Глава 19. Первый поцелуй

Как говорится, десять пальцев связаны с сердцем, и с пальцами ног дело обстоит так же. Е У, уколов палец, мгновенно сжалась в комок от боли. Она долго шипела и кривилась, прежде чем поднять полные слёз глаза. — Укололась, — пожаловалась Е У. — Не знаю, гвоздь это был или что-то ещё. — Дай посмотрю. Не раздумывая, Дуань Шаоянь наклонился. Его длинные белые пальцы взяли её грязную от ходьбы по земле ногу и приподняли для осмотра. Е У удивилась, что он не выказал брезгливости. Опершись руками о прохладный пол, она уставилась на сосредоточенное лицо Дуань Шаояня. Его мягкие ресницы слегка подрагивали, словно крылья бабочки. Красивое лицо было опущено, а из-под воротника изысканной рубашки виднелась белоснежная шея. Этот парень, чья чистоплотность граничила с безумием, а высокомерие вызывало гнев, сейчас, одетый в безупречный костюм, стоял на одном колене и держал её пыльную ногу. Это вызвало у Е У странное чувство: удивление смешивалось с чем-то ещё, словно муравьи покусывали сердце, вызывая нестерпимый зуд. — Это шип от розы, — констатировал Дуань Шаоянь. — Наверное, садовник обронил, когда подрезал кусты. Идём в гостевую комнату, я обработаю. Он сказал это чётко и решительно. В сочетании с его мужественным лицом, даже сердце такой старой хулиганки, как Е У, дрогнуло. — Но я сама идти не могу, — начала хитрить старая хулиганка. — Я понесу тебя. Оказавшись на спине Дуань Шаояня, Е У всё ещё не могла поверить в происходящее. Она чувствовала себя самым успешным игроком в истории китайских игр. Вряд ли кому-то ещё удавалось использовать босса в качестве ездового животного; даже за донат в игровом магазине такое не купишь. Спина юноши была широкой и крепкой, плечи — красивой формы. Она положила подбородок ему на плечо, и время от времени до её носа долетал его запах: аромат чистого белья, смешанный с лёгким, холодным запахом тела, напоминающим раннюю зимнюю сливу. Лёжа на его спине, она витала в облаках, думая о всякой всячине. То вспоминала какие-то давние истории из детства Дуань Шаояня, то думала о том, что этот «мелкий паршивец» рано или поздно достанется какой-нибудь хорошей девушке. Честно говоря, хотя она всегда стремилась «выдать замуж» эту горячую картофелину, при мысли о Дуань Шаояне с другой женщиной у неё начинали ныть зубы и болеть желудок. Во-первых, она считала, что с его фригидным видом женщина, которая выйдет за него, не будет счастлива в постели, и искренне жалела бедняжку. Во-вторых, хоть Дуань Шаоянь и был несносным, он всё же был чертовски красив и талантлив во всём, так что выйти за него — это всё равно что сорвать джекпот. Е У никогда не стеснялась своей любви к красоте, поэтому немного завидовала той воображаемой женщине. Погружённая в эти противоречивые мысли, она и не заметила, как они добрались до гостевой комнаты. Только когда Дуань Шаоянь включил свет и опустил её на кушетку с бархатной обивкой, она очнулась. Слегка причмокнув губами от сожаления, что поездка закончилась, она уставилась на выпрямившегося мужчину. Под её жадным, как у волка, взглядом мужчина стоял прямо и невозмутимо, словно окружённый невидимым барьером, защищающим от мирской грязи. — Вытягивай ногу. Судя по тону, Е У показалось, что если она вытянет ногу, он тут же отрубит её по самое бедро. Е У задрожала: — Лучше я сама вытащу, ты просто посвети фонариком. — Вытягивай ногу. — …А есть разница? — Вытягивай. — На этот раз Дуань Шаоянь опустил уточнение, какую именно конечность. Под его давлением, напоминающим настойчивость коллектора, Е У наконец потеряла терпение. С видом мученицы, идущей на казнь, она раскинула ноги, откинулась назад и закатила глаза: — Давай, парень, делай что хочешь, хоть режь, если пикну — зови меня папой. Дуань Шаоянь смерил её многозначительным взглядом, оценив эту непристойную позу. Он достал из ящика аптечку, вернулся, придвинул стул и сел перед ней. — Ближе. Е У чуть подвинулась. — Ещё ближе. —… — Зачем ты так далеко отодвигаешься? — холодно спросил Дуань Шаоянь. Е У промолчала. Не признаваться же, что она до смерти боится врачей, а Дуань Шаоянь сейчас выглядит как доктор-маньяк. — Ногу. Е У потёрла грязные ступни друг о друга и неохотно протянула одну. Дуань Шаоянь взял её ногу, положил себе на колено, другой рукой открыл аптечку, достал пинцет, йод и ватные палочки. — А-а-а!!! —… — Дуань Шаоянь скосил глаза, не скрывая презрения. Пинцет в его руке холодно блеснул. — Чего орёшь? Я ещё даже не начал. —? — Е У с опаской приоткрыла один глаз. Она ничего не боялась, кроме боли в ногах, но признаться в этой слабости, особенно своему врагу-боссу, было стыдно. Поэтому она кашлянула: — Просто проверяю, не дрогнет ли у тебя рука. —… Дуань Шаоянь даже не стал её разоблачать. Опустив веки, он занёс пинцет. У Е У волосы встали дыбом. Она резко вырвала ногу и начала брыкаться, угодив Дуань Шаояню пятками в грудь: — Не надо, не надо! Я назову тебя папой! Не вытаскивай! Папа! Я сама! — Наставница, — процедил Дуань Шаоянь сквозь зубы, его лицо потемнело от гнева. — Ты хочешь меня убить? Ляг! Поняв, что силой не взять, Е У решила сменить тактику и отбросила остатки стыда. Бесстыжая хулиганка шмыгнула носом, глаза её покраснели, вид стал жалобным, вот-вот заплачет. — Господин, если «папа» вас не устраивает, может, называть вас «дедушкой»? Лицо Дуань Шаояня оставалось мрачным. — Слишком старо? Тогда «дядя»? Или «братик» тоже сойдёт. Взгляд Дуань Шаояня стал зловещим. — Может, «босс»? Ой, нет, это титул твоего отца. А как насчёт «муженёк»? Дуань Шаоянь прищурился. А Е У показалось, что это обращение звучит отлично. Нацепив льстивую улыбку, она проворковала: — Муженёк, давай договоримся: отпусти мою ножку, я сама всё сделаю, а? После её кокетливой тирады Дуань Шаоянь посмотрел на неё и действительно отпустил ногу. Он встал, подошёл к кушетке, но вдруг схватил её за щёки. Его взгляд, острый как у ястреба, казалось, пронзал её насквозь. — Я предупреждал тебя, — чеканя каждое слово, произнёс Дуань Шаоянь, в его глазах сверкнул холодный блеск. — В следующий раз следи за языком. У тебя плохая память или ты не понимаешь по-китайски? — …………………… Е У, чью челюсть он грубо сжимал, покрылась мурашками. Ей казалось, что он вот-вот схватит ножницы из аптечки и отрежет ей язык. — Ты что делаешь?! Дуань Шаоянь не ответил. Е У видела лишь опасный блеск в его глазах. Его красивое лицо приближалось, и она в панике хотела вырваться, но его пальцы сжались сильнее, оставив красные следы на её белоснежной коже. «Дедушке У» уже немало лет, и это красивое личико — единственное, чем она ещё может привлекать мужчин. Если этот грубиян её изуродует, придётся платить мужчинам, чтобы они с ней спали. Так дело не пойдёт. Е У мгновенно притихла. Обездвиженная, она могла лишь смотреть на Дуань Шаояня своими узкими глазами, как раненая лиса — жалко, но с хитринкой, пытаясь понять, что он задумал. Когда их носы разделяло всего несколько дюймов, длинные ресницы Дуань Шаояня дрогнули, словно крылья чёрной бабочки. Близость была такой, что сердце Е У ёкнуло. Старая болезнь дала о себе знать — проснулась похоть. Вспомнив свой план по соблазнению босса, Е У почувствовала, как внутри всё закипает, словно чайник с водой. Пузырьки бурлили, пар поднимался, вызывая приятное оцепенение и беспокойство. Щёки начали гореть, но она старалась держать лицо: — Я предупреждаю тебя… — Сначала выслушай моё предупреждение, — холодно перебил Дуань Шаоянь. Судя по его виду, он действительно собирался отрезать её болтливый язык. Е У взмокла от страха, лихорадочно соображая, как спастись. К сожалению, в её голове, полной бесполезных знаний, кроме эротических фантазий и мыслей о красавцах, ничего не было. В критической ситуации пошлый человек прибегает к пошлым методам. Видя приближающееся лицо Дуань Шаояня, она поняла: чтобы спасти язык, есть один рискованный способ. Наполовину из-за похоти, наполовину от помутнения рассудка, она, словно имея дело с обычным любовником, с решимостью камикадзе поцеловала Дуань Шаояня в губы. Бум! Сердце словно ударили молотом, кровь хлынула в обратном направлении. Е У с изумлением обнаружила, что перед глазами словно взорвался фейерверк, рассыпаясь мириадами искр. Обычно она знала, что, хоть и недолюбливает этого незаконнорожденного сынка, её природа брала своё: ей нравилось смотреть на его красоту, а его запах действовал на неё успокаивающе — видимо, особые феромоны будили её дремлющий дофамин. Но когда она в порыве безумия поцеловала его, каждая клетка её тела закричала от восторга. Такого волнения она не испытывала уже много лет. Глаза юноши расширились от удивления. Его губы, прекрасные по форме и цвету, оказались в плену у этой хулиганки. Прохладные губы внезапно встретились с жаром и влагой, словно капля воска упала в кипящее масло, вызвав вспышку пламени. От сердца до кончиков пальцев всё горело. Чёрт. Это был его первый поцелуй. Дуань Шаоянь подумал об этом, но сохранил своё бесстрастное выражение лица, плотно сжав губы и не желая сдаваться. Он любил контролировать ситуацию, поэтому, несмотря на жар в теле, оставался холодным и безучастным, словно жертва насилия. О боже. Это был его первый поцелуй. Е У тоже подумала об этом, но её старое, прожжённое сердце затрепетало ещё сильнее, а по позвоночнику пробежала сладкая дрожь. Хотя потом придётся долго объясняться, она не ожидала, что вкус этого мужчины окажется таким возбуждающим и настолько в её вкусе. Человек, один поцелуй которого вызывает мурашки, стоит того, чтобы рискнуть быть зарезанной. Жаль только, что он не отвечает. Е У несколько раз пыталась размкнуть его плотно сжатые губы, чтобы показать, что её язык может быть очень полезен и отрезать его было бы расточительством. Но Дуань Шаоянь оставался непоколебим, как нефритовая статуя, как настоящий святой. Хотя его фраза «следи за языком» изначально подразумевала, что он сам собирался поцеловать её, чтобы заткнуть, инициатива Е У сбила его с толку. Он чувствовал, что вместо того, чтобы наказать её, он сам стал игрушкой в её руках. Это были две большие разницы. Постаравшись ещё немного, она наконец сдалась. Золотые искры перед глазами погасли. Его прохладные губы, словно лёд, остудили её горячую голову. Е У наконец отпустила благородного мужа Дуань Шаояня. Она откинулась на спинку стула и посмотрела на ледяного мужчину новым взглядом. В этом взгляде были недоумение, досада и немного страха. Но больше всего там было нового чувства — вожделения. Она часто смотрела так на других, но на Дуань Шаояня — почти никогда. Раньше он казался ей раздражающим и мешающим, вызывая лишь мысли о почечной недостаточности и отсутствии либидо. Однако этот спонтанный, сумбурный поцелуй заставил старую гурманку Е У мгновенно осознать: этот мужчина — то, что ей нужно. — Жить надоело? Красавец заговорил. Голос был ледяным, в чёрных глазах бушевала метель. Его губы, обычно бледные, после поцелуя стали ярко-красными, напоминая зимнюю сливу на снегу — зрелище потрясающее. — Е У, ты хоть понимаешь, что ты сейчас сделала? Автору есть что сказать: Женщина, ты играешь с огнём.