл, — равнодушно бросил Дуань Шаоянь. —… — Дуань Яньжань вздохнула. — Честно говоря, в отличие от тебя, я знакома со старшим сыном семьи Бай. Дуань Шаоянь слегка приподнял бровь. — Это мой бывший парень, — призналась сестра. —… — Дуань Шаоянь удивился, но промолчал. — Отец не знает. В университете мы встречались некоторое время, но не сошлись характерами, — на лице Дуань Яньжань промелькнуло смущение, она тихо кашлянула. — Так что ты понимаешь, замуж я за него не пойду. Дуань Шаоянь помолчал немного и едва заметно кивнул: — Понимаю. — А ты? — на щеках Дуань Яньжань всё ещё играл румянец неловкости, она с надеждой посмотрела на брата. — Готов жениться на барышне Бай? Дуань Шаоянь опустил голову, словно размышляя. Спустя мгновение он поднял взгляд, в котором читалось сожаление. — Не готов. — Не приглянулась? — Нет. Ресницы Дуань Шаояня дрогнули, отбрасывая густую тень. — У меня уже есть человек, который мне нравится. Этого Дуань Яньжань не ожидала, как и Дуань Шаоянь не ожидал, что сестра уже встречалась с наследником Бай. Они переглянулись и, спустя долгую паузу, оба покачали головами с горькой усмешкой. — И чья же дочь тебе приглянулась? — спросила Дуань Яньжань. — Она обычный человек. — Ну, это не страшно. Главное, чтобы человек был порядочный, с добрым сердцем. Если она тебе нравится, отец тебя поддержит. Дуань Шаоянь промолчал. С добрым сердцем проблем нет, но вот насчёт порядочности… Держать полный дом фаворитов и быть до крайности похотливой — считается ли это отсутствием порядочности? Он покачал головой и бесстрастно ответил: — Пусть всё идёт своим чередом. Видя, что он не настроен откровенничать, Дуань Яньжань вздохнула и не стала настаивать. Она хорошо знала брата: если он хочет сохранить секрет, то хоть ножом режь — ни слова не вытянешь. Этот разговор ни к чему не привел, никто никого не переубедил. Но раз уж оба не желают связываться с семьёй Бай, отцу, похоже, предстоят новые хлопоты. Впрочем, господин Дуань любил своих детей. Если они действительно против, отец не станет использовать сына и дочь как разменную монету. Иначе как бы Дуань Яньжань в свои тридцать лет наслаждалась холостяцкой жизнью, не испытывая давления по поводу замужества? Отец балует! Попив чаю и поболтав ещё немного, они разошлись по своим делам. Дуань Яньжань нашла Е У в гостиной. Встреча двух женщин, близких как сёстры, не обошлась без радостного шума и объятий. Когда все новости были обсуждены, Дуань Яньжань попросила Юй Бо принести её чемодан. — Наставница Е, я привезла тебе кучу косметики. А ещё того старого мастера из переулка в Ванцзяо[4], о котором ты говорила, я искала долго, но нашла. Заказала ему сшить для тебя платье. Иди наверх, примерь, посмотрим, как сидит. [4] Ванцзяо (Монг-Кок) [旺角] — один из самых густонаселенных и торговых районов Гонконга, известный своими рынками и узкими улочками. Что такое настоящий ученик? Вот это — настоящий ученик! Посмотрите: какая почтительность, какая милота, как греет душу! Куда бы ни поехала, всегда помнит о наставнице, хранит её слова в сердце. А этот мелкий паршивец Дуань Шаоянь пусть катится куда подальше! Е У, довольная и умиротворённая, взяла Дуань Яньжань за руку, нежную, как нефрит, и они, смеясь и болтая, поднялись в спальню на втором этаже. Спальня Дуань Яньжань, хоть и не унаследовала от наставницы буйства красок, отвращения у Е У не вызывала. Цвета здесь преобладали спокойные, но наволочки с кружевной каймой Е У оценила, да и толстый шерстяной ковёр, в котором ноги утопали по щиколотку, заслужил её одобрительно поднятый палец. Зайдя в комнату, дверь запирать не стали — кроме Дуань Яньжань, никто не осмелился бы войти сюда без стука. — Старый мастер шил это платье больше четырёх месяцев. Я просила его быть предельно внимательным и аккуратным, а он ещё ругался, что я много болтаю и не доверяю ему, — смеялась Дуань Яньжань. — Наставница, давай переодевайся скорее, дай поглядеть. Если плохо сшил, я потом этого старикашку так отругаю! Е У радостно взяла платье. На ощупь ткань оказалась превосходной: гладкая, лёгкая, струящаяся, словно дымка или вода. Они с Дуань Яньжань знали друг друга как облупленные. В детстве ещё сохранялась дистанция между учителем и учеником, но с годами их отношения переросли в сестринскую дружбу. Поэтому Е У, не стесняясь, принялась раздеваться, чтобы примерить обновку. — …М? Видя, что Е У, вывернув руки, долго возится с завязками на шее, но так и не может снять одежду, Дуань Яньжань подошла к ней: — Что случилось? — Не развязывается, — в замешательстве ответила Е У. — Я же завязывала скользящий узел. — Дай посмотрю. Дуань Яньжань подошла, чтобы помочь, дернула за ленты пару раз и прыснула со смеху: — Наставница Е, какой же это скользящий узел? Это самый настоящий мертвый узел. Ты боялась, что кто-то стянет с тебя платье сзади? —… — Е У смутилась. — Наверное… я утром торопилась и завязала как попало. Пальцы Дуань Яньжань ловко двигались, ослабляя ленты, а сама она продолжала смеяться: — Ничего, ничего, этот узел я распутаю. Но завязано действительно ужасно, словно это делал мужчина. Причем такой, который никогда не одевал девушек. У Е У ёкнуло сердце. Ей показалось, что она ухватила какую-то важную мысль, но стоило Дуань Яньжань развязать ленты и снять с неё одежду, как она тут же забыла об этом, не став углубляться в подозрения. Платье упало, и перед зеркалом предстало белоснежное обнажённое тело. Силуэт женщины выглядел настолько прекрасно и соблазнительно, что даже Дуань Яньжань почувствовала лёгкий укол зависти. В их паре «двух цветков» лицом Дуань Яньжань превосходила Е У, но фигурой наставница явно выигрывала в пышности. Будь то округлая высокая грудь, тонкая, словно у змеи, талия, полные упругие бёдра или стройные длинные ноги — всё в ней сочетало изящную нежность и зрелую чувственность. Дуань Яньжань, не моргая, уставилась на отражение в зеркале и искренне спросила: — Наставница. — М? — …Сколько тебе всё-таки лет? — Как говорил Будда: несказуемо. Дуань Яньжань: «…» Длинные волосы Е У, слегка завивающиеся на кончиках, ниспадали на тело, сияющее подобно белому нефриту. Когда она смотрела искоса своими узкими глазами, казалось, что она одновременно улыбается и сердится. Дуань Яньжань восхищённо вздохнула, подумав, что наставница, эта старая ведьма — настоящий наркотик для мужчин и враг для женщин. Е У надела длинное платье, сшитое на заказ Дуань Яньжань, откинула густые волосы, открывая красивый изгиб спины, и повернула голову: — Яньжань, помоги застегнуть молнию сзади. — В будущем это дело нужно поручить мужу, — с улыбкой поддразнила Дуань Яньжань, пользуясь случаем подшутить над Е У. Е У фыркнула: — Твоя наставница ещё не нагулялась, заводить «жену» пока не планирую. — Да-да, — ласково согласилась Дуань Яньжань. — Наставница Е у нас самая свободная, самая ветреная и необузданная. Как приятно! Эти слова были слаще медовых фиников, прямо бальзам на душу! Е У от удовольствия готова была взлететь на небеса. Откуда на свете такая милая ученица! — Ой? В разгар её ликования Дуань Яньжань за спиной вдруг тихонько охнула, и её руки замерли. Хотя звук был тихим, острый слух Е У уловил его без труда. — Что такое? — …Кхм, — Дуань Яньжань, казалось, смутилась. — Ничего. Разве Е У из тех, кто так просто отступает? Она уставилась на ученицу: — Говори, что случилось? Прекрасное, словно лотос в чистой воде, лицо Дуань Яньжань залилось краской. Опустив длинные мягкие ресницы, она пробормотала: — У тебя на спине… э-э, может, накинешь шёлковый платок перед выходом? Е У уставилась на неё, остолбенев на пару секунд, а затем до неё дошло. Она повернулась спиной к зеркалу и, извернувшись, оглядела своё отражение. Лучше бы она этого не делала. Увиденное повергло её в шок. Поскольку платье, подаренное Дуань Яньжань, имело А-силуэт и глубокий вырез на спине, открывающий кожу почти до поясницы, её спина, обычно безупречно белая, сейчас была покрыта отчетливыми багрово-красными отметинами. Следы виднелись даже на открытой части татуировки. «…» Лицо Е У мгновенно помрачнело. Она начала перебирать в памяти недавние безумства, оценивая степень разгула. Она исключила мальчика-хоста из клуба «Nastro», с которым только пила вино; новый кондитер тоже отпадал — она лишь потрогала его красивые ладони; и уж точно это не мог быть тот крепкий, «экологически чистый» плотник — он был честным малым, она лишь ущипнула его за щеку и отпустила. Она думала и гадала, пока в её сознании постепенно не всплыл образ одного-единственного человека. Автору есть что сказать: Подходите, делайте ваши ставки! Кто ставит на то, что наставница Е думает о Ли Юньане — выбирайте «крупное»[5], а кто на молодого господина Дуаня — выбирайте «малое». Ставки сделаны, ставок больше нет! Гарантирую, вы проиграетесь в пух и прах, до последней нитки в нижнем белье. Подходите, скорее покупайте! (Автора прихлопнули и отправили в полёт[6], ха-ха-ха-ха-ха!) [5] Крупное или малое [大小] — традиционная китайская игра в кости, где игроки ставят на сумму очков (большую или маленькую). Здесь это метафора выбора между двумя мужскими персонажами. [6] Фраза «прихлопнули и отправили в полет» имитирует звук удара и часто используется в сетевом сленге, когда персонажа или автора «наказывают» за шутки. Я наконец-то освободилась и возобновляю публикации. Время выхода глав — ежедневно в семь часов вечера. По воскресеньям обновлений не будет (эта неделя — исключение), возможны и досрочные выпуски. При возникновении особых обстоятельств буду брать отгул~ Но иногда, если я съем что-нибудь вкусненькое и у меня поднимется настроение, глава может выйти и в воскресенье, 23333.