Глава 13. У молодого господина Дуаня скверный характер

Методом исключения выходило, что оставить подобные следы, учитывая позы, мог только он один. Хотя под гнётом Дуань Шаояня она уже разорвала отношения с этим человеком, отметины от их прежних занятий, по всей видимости, ещё не сошли. Е У едва не скрипела зубами от злости: «Ли Юньань! Когда это я позволяла тебе вести себя столь разнузданно?!» Поэтому, вернувшись вечером домой, Е У обрушила на Ли Юньаня шквал едких нравоучений. Ли Юньань, хоть и почуял неладное, видя недоброе выражение лица Е У, лишь опустил глаза и не стал пререкаться. Е У отчитывала его битый час, пока наконец не выпустила пар. Посидев ещё немного, она сказала Ли Юньаню: — Госпожа Дуань вернулась. Сходи в мой кабинет, возьми шкатулку из красного сандала. Там лежит пилюля, на создание которой я потратила уйму сил в этом году; она полезна для красоты и омоложения. Отнеси ей. Видя, что она перестала ругаться, Ли Юньань с облегчением выдохнул: — Слушаюсь. — Постой. Когда он уже собрался выходить, Е У окликнула его снова. — У госпожи Е есть ещё поручения? — Во втором ящике стола справа лежит пластиковый контейнер. Заодно отнеси его Дуань Шаояню. Чтобы господин Дуань снова не упрекнул её в предвзятости. — Хорошо, — Ли Юньань на секунду задумался. — Не могла бы госпожа Е сказать, что находится в контейнере для молодого господина? Чтобы я знал, что ему говорить. Е У, закинув ногу на ногу, ответила: — О, чуть не забыла. Если говорить просто и грубо, то это «Порошок радостного единения Инь и Ян»[1], который часто показывают в сериалах. Мощнейшее тонизирующее средство. [1] Порошок радостного единения Инь и Ян [阴阳合欢散] — в китайских романах жанра уся (боевые искусства) вымышленный афродизиак невероятной силы. Название подразумевает гармоничное (и, как правило, сексуальное) слияние мужского и женского начал. Ли Юньань: «…………» — Так ему и скажи: наставница считает, что функции его почек[2] слишком вялые, совсем не как у парня, которому едва за двадцать. Пусть на досуге примет лекарство, пригласит нескольких красоток прогуляться, и я гарантирую — для него откроются врата в новый мир. [2] Почки [肾] — в традиционной китайской медицине почки считаются хранилищем жизненной эссенции (цзин) и отвечают за репродуктивную функцию и сексуальную энергию. Сказать мужчине, что у него «слабые почки» (шэнь сюй), равносильно намёку на импотенцию или низкое либидо. Е У, игнорируя крайне неловкое выражение лица Ли Юньаня, махнула рукой: — Чего застыл? Иди. Ли Юньань сначала отнёс сандаловую шкатулку Дуань Яньжань, а затем, сжимая в руках пластиковый контейнер, направился к комнате Дуань Шаояня. Постучал в дверь, но ответа долго не было. Спросив у Юй Бо, он узнал, что Дуань Шаоянь отправился плавать, и поспешил к открытому бассейну на заднем дворе. Дуань Шаоянь действительно рассекал водную гладь; его сильное тело поднимало каскады брызг. Скорость он развил невероятную: след на воде напоминал разрез от ножа, а голубой бескрайний бассейн словно раскалывался надвое. В лунном свете вода переливалась, отражая текучие тени деревьев. Ли Юньань объяснил слуге цель визита и остался ждать в тени пальм. Вскоре появился Дуань Шаоянь. Он слегка запыхался, глаза его сияли ярче воды в бассейне, а мокрые волосы прилипли к щекам. Он вытирался полотенцем. Даже будучи мужчиной, Ли Юньань невольно засмотрелся на фигуру Дуань Шаояня. В лунном свете капли воды сверкали, скатываясь по красивым, пропорциональным мышцам. Широкие плечи слегка подрагивали, пока он вытирал волосы; линии тела, упругие и мощные, казались почти безупречными. Дуань Шаоянь, впрочем, не обратил на это внимания. Взглянув на Ли Юньаня, он сохранил привычное равнодушие. — Наставница прислала? — Да, молодой господин. —… — Дуань Шаоянь бросил полотенце на деревянный поднос, который держал слуга, взял со столика газировку, одной рукой открыл банку, дал ей постоять, а затем лениво поднял глаза. — Говори, что за дело. Ли Юньань протянул пластиковый контейнер: — Эту вещь госпожа Е просила передать вам. Дуань Шаоянь скользнул взглядом по коробке, но не протянул руку, чтобы взять её. Его взор снова вернулся к Ли Юньаню: — Почему она сама не пришла? — Слишком поздно, госпожа Е собирается спать. Услышав это, Дуань Шаоянь перестал расспрашивать. Он опустил глаза, разглядывая коробку в руках Ли Юньаня, и, наконец, проявил некоторый интерес: — Что это? Ли Юньань всю дорогу размышлял, как подобрать слова, чтобы Дуань Шаоянь не вышвырнул его вон. Разумеется, он не мог передать слова Е У дословно и назвать это «Порошком радостного единения Инь и Ян», иначе, зная железный характер молодого господина, тот непременно отправил бы его на разделочную доску. — Это тонизирующее средство, приготовленное госпожой Е. Восполняет ци и укрепляет почки. Она сказала, что оставила это специально для вас. Если разобраться, Ли Юньань не соврал. Принцип действия действительно заключался в восполнении ци и укреплении почек, просто эффект был настолько мощным, что остановиться становилось невозможно. Дуань Шаоянь больше ничего не спрашивал. Он принял коробку и велел слуге унести её. Видя, что босс принял подарок и не стал ругаться, Ли Юньань с облегчением выдохнул, мысленно возжигая благовония в благодарность за то, что его не убили. Он уже собирался попрощаться с Дуань Шаоянем и поскорее покинуть обитель этого демона, но Дуань Шаоянь заговорил первым. Тон его оставался всё таким же ровным и холодным: — Не спеши уходить. У меня есть дело, о котором я планировал поговорить с тобой на днях, но раз уж ты здесь, обсудим это сегодня. В таком огромном поместье, если господин, молодой хозяин или госпожа обращают на тебя внимание, это обычно означает одно из двух: Первое: ты отлично поработал, жди повышения. Второе: пошёл вон. Дуань Шаоянь сел в шезлонг, взял выдохшийся спортивный напиток и, словно мучимый жаждой, осушил бутылку залпом. Затем его узловатые пальцы слегка сжались, раздался хруст — он одной рукой сплющил жестяную банку и с каменным лицом отшвырнул её в сторону. Дуань Шаоянь поднял глаза на Ли Юньаня. Лунный свет отражался в его чёрных зрачках, яркий и ледяной, словно лезвие ножа. — Ли Юньань, ты пробыл в Цзинъань шестнадцать лет. Он сделал паузу, и голос его опустился ниже нуля, пробирая до костей. — Пора бы получить повышение. Он говорил правду. Особняк Е У напоминал железный лагерь с текучкой кадров: мало кто задерживался там дольше пяти лет. Но Ли Юньань умудрялся оставаться невредимым и сохранять своё место так долго. Шестнадцать лет — если перенести это на реалии императорского гарема, то даже простая «даин»[3], ведя себя тихо, уже дослужилась бы до «гуйжэнь»[4]. [3] Даин [答应] — «откликающаяся», один из низших рангов наложниц в императорском гареме династии Цин. [4] Гуйжэнь [贵人] — «драгоценный человек», наложница среднего ранга, стоящая выше «даин». Тем более что Е У так его баловала. Характер Е У знала вся семья Дуань, поэтому некоторые слуги втайне шутили, придумывая Ли Юньаню прозвища за спиной: «Драгоценная наложница Ли»[5], «Госпожа Ли», «Супруга Ли». [5] Драгоценная наложница (Гуйфэй) [贵妃] — один из высших рангов в гареме, уступающий только Императрице. Ироничное прозвище, намекающее на его фаворитизм. Эти разговоры не раз доходили до ушей Дуань Шаояня. Именно потому, что он слышал их слишком часто, это ему надоело. И хотя лицо его оставалось невозмутимым, в груди копился злой огонь. С того дня, как он увидел Е У и Ли Юньаня в постели, вулкан взорвался, лава хлынула, и сдерживаться стало невозможно. Даже то, что Е У попыталась исправить ситуацию и в его присутствии объявила о разрыве с Ли Юньанем, не помогло. Он же не слепой, неужели не видно, что она сделала это, чтобы защитить этого изнеженного мужчину? Если судить по степени благосклонности, Дуань Шаоянь в глазах Е У, вероятно, вообще не входил в список фаворитов гарема. Его статус был где-то на уровне стражника у дворцовых ворот. Стражник, конечно, не может выгнать любимую наложницу государыни. Но если отбросить это, Дуань Шаоянь — молодой господин Дуань. В этом доме, за исключением господина Дуаня-старшего, его слово имело наибольший вес. Если он недоволен и хочет усложнить жизнь «Драгоценной наложнице Ли», заставить того быстро убраться, разве это не решается одной фразой? Никто не сможет его остановить. Ли Юньань стоял в оцепенении, на его чистом лице читалась растерянность. Дуань Шаоянь слегка нахмурился, словно хотел что-то сказать, но прикрыл глаза и сдержался. Беззащитный вид Ли Юньаня, столь действенный перед Е У, не вызывал у Дуань Шаояня никакой жалости. Помолчав немного, молодой господин произнёс: — В клубе возле «Сада скромного чиновника»[6] в Сучжоу не хватает управляющего. Возвращайся, собирай вещи и отправляйся туда в ближайшие дни. [6] Сад скромного чиновника [拙政园] — знаменитый классический китайский сад в Сучжоу, объект Всемирного наследия ЮНЕСКО. — Но госпожа Е… Дуань Шаоянь спокойно посмотрел на него: — У наставницы нет недостатка в еде и одежде, тебе не о чем беспокоиться. Ли Юньань умолк. Он долго стоял, опустив голову, и наконец ответил едва слышно: — Слушаюсь. Дуань Шаоянь прикрыл веки, словно утомившись, и равнодушно бросил: — Можешь идти. — Спасибо, молодой господин, — Ли Юньань закусил губу, поклонился и удалился. Теоретически, перевод личного телохранителя Е У на должность управляющего семейным клубом отдыха — это действительно повышение, и Ли Юньань обязан был благодарить. Дуань Шаоянь так и не открыл глаз. Спустя некоторое время он тихо произнёс: — Ли Юньань. — У молодого господина есть ещё приказания? —… — В его сердце таилась догадка, смутное подозрение, ещё не получившее полного подтверждения, поэтому, поразмыслив, он лишь холодно добавил: — Передай наставнице мою благодарность за заботу. В сиянии лунного света Ли Юньань удалился. Дуань Шаоянь прекрасно понимал: учитывая статус «Драгоценной наложницы Ли», после того как он без объяснений выгнал человека, завтра утром Е У непременно примчится устраивать скандал. Но ему было всё равно. Возможность вышвырнуть эту мозолящую глаза «наложницу» стоила того, чтобы выслушать пару ласковых от Е У. Он мог стерпеть эту несправедливость и сохранить хладнокровие. Однако чего Дуань Шаоянь не ожидал, так это того, что ждать до утра не придётся. Вскоре после ухода Ли Юньаня, когда ночь уже стала глубокой, он отправился в кабинет, собираясь помедитировать перед сном. Он сидел в позе лотоса, с прямой спиной и строгим лицом, прикрыв густые мягкие ресницы, когда дверь кабинета с грохотом распахнулась. Послышались быстрые шаги, приближающиеся к комнате для медитаций. Дуань Шаоянь медленно открыл глаза как раз в тот момент, когда Е У ударом ноги распахнула дверь в васицу. Она тяжело дышала, её глаза метали молнии, в лунном свете она казалась дикой и яростной. Понимая опасность, он всё же почувствовал невольное волнение в груди, но выражение его лица оставалось холодным и отстранённым. — Разве наставнице не пора спать? — Дуань Шаоянь! — Е У в три шага подлетела к нему, схватила за воротник и взорвалась гневом: — Кто, мать твою, позволил тебе трогать моих людей?! По сравнению с её неистовой яростью, Дуань Шаоянь оставался тихим и холодным, как лунный свет за окном кабинета. Он разомкнул тонкие губы без тени раскаяния: — Ты о Ли Юньане? — Знаешь ведь, а спрашиваешь! Дуань Шаоянь холодно усмехнулся, вид его стал суровым: — Он твой человек? — …Разумеется! Дуань Шаоянь спокойно смотрел на Е У, словно ожидая, когда она сама попадёт в ловушку. Уголки его губ изогнулись в насмешливой полуулыбке. — А ты, наставница? Чей человек ты? — Я…! Эта фраза заставила Е У поперхнуться, да так, что она чуть не задохнулась от злости. Чей она человек… Чьим человеком она может быть? Естественно, она человек семьи Дуань. Как и Ли Юньань, она, в конечном счёте, нанята господином Дуанем. Просто, прикрываясь статусом наставницы, она привыкла к уважению и со временем самодовольно забыла о своём истинном положении. Но Дуань Шаоянь безжалостно, одной фразой вернул её с небес на землю. Лицо Е У залилось краской, глаза сверкали гневом. Она уставилась на мужчину, который казался вежливым и почтительным, но на деле ни во что её не ставил. Промолчав некоторое время, она наконец тихо, с крайней неприязнью произнесла: — Дуань Шаоянь, не вынуждай меня. Лицо Дуань Шаояня по-прежнему почти ничего не выражало. — Я всего лишь отослал Ли Юньаня, к чему такая бурная реакция? — Ты спросил моего согласия? — процедила Е У сквозь зубы. — Когда твой отец подписывал со мной контракт, там было чётко сказано: людьми на моей вилле я распоряжаюсь сама, они не подчиняются главному особняку. Ты считаешь этот пункт пустым звуком? — В контракте есть ещё один пункт, — ледяным тоном парировал Дуань Шаоянь. — Нанятый персонал на вилле должен иметь безупречное прошлое, вести себя порядочно и не порочить репутацию семьи Дуань. — И чем же его прошлое небезупречно, а поведение непорядочно? — Е У грозно вскинула брови. — Титулы «Госпожа Ли» и «Супруга Ли» звучат слишком громко, — взгляд Дуань Шаояня стал подобен инею. — Если слухи поползут, не скажут ли люди, что в этом особняке содержат множество наложников? — Шлёп! Едва он договорил, звонкая пощёчина с силой обрушилась на лицо Дуань Шаояня. Автору есть что сказать: Молодой господин Дуань, пока вы еще не получили должную благосклонность[7], не стоит, пользуясь своим статусом, без разбора прогонять чужих наложниц. Сейчас вы — всего лишь интегрированная видеокарта[8]. В такие опасные игры стоит пробовать играть лишь после того, как обновитесь до дискретной видеокарты. Поспешите — и рискуете сжечь материнскую плату, ковыряю в носу[9]. Обложка сменилась: теперь там красное платье сестрицы Е и каллиграфический стиль «тонкое золото»[10], унаследованный от того же мастера. Благодарю Кэнли Дэн Дада за питательный раствор, QAQ~ Хе-хе. [7] Благосклонность [受宠] — в оригинале используется термин, означающий получение милости или любви от вышестоящего лица (обычно императора к наложнице). Автор иронизирует над положением героя, который еще не завоевал сердце героини. [8] Интегрированная видеокарта — метафора слабости. Пока герой «встроенный» (недостаточно прокачанный), он не может «тянуть» сложные сценарии поведения или отношений. [9] Ковыряю в носу [抠鼻] — жест, выражающий в китайском интернет-сленге пренебрежение, скуку или насмешливое равнодушие. [10] Стиль «тонкое золото» [瘦金体] — каллиграфический стиль императора Хуэй-цзуна, отличающийся тонкими, изящными, но твердыми линиями.